Глава 25

Вот бы сейчас порыдать, все обдумать, обругать себя и оправдать потом, пока навожу порядок. Но откуда такая роскошь? Марьяна замечает, что папа тоже ушёл, а мама в слезах, и устраивает такой рёв, что если бы не звукоизоляция, сбежался бы весь дом. Она у меня крайне редко так горько плачет, но если уж собралась, то делает это с душой, поэтому я пугаюсь и вмиг забываю о своих бедах. Падаю на колени, прижимаю дочку к себе, целую щёчки и глажу:

— Ну что ты, Булочка? Все хорошо. А вот мы сейчас гулять с тобой пойдём. Поедем на коляске валяться в шариках. Поедем же, да?

— Неть, — всхлипывает Маня, но начинает успокаиваться.

Нырять в цветные шарики она любит, поэтому я собираюсь отвести дочь в торговый центр — там такие есть. Ну а я в это время спокойно подумаю.

А вот идти на площадку не хочется — боюсь, что няни меня осудят за глупое поведение, а мне нужна поддержка, а не осуждение. Осудить я себя и сама могу.

Мы поднимаемся наверх, чтобы переодеться на выход — вечером возвращаться в одних сарафанах будет прохладно, — но тут на меня нападает просто непреодолимое желание пообщаться с Никитой. Уж кто-кто, а он всегда на моей стороне, при этом не фанат Шипа и сам мажор. А ещё я за своими проблемами даже не спросила у друга, как прошёл его разговор с родителями. Одеваю Маню и решительно набираю Ника, пока переодеваюсь сама.

— Привет, — он берет трубку быстро, — сам думал тебе набрать. Ты прям мои мысли читаешь.

— Привет, Ник. Соскучилась ужасно. Ты как?

— Сложно, сказать. Длинная история, — интригует Никита.

— Не хочешь рассказать? А я тебе свою. Встретиться бы…

— Хорошая идея. Ты дома? — тут же загорается друг, и я понимаю, что он хочет пообщаться не меньше.

— Да, но мы собираемся с Маней в детскую комнату в торговый центр.

— У вас же своя есть в доме, — удивляется Ник.

— Не хочу туда. Боюсь встретить знакомых по детской площадке. Но мы на часик-полтора.

— Да я туда подъеду, хочешь? Я в Москве.

— Да. Очень хочу! Буду ждать!

Настроение после разговора немного поднимается, и я всю дорогу про себя репетирую, как именно донесу до Ника произошедшее, чтобы он меня понял. Мне это необходимо! Потому что сама себя я, похоже, не понимаю. Я уже на сто процентов уверена, что люблю Шипинского и никто другой мне не нужен. Люблю таким, какой он есть. Но зачем-то упорно пытаюсь ему что-то доказать и прогнуть.

Зачем? Что со мной? Неужели это все страхи и комплексы? Может, мне нужно к психологу? Тогда тем более нужен совет Ника, где такого специалиста взять.

Детский развлекательный комплекс занимает чуть ли не половину четвёртого этажа центра. Чего там только нет! И даже для такой малышни, как Маня: сухой бассейн с горками, батуты и паровозик с каруселями — дочке надо все и сразу. Поэтому первые минут пятнадцать Марьяна пытается объять необъятное, и мы мечемся между аттракционами. А потом мне удаётся убедить мелочь, что поиграть мы успеем везде, и Марьяна ныряет в шарики.

Как раз в этот момент и является Никита. Он обнимает меня и целует в щеку, а я целую его в ответ. Я очень ему рада и даже не представляла, насколько соскучилась.

— Пойдём присядем, — тяну друга на скамью для родителей, которые обязаны за своими карапузами присматривать сами.

— Мне кажется, Булочка подросла за эти дни, — говорит Ник, с улыбкой глядя на копошащуюся Маню.

— Вполне возможно. Говорят, дети быстро растут и меняются. Но это все ерунда. Рассказывай давай, что там у тебя с родителями.

Друг вздыхает, трёт переносицу и сознаётся:

— Засада. Нашей с тобой сделке они, ожидаемо, не обрадовались, — вопреки смыслу сказанного, голос Ника звучит беззаботно, будто он не расстроен. — Долго ругались, дед угрожал, а вчера вот вынес приговор…

— Суровый? Никит, может, мне съездить к ним? Тоже попробовать объяснить?

— Нет, не суровый, а дебильный, Арин. Дед сказал, цитирую: «Раз ты у нас такой умный и деловой, сообразил, как заработать денег на доверчивых родственниках, теперь будь добр поработать и на них тем же самым местом. Я нашёл тебе жену, которая очень выгодна бизнесу. Свадьба в ближайшее время».

— Обалдеть! А ты что? — спрашиваю, хотя в ответе Никиты не сомневаюсь.

— Послал куда подальше. — Ну как я и думала. — У меня была и будет только одна фиктивная жена, и я останусь ей фиктивно верен до конца жизни. У нас не старинные времена, и женюсь я теперь только на той, на ком сам захочу.

Я грустно хмыкаю в ответ на его признание:

— А есть на ком?

— Не знаю, Арин. Наверное, пока нет. Недавно ещё думал, что есть, а оказалось — ошибся… Не хочу об этом. Не спрашивай.

А вот сейчас Никита по-настоящему опечален. Видимо, что-то у них с его девушкой разладилось. В душу не лезу, раз не хочет.

— Ладно. А дед что?

Дед Вова — мужик суровый, он мог придумать серьёзные проблемы даже внуку.

— Отобрал все. И квартиру тоже.

— Кошмар, Ник! — вскрикиваю и накрываю рот ладонью. — Тебе негде жить?

Поэтому он хотел встретиться? Боже! Шипинский не разрешит мне приютить Ника — сто пудов! Что же делать?!

— Есть, не переживай, — успокаивает друг, и я тихонько выдыхаю. — Но я решил забрать твою мечту себе, раз ты ею не пользуешься. Можно?

— Какую мечту и в каком смысле забрать? — мне не жалко, просто интересно.

— У меня остались деньги, которые заплатили Шипинский и Пехов, а ещё осталась машина и возможность взять кредит. Завтра поеду к морю подыскивать место, где можно построить мини-отель, — сообщает Ник, и я даже подскакиваю со скамейки от восторга.

— Да ты что?! Это же здорово, Никит! Я хочу вложиться в твой бизнес! Возьмёшь меня в долю как инвестора?

***

Никите я полностью доверяю и в его деловой хватке не сомневаюсь, поэтому идея вложить деньги в его бизнес мне кажется отличной.

— А Шип твой что на это скажет? — не спешит брать меня в партнёры друг.

Он тоже встаёт, и мы подходим ближе к защитной сетке, за которой копошится Маня.

— А я разве должна у него разрешения спрашивать? — удивляюсь. — Деньги ведь мои.

— Я не знаю какие у вас отношения, конечно, но мне показалось, что он настроен решительно и дело у вас идёт к сожительству.

Я пожимаю плечами:

— В том-то и дело, Ник, в том-то и дело. Я не знаю, какие у нас отношения, но Артур пытается полностью изменить мою жизнь и все решать за меня, — горячо жалуюсь другу.

— Ну, для таких мужиков, как Шип, это совершенно нормально, Арь. А ты как хотела? — не спешит мне сочувствовать Ник.

— В смысле — нормально? — щурюсь на него возмущённо. — Ничего подобного! Я хотела, чтобы он интересовался моим мнением, считался со мной, советовался… — Никита ржёт, не стесняясь, и смотрит на меня, как на дурочку — Что?!

— Мать, ты в себе? Шипинский — конкретный мужик с определёнными понятиями, а ты хочешь из него сделать вторую Марьяну? Хочешь, чтобы он у тебя спрашивал разрешения прежде, чем сделать вдох, а сама даже не планируешь с ним по поводу инвестиций советоваться? Это путь в никуда, Арь. Завязывай.

В этот момент я понимаю, что Никита в этом деле не на моей стороне. Да что там Никита! Я сама тут не на своей стороне. Я не хочу, чтобы Артур ломал себя. К тому же понимаю, что он и не станет это делать. Но в тоже время я и себя не хочу ломать. Я же тоже не смогу быть счастливой, если стану просто безголосой куклой. Неужели мы не подходим друг другу, и мне можно бросать мечтать о семье с Шипинским? Даже горький комок в горле встал от досады.

Я не хочу его терять! Может, правда к психологу? Или всё же я права и не нагнетаю?

— Родители его сегодня приходили знакомиться и сообщили, что уже выселяют соседей — семью моего отца, если что — чтобы освободить нам дом. Меня никто не спросил. Это тоже нормально? — предпринимаю ещё одну попытку склонить друга на свою сторону.

— Ну а что тут такого? Вот если бы они у тебя за спиной договорились о продаже твоей почки. Или молча забрали Марьяну…

Бесполезно!

— Так, все, хватит. Я поняла, что ты на их стороне и поддерживать меня не станешь, — прерываю резко. — Не хочу ещё и с тобой ругаться. Давай лучше о твоих планах поговорим.

На душе гадко и муторно. Внутреннее противоречие ещё никого счастливым не сделало.

— Тебе просто надо расслабиться и принять то, что ты теперь не одна, — Ник обнимает меня за плечи и легонько трясет, — попробуй, а не понравится — уйдёшь. Ко мне приедешь.

Ага, кто меня отпустит с Марьяной? Легко сказать расслабься и прими все как есть.

— Так и сделаю, — обещаю, чтобы прекратить бесполезный разговор. — Ну и зачем ты летишь завтра? В разгар сезона не время что-то покупать.

— Я присмотреться. И не лечу, а на машине еду. Хочу побывать в разных городах и оценить обстановку изнутри. А покупать буду осенью. Так что у тебя будет время посоветоваться со своим Шипом.

Если мы не разругаемся окончательно, конечно.

— Не знаю, Ник. Мы сегодня плохо расстались. Он сказал, что разочаровался во мне, — сглотнула комок. Как вспомнила его слова, так опять захотелось плакать. А вдруг он серьёзно? — Сказал, что теперь даже не знает, как мы будем общаться дальше.

— Ой, да не верь ему, — со знанием дела заявляет Ник. — Позови в гости, встреть красивая, скажи, что была не права, а ещё лучше отведи в спальню и извинись без слов, но…

— Сдурел?! Мы даже не целовались ещё толком.

Ник вытаращивает на меня в ужасе глаза:

— Бедный мужик! Очень ему сочувствую! — выдыхает мой якобы друг, и я стучу кулаком по его груди.

Разговор продолжать не хочется, и очень вовремя — Маня понимает, что в шариках набултыхалась, подходит к сетке и замечает Ника. Ему она очень радуется и от себя не отпускает весь оставшийся вечер. Никите приходится и с паровозом рядом идти, и смотреть, как Булочка прыгает на батуте, потом провожать нас до самых ворот и долго прощаться.

Дома нас ждёт чистота и порядок — клининг уже управился, и мне остаётся только накормить дочь и уложить спать. День выдался насыщенным событиями, и Булочка засыпает быстро.

А вот я — нет. Сначала брожу по квартире из угла в угол, потом кручусь юлой в кровати. Все думаю, думаю, как поступить. Пару раз даже беру в руки телефон — позвонить? написать? — но потом откладываю. Я не знаю, какими ещё словами можно донести до Артура свою позицию. Я и сама себе её не могу чётко объяснить.