Глава 24

— Кого-кого ты позвал? — шиплю я похлеще змеи и упираю руки в бока.

Мне хочется Шипинского убить! Или если не убить, то хотя бы побить. Он сообщает мне ошеломительную новость за пять минут до прихода гостей, когда я спускаюсь в гостиную, уже нарядившись в купленный им сарафан. Такой же, как и на Марьяне.

Надо же до такого додуматься! Я шла с мыслью Артура поблагодарить за всё, особенно за помощь, а нарвалась на известие, что он такой же властный диктатор, как и был. Зря я радовалась, что он изменился и теперь со мной считается. Ничего подобного! Взять и молча позвать на обед фотографа и пиарщика с блогером, чтобы те осветили мероприятие в нужном ключе, а со мной даже не посоветоваться — это просто верх наплевательского отношения!

Не надо было его вчера целовать. Он тут же на шею сел и ноги свесил.

У меня даже слезы от обиды наворачиваются.

— Ариш, так нужно, прости, но не было времени обсуждать, — оправдывается Шип. — Эта Бабочка, ну подружка Фроловой — блогерша. Она обязательно развезет нашу историю в поганом свете.

— В каком смысле не было времени? — меня его оправдания вообще не трогают. Я просто-напросто не считаю их серьезными. — У нас с тобой есть телефоны! Минутное дело обсудить такой важный вопрос со мной.

— Ты бы начала упираться, я уговаривать, а время бы утекло. Я и так поздно спохватился. Приличные люди не обращаются с рабочими вопросами после восьми вечера.

— Да с чего ты взял, что я бы упиралась? Я здравомыслящий человек! Я все понимаю! Просто сегодня я бы была готова.

— Ты и так более чем готова. Ничего не изменилось.

— Я на них не рассчитывала!

— Они придут через час, когда обед уже подойдёт к концу, а десерт я заказал дополнительно.

Просто р-р-р! Хочется топать ногами от бессилия. Но тут раздаётся звонок в дверь, и злость мгновенно трансформируется в жуткое волнение — сейчас я впервые увижу родственников дочери.

— Открывай, — командую Шипинскому и иду за дочкой — Маня, давай ручку.

Булочка, уже поспала — мы специально так подгадали, чтобы она бодрствовала, — и, пока мы ругаемся, смотрит мультики. Поэтому, к счастью, ничего не слышит и сейчас бодра и весела. Она сползает с дивана, вкладывает свою ладошку в мою, и мы идём встречать гостей. Успеваем выйти в холл как раз, когда Шип открывает.

И тут начинается дурдом.

Первой входит… хотела бы я сказать — бабуля, но нет худощавая пожилая женщина с прямой спиной, сложной причёской из крашенных в золотистый блонд волос, и властным выражением лица — настоящая генеральша! За ней белокурая красавица, которой спокойно можно дать лет тридцать, с надменным выражением лица. Глядя на неё, я понимаю, почему Артур сразу признал Марьяну. Между ней и моей дочкой очень много общего. За женщинами входит представительный седой мужчина с волевым подбородком и острым взглядом серых глаз. Ну и замыкает ряды Лев Шипинский — один в один Артур, только старше.

— О! — восхищенно выдыхает Марьяна, удивлённо округляя глаза и показывая на гостей пальчиком, — О! Ав-а-а!

Дочь заглядывает мне в глаза, пытаясь донести огромную радость из-за множества пришедших в гости людей. К нам никто никогда не приходил. Только мы изредка ездили к семье Ника, видно, Мане этого не хватает.

— Проходите, пожалуйста, — говорю я, а сама испытываю жуткую неловкость за то, что приглашаю этих жутко важных людей в квартиру их сына и внука, как будто я здесь настоящая хозяйка.

— Знакомьтесь, это Арина и Марьяна, — наконец, вспоминает Шип, что мне нужно помогать, и берет Маню на руки, — и вы, девочки, знакомьтесь: это генеральша или баба Фрида. Можно просто Фри, — он разворачивается так, чтобы Марьяна понимала, про кого ей говорят, — а это баба Лара…

— Обойдёмся без бабы, просто Лара, — нежно поёт мать Шипинского, улыбаясь Мане открыто и добродушно, а всем нам демонстрирует ямочки на щеках.

— Ну а это, дочь, дед Лева и дед Егор.

Мужчины против звания дедов не возражают, они светятся довольством.

— А у нас подарки есть, — заявляет дед Лева, потрясая огромными пакетами.

— А давайте их после обеда разберём? — прошу я, и гости, наконец, проходят к столу.

Там нас уже ждёт присланный консьерж-службой официант — Артур убедил, что вызвать его целесообразно. Рассаживаемся, и знакомство переходит на новый уровень — общение. А точнее — допрос.

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????***

— А расскажи-ка нам, девочка, о семье своей матери, — первой начинает генеральша, — а про Ливнева мы и так всё знаем.

Звучит так, будто бабушка Артура совершенно не уважает моего отца. Но меня это не трогает. Меня больше нервирует ощущение, будто я пришла на собеседование.

— Маму я не знала — она умерла при родах, — говорю и вижу, как хмурится дед Артура, глядя на генеральшу, — бабушка тоже уже умерла — больше двух лет назад. Она была родом из дворянской семьи. Их бывшая деревня располагалась недалеко от города, в котором мы жили. А дед — Незабудкин — из семьи купцов. Их раскулачили после революции… Это всё, что я знаю о далёких предках. В советское же время дед работал бухгалтером на молокозаводе, но рано умер, и бабушка растила мою маму одна. И меня потом. А работала она в городской библиотеке…

Генеральша и даже Лара Шипинская смотрят на меня с сочувствием, но мне это совсем не нравится. Я не хочу выглядеть в их глазах «одноногой собачкой».

Очень кстати стул Марьяны стоит между нашими с Артуром, и я отвлекаюсь на то, чтобы засунуть дочке в рот свежий огурец.

— А образование у вас, Арина, есть? — забыв о жалости, задаёт следующий вопрос Лара.

Но тут Шип решает изменить направление беседы:

— Да какая разница, ма? Тебе твой институт понадобился хоть раз в жизни? — мать Артура поджимает губы, а отец хмыкает. — Но у меня есть для вас сообщение.

— Ещё одно? — удивляется дед.

— Не про это, — смотрит на него с предупреждением Артур. Понятия не имею, о чем они, — приглашенная мной пиар-группа прибудет через час.

— Зачем? — спрашивает дед.

Видно, его тоже не предупредили, как и меня.

— Нужно подать наше семейное воссоединение в выгодном свете, — поясняет ему внук.

— А вот это ты молодец, сынок! — от души хвалит Лара. — Я и сама хотела предложить такой вариант. Но почему не предупредил? Не посоветовался? Я бы…

Лев Шипинский явно толкает жену под столом ногой, потому что она вздрагивает и резко замолкает. Только смотрит на Артура виновато. Что тут происходит? Такое впечатление, что я чего-то не понимаю.

— Потому что вас с бабулей вчера не было дома, — с нажимом произносит Артур.

— А, да. Точно…

— А действовать надо было срочно, потому что мы вчера столкнулись с Фроловой и её подружкой-блогером.

— А что происходит-то? — не понимает ничего дед, как и я.

— Не загружайся, пап, — хлопает отца по плечу Лев, — сейчас придут специально обученные люди и слепят из нашей семьи конфетку, тебе главное — улыбаться.

— Ну ладно. Подай-ка мне вон тех баклажанчиков с сыром, хлопчик, — обращается дед к официанту.

— Кстати, все что есть на столе, приготовила Арина сама, — хвастается Артур.

— Ого! Вот это умница! — восхищается отец, и его поддерживает дед.

— Не вижу смысла торчать в кухне, если только это занятие не хобби, — обижается на мужа Лара.

— Я люблю готовить. И бабушка моя любила. Так что можно считать это моим хобби.

— Молодец! А можно мне уже получить Марьяну, а то я уже наелась и она, смотрю тоже, — вдруг просит бабушка Фрида.

Настоящий бедлам!

— Конечно, — киваю ей и хочу подняться, но Артур меня опережает и первый вынимает Маню из стула, чтобы пересадить к бабушке на диван.

Остальные родственники тоже вдруг резко чувствуют себя сытыми и кочуют из-за стола поближе к Марьяне.

— Со стола можно убирать, — даёт распоряжение официанту Артур, — и накрывать к чаю.

— А вдруг кто-то ещё захочет перекусить? — шепчу ему на ухо возмущённо. — Это невежливо.

— Они к внучке пришли, а не есть. Расслабься, — отмахивается Артур, — пойдём лучше подарки посмотрим.

Гости действительно принялись за распаковку подарков, и это занятие на самом деле гораздо интереснее, чем препираться шёпотом.

Чего только они ни принесли! Клянусь, я сама буду вечерами во все это играть, когда уложу дочку! Три куклы — все такие приятные, что хочется их тискать в руках непрерывно. И разумеется, одежки к ним. Огромный кукольный дом, который мужчины тут же принимаются собирать. Большущая мягкая зебра на колёсах — дед Лёва усаживает Маню верхом и показывает, как на ней кататься. Лего, набор разноцветных баночек пластичной массы-антистресс, бесконечные цветные пупырышки, которые лопаются и опять надуваются — это просто рай какой-то! Ещё наряды для Марьяны — явно дорогие и гламурные.

У меня нет слов! У дочки тоже — она по-другому выражает восторг.

За нас говорить приходится Артуру:

— Ну вы крутые! Классно подготовились! — хвалит он семью.

— Да это ещё что! Я заказал настоящий детский домик — последний писк моды за бугром, но тут его не поставишь. Это надо у нас, — говорит дед Лева, довозя Маню на зебре до почти собранного кукольного домика, — а ещё лучше у вас в доме. Я предлагаю выкупить соседский.

У меня сердце ухает. Они сейчас вот так запросто решат нашу с Маней судьбу и поселят рядом с собой.

— Какой соседский? — уточняет Артур.

— Да Ливнева. Они же съезжают.

— Да? — удивляется искренне Шип.

— Ага. Сегодня утром собрались внезапно, — добавляет бабуля Фри и подмигивает внуку.

Боже! Я в ужасе прикрываю глаза, как маленький человечек перед надвигающимся цунами. Я теряю контроль над ситуацией.

И тут в дверь опять звонят.

А вот и пиарщики. Пришла пора третьей части Марлезонского балета.

***

Смм-команда из троих человек деловито проходит в комнату, и Артур их нам представляет:

— Это Саша Шуйко — менеджер, Ляля Шика — блогер, и Миша Голь — фотограф. Прошу любить и жаловать.

Менеджер — худая невысокая девушка с короткой рваной стрижкой торчащих и выкрашенных в разные цвета прядей. Она одета в черную футболку и чёрные узкие джинсы. Сразу видно — человек творческий. Саша всех нас задумчиво оглядывает с ног до головы, дольше всех изучает Марьяну, а потом смотрит в потолок отсутствующим взглядом — наверняка ждёт озарения свыше.

Блогер Ляля явно из одного муравейника с Фроловой и её подружкой: лицо, прическа и фигура у неё настолько идеальные, что сразу понятно — своего там мало. Про одежду ничего не могу сказать, так как не разбираюсь. Но судя по тому, каким одобрительным взглядом девушку окидывает Лара, с ней все отлично.

Фотограф Миша — щуплый остроносый парень с собранными в хвост длинными волосами и живыми руками. Наблюдать за тем, как он собирает аппаратуру и выставляет свет — одно удовольствие.

— Так, я все решил! — вдруг говорит Саша, хлопнув в ладоши.

Почему-то о себе она говорит в мужском роде, и я в первый момент хлопаю глазами. Но нет, она точно женщина — у нее отчётливо выступает грудь.

— Только давай не как в прошлый раз, Саш, — жеманно вздыхает Ляля, — мне нужен горячий материал о российских миллиардерах, а не индийский фильм.

— Значит, есть несколько вариантов подачи материала: — не обращая внимания на блогершу просвещает нас менеджер, — реальная история, где вы сейчас выверните перед Лялей все свое грязное белье…

— Нет, — отрезает Артур, и я с облегчением выдыхаю.

— Ок, — тут же соглашается Саша. — Есть вариант с похищением Арины и Марьяны конкурентами, потом освобождение и воссоединение.

— Ну, Саня! Я же просила! — всплёскивает руками блогер.

— Нет, это тоже нам не подходит, — к её, да и моему облегчению, отметает и эту идею Артур.

— Ну и третий вариант: Арина и Марьяна всегда жили с Шипинскими, просто это скрывали от общественности, потому что боялись сглазить малышку. Сейчас она подросла, родители решили пожениться и выйти из сумрака.

Я разеваю рот, чтобы сообщить, что и такая однозначная брехня нам не подходит, но Артур успевает взять слово первым:

— Нет, про сглаз и порчу не надо. Мы вообще никак не будем пояснять прошлое. Осветим лишь настоящее.

План неплохой, но я не поняла про «пожениться». Они это оставят или нет?

— А мне что в блоге рассказывать? — недовольно дует губы Ляля.

— Скажешь, что просто напросилась в гости в клубный дом и на обед к семье Шипинских. Мало, что ли? — сощурив глаза, надменно спрашивает Лара.

Ляля тут же вспоминает о своём месте и расплывается в счастливой улыбке:

— Да-да! Вы совершенно правы!

И команда приступает к работе. Нас усаживают за стол пить чай, и Ляля с нами. Она заводит светскую беседу с Ларой. Миша щёлкает фотоаппаратом. Все, кроме меня, чувствуют себя свободно.

Потом мы переходим в гостиную, на террасу, в детскую, где Миша снимает и снимает Марьяну со всеми родственниками по очереди.

— …А теперь с мамой и папой, — командует он.

Артур забирает дочь у деда, с которым у Марьяны уже случилась взаимная любовь, и прижимает меня к себе. Целует в висок, поправляет прядь, я оборачиваюсь, чтобы удивлённо заглянуть ему в глаза…

— Ну и отлично. Я доволен кадрами, завтра все скину, — говорит Миша, и все как-то резко начинают собираться по домам.

Марьяна расстраивается, что гости уходят, всем шлёт воздушку и машет «пока-пока».

А я рада до ужаса! Наконец-то можно будет снять с лица улыбку, от которой уже болят щеки, и показать свое настоящее настроение. Потому что моё раздражение почти достигло опофигея. Тут все даже с Марьяной считаются больше, чем со мной. Никому и в голову не пришло спросить у меня хоть что-то по теме будущего блога или фотосъёмки! Я зла и просто жажду все высказать Шипу! Жду не дождусь когда мы останемся одни.

Наконец, он закрывает дверь и поворачивается ко мне:

— Ариш, ну всё же хорошо. Ты чего смотришь на меня, как на преступника?

— Всё хорошо, Артур?! Все хорошо?! — цежу я сквозь зубы и зло щурюсь. — Твои родители уже выселили соседей и готовятся нас переселять к себе под бок. А я не хочу туда! Не хочу!

— Не хочешь — не поедешь, — пожимает плечами Шип.

Но я ещё не всё сказала!

— Ты приглашаешь непонятных людей, которые завтра разнесут по сети, что мы скоро поженимся.

— Ну и что? Помолвки иногда длятся годами, — опять не проникается он моими переживаниями.

И я резко сдуваюсь. Понимаю, что всё бесполезно.

— Артур, я так больше не могу, — устало говорю я, — ты меня не слышишь. У меня сейчас только одно желание: схватить Марьяну и убежать. Спрятаться от твоего… от вашего давления.

— Ты этого не сделаешь! — рычит Шип, забыв, что он изображает из себя лапочку.

— А ты продолжай давить — и увидишь, — ни грамма не испугавшись, говорю я.

Уже нет сил пугаться.

— Знаешь, что, Арина? Я очень стараюсь, чтобы вам было хорошо. Чтобы никто вас не тревожил. Но что бы я ни сделал — тебе все плохо. Тебя раздражает абсолютно всё. Но я хотя бы попробовал ради тебя измениться и изменился, но ты этого все равно не видишь. А ты… Ты слышишь только себя и думаешь только о себе, — выдаёт он гневно, и я ёжусь от его слов. — Даже сейчас что ты говоришь? Я хочу взять Марьяну и убежать! Этого ты хочешь! А о дочери ты не думаешь. Обо мне не думаешь. О моих стариках, которые ей сегодня душу отдали — тоже. Я не предполагал, что ты такая. А теперь…теперь я даже не знаю, как нам быть дальше.

Он просто открывает дверь и уходит. Не говорит куда и когда вернётся. А у меня льются из глаз слезы, и я уже жалею о том, что Артуру наговорила. Зачем я ляпнула про сбежать и спрятаться? Боже, я все испортила!