Глава 15

Мы с Марьяной ещё никогда не спали в разных комнатах, но у меня есть радио-няня. Поэтому я хоть и с опаской, но укладываюсь спать отдельно. Под впечатлением от прощания с Артуром перед сном произношу глупую детскую фразу про сплю на новом месте, но…

Видимо, я так за день вымоталась, а кровать настолько удобная, что мне ничегошеньки не снится. Я сплю до самого утра без всяких сновидений, пока меня не будит Марьяна, подав голос через полезное устройство.

Открываю плотные шторы, и новый день встречает меня яркими солнечными лучами. С удивлением ловлю себя на том, что и сама проснулась в прекрасном настроении.

Умываю дочку, наряжаю в домашний костюмчик, веду вниз завтракать, а сама гадаю, откуда взялось это предчувствие чего-то хорошего и нового? С чего во мне проснулась жажда деятельности и какая-то несвойственная мне самоуверенность? Почему-то мне кажется, что теперь моя жизнь изменится кардинальным образом, но для этого мне нужно перестать вечно комплексовать и трястись.

— Доча, кашу будешь или творожок? — спрашиваю у Мани.

Я постоянно задаю ей вопросы, в надежде получить внятный ответ, и сегодня даже вместо коронного «неть», получаю новое «аванеть».

— Ясно все с тобой, значит кашу.

Мы завтракаем, я мою посуду, а потом решаю приобщиться к благам клубного дома и впервые заказать продукты онлайн.

Квартира у Шипинского, конечно, шикарная, но вот то, что детская находится на втором этаже — неудобно. Это надо или игрушки в гостиную перетаскивать, или самой постоянно тусоваться там и, чуть что, бегать вниз по лестнице в кухню. Совершенно ясно, что Артур не рассчитывал приводить сюда жить жену и заводить ребёнка.

Но мы не привередливые, приспособимся.

Выбираем первый вариант: набираем Мане игрушек, и пока она возится с ними на полу в гостиной, я листаю в соцсетях кулинарные группы, размышляя, что приготовить на ужин. И именно в этот момент звонит Артур. А он тоже, смотрю, спать долго не любит. Ясно теперь, в кого пошла Марьяна.

— Привет, как вы там? Разобрались со всем? — спрашивает он, едва я отвечаю на звонок.

И почему-то этот вопрос заставляет меня хмуриться. Без всяких сомнений, Артур мне нравится. И вроде бы он ничего такого не спросил, но вот из-за той недосказанности, которая остаётся между нами, мне во всем чудится излишний контроль и желание мной командовать. А я ведь решила быть сильной и перестать комплексовать.

Нет! Нам нужно обязательно поговорить на эту тему!

— Да, все хорошо, Артур, не беспокойся.

— Чем заниматься собираетесь?

— Я придумываю, что готовить на вечер, а Марьяна играет.

— Сама за продуктами не ходи. Передай в консьерж-сервис список, они закажут и принесут. Лучше погуляйте с Марьяной на площадке — погода отличная.

Мне хочется ему нагрубить! Раскомандовался! Хочется спросить: как же я без тебя все это время жила-то? Но я сцепляю зубы и держусь. Не стоит ругаться из-за мелочей.

— Именно так я и собиралась поступить. Всё, не отвлекай меня, — стараюсь говорить спокойно, но раздражение скрыть удаётся не до конца.

— Приеду в пять и пропуск Вольцеву сам оформлю, — после небольшой заминки говорит Артур и тут же сбрасывает вызов.

Утреннее, наполненное радужным позитивом настроение после разговора немного меркнет. Остаётся неприятный осадок. Обиделся? Хотя пусть обижается, если хочет! Я ему не собственность. Так и скажу при возможности.

Само собой, я не планирую закатывать пир на весь мир и накрывать новогодний стол. Салат, пара закусок, горячее и к чаю что-то. Записываю в покупки: овощи, зелень, бекон, пасту, сливки и сыр — будет «Карбонара», овощной салат и рулетики из баклажанов, отправляю список в консьерж-сервис, а к чаю решаю что-то купить самостоятельно. Вроде же тут есть магазин в комплексе.

— Мань, гулять идём

— Неть, неть, неть! — подскакивает дочь, беспощадно отшвыривая от себя развивающую доску, и топочет ногами.

Радуется. Гулять мелочь любит.

Одеваемся, спускаемся вниз, заходим в колясочную, а там… нет нашей коляски. Зато на её месте стоит новая. Навороченная, тёмно-серая, почти чёрная с ярко-жёлтой отделкой.

— Артур Львович просил передать, что заменил Марьяне коляску, — раздаётся за плечом приятный женский голос.

Р-р-р, вот просто слов нет! Бесит! За секунду проносится мысль: видимо, ему наша коляска показалась убогой, и он опять где-то в ночи раздобыл статусную. Конечно, эта коляска круче нашей. Моя стоила почти сорок тысяч, а эта около ста! Я видела подобную, когда свою выбирала.

— Спасибо, — благодарю я сотрудницу непонятно за что и выдавливаю из себя улыбку, а то у неё уже взгляд становится испуганным.

Видимо, я пялюсь на подарок Шипа со зверским выражением лица.

— Я помогу вам выйти из подъезда, — спешит девушка угодить, чтобы закрепить моё к ней расположение, и проходит в колясочную.

***

На улице меня немного отпускает — напоминаю себе про утреннюю установку не комплексовать, а ещё потому что придомовая территория невероятно красивая: зелёная, тихая и безлюдная. Будто мы находимся не в центре столицы, а где-то в тихом курортном отеле. Правда, я не была в них ни разу, но на картинках они именно такие: безлюдные и шикарные.

Ещё раз благодарю сотрудницу, сажаю Марьяшу в коляску и решаю объехать как можно большее пространство, чтобы запомнить, где что находится. Дочке тоже нравится кататься по новым местам и разглядывать незнакомые пейзажи, но недолго. Поэтому вскоре она начинает извиваться ужом в ремнях безопасности новой и, конечно же, суперудобной и безопасной коляски, подавая сигнал к тому, что пора бы дать ей размяться.

Я сворачиваю к детской площадке.

Сейчас там гуляют всего трое деток. И я попадаю в неловкое положение, потому что три женщины, приглядывающие за малышами, тут же принимают меня за свою. Вот только на вид это не матери детей, а няни. Я теряюсь. Мне не хочется сообщать им, что я не наёмный работник, а вот такой вот странный резидент. Мне нравится, что работницы богатеев ведут себя со мной свободно и дружелюбно, но что мне делать? Прикидываться няней собственной дочери? Дикость же!

— Добрый день, какая хорошенькая у вас девочка! За перевес доплачивают? — спрашивает дама лет пятидесяти в очках и шляпе, как только я выпускаю Маняшу на площадку. — Вы бы аккуратнее такие тяжести поднимали, смотрю, вы совсем молодая. Спину надо беречь.

— Ой, ну что вы Ирина Юрьевна, сразу о наболевшем? Давайте хоть познакомимся для начала, — обрывает пышная улыбчивая женщина лет сорока с мягким, тягучим говором. — Меня Галя зовут, а тебя как, милая?

Вытащив песок изо рта мальчика лет трех, к нам подходит худощавая женщина за тридцать и представляется Ингой.

— Новенькая? — интересуется.

— Я Арина, а это Марьяна, — кивнула я на деловито достающую из ведерка формочки дочку, решив пока обходить неудобные вопросы, — мы только вчера приехали.

К счастью, этого дамам вполне хватает, и дальше наш разговор не касается наших с дочкой личностей. Обсуждаем детские меню, режим, развивашки, повышение цен и погоду. Дети играют почти мирно и даже спокойно делятся игрушками. К счастью, в таком возрасте снобизм у них ещё не проявляется.

Ближе к обеду я вспоминаю, что хотела купить что-то к чаю, и интересуюсь у «коллег» ближайшими кондитерскими.

— Ох, Ариночка! Тут такие цены! Обычный хлеб стоит, как золотой слиток! — сообщает Галя страшным голосом.

— У метро есть кондитерская, сходи лучше туда, — советует Инга. — Это известная сеть. У них отличные торты и пирожные.

— А далеко до метро? — интересуюсь, вставая и вглядываясь в сторону ворот без задней мысли.

— Ты что, прямо сейчас собралась? Ребёнка хочешь за территорию вывезти? — ужасается Ирина Юрьевна. — У тебя разве нет в контракте запрета на подобные действия?

Ох, наверное, если бы я была няней, то точно бы был, но я-то не она. Надеюсь. Возникает непреодолимое желание в этом убедиться, и я смотрю на часы — успею!

— Да нет, я потом сбегаю, вечером, — успокаиваю новых знакомых.

Погрузив Марьяну в коляску, спешу покинуть площадку первой, чтобы огородами прокрасться к воротам. А то остальные тоже на обед собрались.

Нам удаётся беспрепятственно покинуть территорию комплекса и даже добраться до метро. И даже посетить кондитерскую — выдыхаю с облегчением. Правда, внутри заведения приходится отвернуть коляску от витрины и десерт выбирать поспешно, а то Маня очень оживляется, увидев угощения, а у нас обед на носу!

Но радуюсь я рано. На подходе к кассе нас уже ждёт недовольный Шипинский.

Ох, боюсь, я не дождусь окончания ужина и устрою ему разборки прямо сейчас. Он за нами следит? Не верю я в подобные совпадения. Значит, я всё же не свободный резидент, а подневольное приложение к дочке…

— Ты же сказала, что всё закажешь через интернет, — говорит он мне с упреком.

И тут меня прорывает. Хоть я и не хочу ругаться, особенно на людях, но сил оставаться милой нет:

— И что? Часть заказала, а торт, — трясу красивой упаковкой, — решила сама купить. Я пленница? Мне нельзя выходить за ворота?

— Да почему? Можно, конечно, — Артур уже вытащил Марьяну и держит на руках, а мелкая обнимает его за шею и заглядывает в глаза, — просто зачем таскать ребёнка по городу в самый солнцепек, если можно спокойно все получить и без этого…

— А может, я сама разберусь, как мне поступать? Марьяне ты отец, но мне нет! Не учи меня, что делать!

Артур мрачнеет и смотрит на меня хмуро, но, видимо, из-за того, что у него на руках дочка, не рычит, отвечает спокойно:

— Успокойся, Арин. Никто на твою свободу не покушается…

— Да? А как ты тут вообще оказался? Ты следишь за нами? — меня его слова не успокаивают, и я продолжаю шипеть, расплачиваясь за торт сама, отодвинув его протянутую к терминалу руку с телефоном.

Мы выходим из магазина и направляемся к припаркованной машине.

— Да офис наш тут рядом, зашёл купить себе пирожное и кофе, — нагло врет он.

Не верю! Ох, не верю! Не про офис, а что сам отправился за пирожным и кофе. Он точно велел охране за нами следить!

— И коляска эта ещё! — припоминаю я и другой раздражитель. — Почему меня не спросил? Мне нравилась наша старая, и вообще… я на неё свои деньги потратила!

— Арин, да что с тобой? — устало спрашивает Артур, а сам в это время открывает заднюю дверь и достаёт из коляски люльку, которая оказывается автомобильным креслом. Тем самым! — Ничего не стало с вашей коляской. Стоит в гараже. Просто я покупал кресло, а они, оказывается, есть в комплекте с коляской. Так ведь удобнее, я и поменял. Прости, что без спроса. Вернуть старую?

Я замираю в шаге от машины.

Господи. Как стыдно то! Я прямо истеричка и параноик какой-то… Ужас. Даже руки начинают дрожать.

— Пусть уже остаётся эта, — говорю тихо и отвожу взгляд, — просто не надо перегибать с опекой, меня это раздражает.

— Принято. Не буду, — обещает Артур и везёт нас домой, но в квартиру не поднимается, возвращается на работу и обещает быть к пяти.

В общем, домой с прогулки я возвращаюсь в ужасном настроении: мне и стыдно за свои подозрения, и жалею о том, что была несдержанной, и в то же время мне всё равно хочется поговорить с Артуром по душам и обсудить степень его погружения в мою личную жизнь. А ещё, чувство, что он что-то задумал, не отпускает.