Глава 33.1

Прихожу в себя от того, что кто-то щекочет мне нос. Нестерпимо хочется чихнуть, поэтому я отмахиваюсь от внешнего раздражителя и открываю глаза.

Передо мной сидит Максим, а в руках держит кусочек ваты, пахнущей нашатырным спиртом.

— Ты что творишь, Яна? — интересуется он обманчиво тихим голосом.

О, я прекрасно знаю, что скрывается за его спокойствием. Титов злится, это понятно по его горящему взгляду.

— А что я творю? — спрашиваю шепотом и откашливаюсь, пытаясь прочистить горло. Оглядываюсь по сторонам — мы дома. Руки автоматически тянутся к животу — щупаю его. Не болит, да и я вроде живая. Мой жест не скрывается от внимания Максима.

— Я еле успел тебя подхватить! Тебе нельзя волноваться, стресс противопоказан, — произносит он строго и добавляет, — если ты снова не хочешь потерять память.

— А ты про это… — мой вздох облегчения заставляет его прищуриться и посмотреть в глаза.

— Есть еще что-то? — я мотаю головой, отрицая.

Не хочу пока сообщать о беременности, не самый лучший для этого момент. Тут бы разобраться с бременностью другой особы.

— Яна, я не знаю, что ты себе придумала, а самое главное, зачем, но между мной и Кирой ничего нет. Я не причастен к ее беременности.

В голосе Максима твердая решительность, а я не нахожу в себе сил для возражения. Ощущение такое, будто негатив копился и зрел, а потом взял и выстрелил как пробка от шампанского. Весь удар принял на себя Титов, но ведь он и есть истинная причина моего разбитого состояния.

— А где Арина?! — резко сажусь на кровати, понимая, что дочери не видно и не слышно.

— Она в своей кроватке, — Максим чуть отодвигается в сторону — действительно, Арина сидит в кроватке и играет с игрушками. Притихла моя птичка, наверное, поняла, что маме сейчас нехорошо.

Тут же становится стыдно за то, что не подумала о дочери, поддавшись импульсивным эмоциям. Как я могла? Можно же было поговорить без истерики.

Можно. Но ревность взяла вверх.

И сейчас берет, стоит мне подумать о Кире.

Но зачем Максиму врать? Если бы он хотел забрать у меня ребенка и уйти к бывшей, сделал бы это давно.

— Ты мне все еще не веришь? — Поднимаю взгляд на Титова.

Очень хочу поверить, ведь я безумно его люблю. Но вслух не могу произнести ни слова! Обида глушит на корню другие эмоции!

— И, кстати, раз уж пошел такой разговор, — Максим лезет в карман брюк и достает оттуда тест. — Нашел это на полу в ванной. Ничего не хочешь мне рассказать, Яна?

Хочу ли я что-то рассказать? Тупо смотрю на тест, пытаясь свести дважды два. После обморока сознание спутанное, мысли вялые.

Меня поймали с поличным, да? Или как?

— Это…

— Тест, — помогает мне Максим. — Если бы случайно не наткнулся, не узнал бы, да, Яна?

— Нужно было положить в коробочку, как Кира? — уточняю, еле шевеля пересохшими губами. — Можно воды?

Максим качает головой и тянется к тумбе. Протягивает мне стакан с водой. Злится на мои слова. Видно, что сдерживается изо всех сил.

— Я не понимаю, что произошло за то время, пока меня не было дома. Тебя словно подменили.

Молчу, лишь сжимаю в руках стакан. Мой мир изменился, перевернулся с ног на голову, пока тебя не было, милый.

_ Хотя, подожди-ка… Уж не мама ли тут смуту навела?

— Мама? А, ты про Валентину Георгиевну…

— Да, про нее. Что она тебе сказала? — пытливый взгляд Максима скользит по моему лицу.

И я не понимаю, играет он со мной, делая вид, будто не в курсе планов матери, или действительно не знает о том, что она тут устроила?