17. Как купание превращается в пытку

«Почему бы нам не пожениться?»

Эти слова звенели в голове Рика, заставляя напрочь позабыть обо всем остальном. Пожениться! Жениться на кузине?! Немыслимо, невозможно, скандал, отлучение от церкви… Но воображение уже дорисовывало свадебную церемонию, и пир, когда Дьюлла сидит рядом с ним в венке из белых роз, а потом — самое немыслимое и сводящее с ума! — она в постели, распахивает ему объятия.

Рик со стоном потряс головой.

Теперь понятно, почему отец прятал эту птицу-малиновку. Она свела с ума даже собственного брата, что бы произошло с другими мужчинами?

Конечно, перед завтраком он постарался объяснить Дьюлле, что брак между ними невозможен, потому что они — близкие родственники, и Дьюлла искренне огорчилась, но тут же забыла обо всем, потому что к столу подали слоеные пирожки с дичью.

«Она еще ребенок, — убеждал себя Рик, глядя, как Дьюлла ловко орудует ножом и вилкой, расправляясь с очередным пирожком, — ребенок, который не понимает другой любви, кроме родственной. У нее не было никого, кому она могла доверять, и вот появился я. И то, что она понимает, как любовь — это благодарность за доброту. Однажды появится мужчина, на которого она посмотрит — и расправит крылья, чтобы улететь следом за ним».

Сердце его сжималось при одной мысли, что придется отдать ее другому. Что за наваждение?! Он готов был высечь самого себя, лишь бы избавиться от греховных мыслей. Пытался молиться, чтобы избежать искушения — честно пытался, но одно появление Дьюллы разбивало в прах все его высокоморальные настрои.

Вот и сейчас он смотрел, как она поправляет волосы, убирая локон, выбившийся из прически, как ласково улыбается, как маняще-притягательно двигаются ее губы, когда она дает распоряжения слугам — и понимал, что это — самое настоящее счастье. И ничего больше не надо было — только смотреть на Дьюллу-малиновку, слышать ее голос, наслаждаться ее обществом.

К полудню он был распален так, что на нем впору было жарить бекон. Лучшим (и испытанным) средством в таких случаях всегда была холодная ванна, и Рик решил наведаться к озеру чаши, чтобы освежиться купанием и хоть немного охолонуть. Была, конечно, еще одна причина, почему он решил поплавать в озере, а не приказал слугам наполнить ванну. В озере Чаши он впервые увидел Дьюллу — обнаженную, под водопадом. И теперь хотел постоять там же, где она, чтобы хоть так ощутить причастность к ее телу.

Он хотел уехать незаметно, но в тот самый момент, когда готов был вскочить в седло, появилась пташка-малиновка и немедленно ухватила коня под уздцы.

— Сейчас самая жара, — сказал Дьюлла, похлопывая коня по атласной морде. — С чего это ты тебе не сидится дома, Рик?

— Уезжаю, — сказал Рик коротко.

— Куда? — немедленно спросила она. — Можно с тобой?

— Нет. Разве у тебя нет занятий?

— Я все сделала, — просияла она улыбкой. — Переписала текст, что задавал отец Ансельм, танцев сегодня не будет, так что я совершенно свободна!

— Тогда останешься дома, — распорядился Рик. — Есть еще чтение и вышивание.

— Несправедливо, — проворчала она, сразу повесив нос. — А куда ты поедешь?

— По важным делам, — Рик постарался сделать строгое лицо, но с Дьюллой ему никогда этого не удавалось.

Он быстро поцеловал ее в лоб, прощаясь, и погнал коня в лес — подальше от искушения, подальше от этой соблазнительницы, которая умеет сводить с ума, не прикладывая никаких усилий.

На берегу он разделся догола, побросав одежду, со вздохом облегчения нырнул в прохладную воду и размашисто поплыл к водопаду.

Холодная вода охлаждала тело и голову, но зато не имела никакой силы на сердце, и оно по-прежнему болезненно ныло.

Рик плавал, пока мышцы не налились свинцовой усталостью, а потом взобрался на камень, на котором стояла Дьюлла в день их первой встречи, и закрыл глаза, позволив струям воды ласкать его тело так же, как когда-то они ласкали Дьюллу — бесстыдно, игриво, всюду… Поневоле он воскресил в памяти то чудесное видение — девушку совершенной красоты, прикрытую лишь распущенными волосами.

— Рик! — раздалось вдруг над озером.

Едва не свалившись с камня, Рик открыл глаза и увидел у самой кромки воды Дьюллу. Уперев руки в бока, она зорко оглядывала озеро.

Повернувшись лицом к скале, Рик молился только о том, чтобы струи водопада скрыли его от взгляда Дьюллы.

Но легче было скрыться от смерти, чем от этой девчонки.

— Эй, я тебя вижу! — закричала она радостно. — Как вода?

Рик промолчал, и она снова заголосила на весь лес:

— Почему не отвечаешь? Вода хороша? Пожалуй, я тоже искупаюсь!

Отмалчиваться не было смысла.

— Вода ужасно холодная, — крикнул Рик ей в ответ. — Не вздумай сюда лезть!

Он был наивен, полагая, что она послушается. Не успел он и глазом моргнуть, как послышался всплеск, и вот уже Дьюлла вынырнула из воды, отбрасывая с лица прилипшие волосы. Она положила руки на камень, на котором только что стоял Рик, и смотрела, склонив голову к плечу.

— Ты можешь отвернуться? — попросил Рик, стоя спиной.

— Зачем? — удивилась девушка. — Разве я чего-то не видела?

— Ну да, — разозлился Рик, — я и забыл, что ты уже все успела посмотреть.

— Почему ты злишься? — спросила она недоуменно. — Все видела, и мне все в тебе нравится. Ты очень красивый!

Эти слова окончательно добили Рика:

— Особенно моя спина красива, — сказал он резко.

— Глупый, — сказала Дьюлла, и голос ее дрогнул от нежности. — Причем тут твоя спина? Для меня ты — самый красивый мужчина на свете. Можно я тоже встану под струю?

И не дожидаясь разрешения, она подтянулась до пояса и забросила на камень ногу. Разумеется, забираясь в озеро, Дьюлла позаботилась сбросить с себя всю одежду — вплоть до нижней рубашки и штанов.

Рик снова отвернулся к каменной стене, молясь только об одном — чтобы эта соблазнительница не вздумала к нему приближаться. Он и так уже был на взводе, и теперь боялся не то что взглянуть на нее — просто услышать ее голос, чтобы не сорваться. Неужели Дьюлла не понимает, что он готов взять ее прямо здесь? И что еще чуть-чуть — и разум будет побежден животными инстинктами.

— Ух, какая холодная! — обрадовалась Дьюлла, вставая под водопад. — Какое наслаждение, правда? Ты не находишь?

— Да, — еле выдавил он. — Я уже искупался, буду ждать тебя на берегу.

— Ой, да не съем же я тебя, куда ты побежал? — спросила она и зафыркала, подставляя лицо струям воды.

Рик испытывал самые невозможные муки, запрещая себе даже думать о том, что происходит за его спиной. Двигаясь боком, он обошел девушку стороной и прыгнул в озеро, сразу взяв направление к берегу. Но позади тут же раздался всплеск, и через пару секунд Дьюлла нагнала его, пристроившись рядом.

— У меня такое чувство, что ты меня боишься, — сказала она беззаботно и перевернулась на спинку.

При виде грудок, высунувших из воды розовые рожки, впору было пойти на дно, но Рик продолжал свирепо грести к песчаной отмели, стараясь не косить глазами в сторону соблазнительного ангелочка.

Плохо было только то, что ангелочек явно плавал лучше, и не отставал ни на фут.

— Куда ты так торопишься? — удивилась Дьюлла, когда он прибавил скорости. — Давай поплаваем подольше.

И желая его остановить, она гибко перевернулась и несколькими сильными гребками обогнала его, преградив путь.

— Не время играть! — прошипел Рик, пытаясь проплыть мимо, чтобы не коснуться ее, и одновременно смотреть на берег, чтобы не видеть, как в воде белым пятном светится тело его невоспитанной кузины.

— А по-моему, самое время! — засмеялась она и напрыгнула на него со спины, заставив уйти под воду с головой.

То, что он боялся увидеть, сейчас прижималось к нему — нежное, шелковое, горячее, распаляющее плоть и сводящее с ума.

В одно мгновение он схватил кузину в охапку и несколькими гребками добрался до отмели, где можно было достать дно. Он прижал к себе Дьюллу, держа ее одной рукой поперек спины, а другой — за талию, и ощущая ладонью начало крутого изгиба бедра.

Несносная девчонка тут же распласталась по нему, болтая ногами и обнимая за шею. Лицо ее было покрыто мелкими капельками, и она слизнула их с нижней губы — Без умысла его соблазнить, конечно, но от этого не менее волнующе.

— Никогда больше так не делай, — прошептал Рик, почти касаясь губами ее мокрой щеки.

— Почему? — спросила она тоже шепотом, сдувая с лица налипшие пряди.

«Потому что тогда я могу забыть, что ты моя сестра», — ответил он ей мысленно, но вслух сказал иное:

— Потому что тогда озеро Чаши обзаведется двумя утопленниками. Мне это не понравилось бы. А тебе?

— О-о… — до нее, наконец, дошло. — Мне тоже не понравилось бы. Правда-правда, Рик. Прости, я не думала, что ты плохо плаваешь.

— Я не… — Рик удержал резкие слова на языке и сказал спокойно: — Да, я плаваю не очень хорошо. Поэтому в следующий раз не надо бросаться на меня.

— Когда мы в следующий раз соберемся поплавать, я буду вести себя смирно, как зайчик, — пообещала она, ослепительно улыбаясь.

А потом оттолкнула его, отчего он опять ушел на глубину. Когда Рик вынырнул, Дьюлла уже была в кустах, заливаясь смехом.

Никогда еще Рик не одевался так быстро, натягивая штаны на мокрое тело. А на обратном пути, усадив Дьюллу в седло, а сам шагал рядом с конем, держа его под уздцы, Рик попытался объяснить кузине, что поведение ее — не поведение благородной девицы. Конечно, он постарался сказать это помягче и, похоже, совсем не преуспел. Кузина слушала его сначала с любопытным удивлением, а потом начала позевывать, прикрывая рот ладонью.

— Слушай, Рик, — сказала Дьюлла после четверти часа его словесных мучений, — вообще не понимаю, что ты хочешь мне объяснить. Ты пытаешься сказать, что я должна скрывать свою любовь? Так вот, я не стану этого делать, даже если небо упадет на землю.

— Но это неприлично… — Рик боялся посмотреть на нее и чувствовал, что прячется за сухими словами о приличиях, как трус за забор.

— Какие приличия могут быть в лесу?! — Дьюлла выдернула поводья из руки Рика и погнала коня по тропинке, заливаясь смехом.

Незадачливому проповеднику только и оставалось, что броситься в погоню.