16. Поздравления имениннику

Найти дом, где жила Дьюлла в столице, стало для Рика навязчивой идеей. Возможно то таинственное письмо все еще хранится жильцами дома, и в нем отец рассказал о рождении девушки больше, чем передал на словах.

Он подробно расспросил матушку Зайчиху, как выглядел дом и в каком районе находился, и его постигло разочарование — столичный дом Босвелов находился совсем в другой стороне. Легче было бы поехать в столицу самому и разузнать все на месте, но король еще не посылал за ним, и Рику не хотелось оставлять замок, и Дьюллу. Ведь ей угрожает опасность! Кто-то покушался на ее жизнь и может повторить покушение. Нет, ему надо остаться.

Отправив в столицу доверенных слуг, он снова пересмотрел все отцовские бумаги, но не нашел ни счетов об оплате по аренде дома, ни ежемесячных расходов по десять золотых, и снова подосадовал на безалаберность покойного во всем, что касалось документов. Его-то делами и бумагами заведовал Адалмер — ушлый малый, в прошлом секретарь в королевской монетной гильдии. Рик сразу приметил его — парень был тщедушный, но дотошный во всем, что касалось порядка счетов и писем. Став графом, Рик первым делом переманил его к себе на работу и был доволен его усердием. Именно Адалмер и отправился в столицу, чтобы найти дом, а возможно и письмо.

Спустя две недели Адалмер вернулся с неутешительными новостями. Тот район города, что описывала кормилица, выгорел во время войны подчистую. Найти владельцев домов сейчас невозможно и письмо, скорее всего, тоже погибло в огне.

Секретарь приехал поздно ночью, и почти до третьих петухов Рик не мог уснуть, ворочаясь в постели и обдумывая все, что у него было о прошлом Дьюллы. Но думай — не думай, толку от этого не было, и изводить себя понапрасну тоже было лишним.

Он уснул и во сне видел Дьюллу — она бежала по лесу, оглядываясь через плечо, маня за собой, и смеялась. Он пытался догнать ее, но легконогая кузина убегала, ускользала из его рук.

Еле разлепив глаза, он рывком сел в постели, натянув покрывало на голую грудь — ведь перед кроватью, как продолжение сна, прохаживалась Дьюлла. Совершенно невозмутимая, она оглядывала комнату, а в руках держала охапку свежесрезанных лилий.

— Что это ты тут делаешь, позволь спросить?! — еле выговорил Рик. — И как ты вошла?!

— Как вошла? — она услышала только второй вопрос, но и на него не ответила. — Рик, у тебя есть какая-нибудь ваза, чтобы поставить цветы?

— Цветы?!

Вот тут она посмотрела на него, удивленно вскидывая брови:

— Ну да, цветы. А зачем я, по-твоему, ищу вазу?

— Какие цветы? — Рик чувствовал себя настоящим болваном, не зная, что говорить и делать. — Как ты сюда попала? Дверь заперта изнутри!

— Но окно открыто, — подсказала Дьюлла.

— Ты залезла в окно?!

— Ой, не будешь же ты ругать меня за это? — не найдя вазы, она сунула лилии в кувшин для умывания и переставила его на стол. — Ну вот, не ваза, но тоже очень красиво. Тебе нравится, Рик?

— Это третий этаж, Дьюлла! — заорал он. — Ты понимаешь, что могла упасть?

— Я? Упасть? — она засмеялась и села в изножье кровати. — Да это легче, чем подняться по лестнице. С днем ангела, Рик!

— Что? — он все еще не мог представить, как эта девчонка забралась в его комнату по совершенно отвесной стене, да еще с охапкой цветов, умудрившись не помять их.

— С днем ангела, Рик! Сегодня день святого Вальдерика! Я хотела поздравить тебя первой! — и она набросилась с поцелуями, едва не стащив с него покрывало.

Бедняга Рик вынужден был выдержать по-настоящему страшную атаку, одновременно стараясь не потерять забрала — то есть тонкого покрывала, которое было единственной преградой между ним и Дьюллой. Сам он по привычке спал голым, а милая кузина заявилась к нему (спасибо, не голой!) в одной нижней сорочке — короткой, чуть прикрывающей колени, и без рукавов. Он увидел на ее плечах свежие царапины. Глупая, отчаянная девчонка!

— Ты поранилась! — воскликнул он, хватая ее за локоть, в то время как она пыталась обнять его за шею.

— А, пустяки! — ответила Дьюлла беззаботно.

— Не пустяки! Ты могла упасть!

— Да не могла я упасть, — заверила она его, целуя в щеку и приникая к плечу.

— Дьюлла, я же просил… — он не закончил, потому что она положила ладонь ему на грудь, выслушивая сердце.

— Как стучит! Это потому что ты испугался за меня? — глаза ее довольно блестели.

— Я разозлился, — сказал Рик, сбрасывая ее руку. — Когда ты начнешь думать, прежде чем совершать очередную… — он хотел сказать «глупость», но вовремя прикусил язык, чтобы не обидеть кузину обвинениями в глупости, и закончил: — шалость? Как ты себе представляешь вернуться? Выйдешь полураздетая из моей комнаты? Что скажут слуги, когда это увидят?!

— Могу и не выходить, — ответила она, уютно устраиваясь рядом с ним на подушке. — Ой, Рик, какая у тебя мягкая перина! Гораздо мягче, чем моя! Можно я залезу к тебе? У меня страшно озябли ноги.

И не дожидаясь разрешения, она потянула покрывало на себя.

— Не надо, Дьюлла! — вскричал Рик, захлебываясь словами.

— Но я замерзла, — протянула она жалобно и сунула под простыню ноги — и в самом деле холодные. — А ты такой горячий, как грелка!

«Будешь тут горячим!» — простонал Рик мысленно.

— Немедленно вылези из моей постели, — сказал он грозно, — и накинь халат…

Но его тон вовсе не испугал настырную кузину.

— Я потом накину, когда согреюсь, — пообещала она и приникла к нему, прижавшись щекой к груди. — Ой, Рик! Как бы я хотела подарить тебе самый-самый дорогой подарок! Но у меня ничего нет… Я спрашивала у Мисси, что дарят девушки парням, и она сказала, что подарила своему парню кошелек, вышитый ее волосами.

— Совсем не обязательно… — испуганно сказал Рик, чувствуя, как рука Дьюллы поползла по его груди, играя завитками волос. Его тело отреагировало на это вполне понятно, и он предпринял еще одну попытку отстранить Дьюллу.

Но девчонка вцепилась в него, словно клещ, и лезла под покрывало, прижимаясь холодными пятками.

— Да я и вышивать не умею, — призналась она, а ладошка уже скользнула ниже — играя и исследуя.

— Дьюлла! — Рик перехватил ее руку, но выпустил покрывало.

Девушка тут же этим воспользовалась, занырнув к нему, и довольно засмеялась.

— Вот я и захватила твое одеяло и мягкую перину, милорд, — пошутила она. — Но не бойся, я сдамся. Только немного согреюсь.

Рик в отчаянии закрыл лицо рукой и простонал:

— Дьюлла! Уходи! Или дай мне халат, уйду сам!

— Так вон он, — ответила Дьюлла, указывая на халат, валявшийся в кресле у противоположной стены. — Возьми. Но зачем тебе уходить? Еще слишком рано, чтобы вставать. Давай поваляемся всласть? Ведь сегодня у тебя праздник.

— Праздник! — горько засмеялся Рик, избегая даже смотреть на нее, потому что златокудрый ангел в постели мог кого угодно соблазнить на недостойные дела. Но даже отвернувшись, он не мог избавиться от возбуждения, и его член подпрыгнул, приподнимая покрывало.

К ужасу Рика, ангел оказался слишком наблюдательным.

— О! С тобой что-то не так? — спросила Дьюлла, глядя на вздымавшееся покрывало.

— Дьюлла! — рявкнул на нее Рик, выхватывая из-под головы подушку и обрушивая ее себе на живот и пониже. — Пошла вон! Или я выкину тебя в окно, клянусь!

— Чего ты раскричался? — ответила она, ничуть не обидевшись, и, судя по всему, страшно заинтересованная. — Сам же боишься, что придут слуги, и сам же орешь так, что сюда скоро весь замок сбежится. А что с тобой, Рик? — она попыталась поднять подушку, но Рик довольно жестоко шлепнул ее по пальцам. — Ай, больно!

— Не лезь, куда не просят!

— Да что ты злишься? — она надула губы и затрясла ушибленными пальцами, а потом повалилась на спину с самым обиженным видом. — Просто хотела спросить, а тебе уже и слова сказать нельзя.

Рик призвал себя к спокойствию и благоразумию. Нет, с этой простушкой и впрямь невозможно справиться добром и увещеваниями. И теперь он как никогда понимал леди Кандиду. Глубоко вздохнув, он сказал медленно и раздельно:

— Дьюлла, очень тебя прошу, уйди из моей постели и подай мне халат.

— Какой ты зануда, — фыркнула она, но на сей раз послушно встала, забрала халат и принесла ему.

— Благодарю, — Рик протянул руку, чтобы взять халат, но девушка проворно отскочила, дразнясь.

— Хочешь взять? Так отбери!

— Не смешно! — зашипел он, но в ответ ему летел озорной смех.

— М-м-м! Он пахнет, как ты, — Дьюлла зарылась лицом в халат.

Пары секунд оказалось достаточно, чтобы Рик, прикрывшись простыней, выхватил у нее одежду и скрылся за пологом кровати. Поспешно одевшись, он вышел, намереваясь устроить Дьюлле настоящую взбучку.

— О-ой! — тоненько заверещала она, увидев выражение его лица, и пустилась в бегство.

Они дали несколько кругов вокруг кровати, причем, Дьюлла хохотала во все горло, от души наслаждаясь преследованием. Один раз он чуть-чуть не сцапал ее, но она кувыркнулась через постель, оказавшись на той стороне, и показала ему язык.

— Что? Не думал, что я так умею? — смеялась она, забавляясь его растерянностью.

А бедняга Рик думал, что сейчас точно умрет, потому что кувырок продемонстрировал полное отсутствие нижнего белья на юной леди. И как выбросить из памяти видение — соблазнительную попку, которая только что предстала перед ним во всем своем великолепии?

В чувство его привела подушка, которую Дьюлла швырнула ему прямо в лицо. Бросок оказался нехилым, и Рик отступил на пару шагов, не устояв.

— Дьюлла!

Но в него уже летела вторая подушка, а потом и третья. Взбешенный до крайности, Рик перемахнул через кровать, сцапал Дьюллу прежде, чем она успела пискнуть, и повалил ее на кровать с самым твердым намерением устроить кузине взбучку.

— Щекотно! Щекотно! — захлебывалась смехом Дьюлла и пыталась вырваться, извиваясь под ним всем телом.

Кровь ударила Рику в голову. Смеющиеся губы девушки были совсем рядом, и сквозь тонкую рубашку он чувствовал нежное девичье тело — такое манящее, желанное…

Он смотрел на Дьюллу, позабыв о наказании, и мечтал сейчас только об одном — поцеловать этот нежный рот, попробовать на вкус его сладость, его тепло, погрузиться в нее, чтобы утишить боль…

— Неужели ты и вправду меня отшлепаешь? — промурлыкала Дьюлла и вдруг обняла его за шею, притягивая к себе, и попыталась поцеловать в губы.

Рик рванулся прочь, понимая, что еще чуть-чуть — и потеряет самообладание, но Дьюлла не отпустила, все крепче прижимаясь грудью к его груди.

— Не сердись, — шептала она, пытаясь поцеловать его, — сегодня твой праздник, и я не хочу, чтобы ты сердился. Давай поцелуемся… в знак примирения?..

Ему все же удалось разжать ее руки и увернуться от алых, ищущих губ, но в тот самый момент, когда он поднимался с кровати, халат распахнулся, и взгляд Дьюллы немедленно скользнул по телу Рика — сверху вниз. Разумеется, она все увидела.

Рик запахнул края халата, молясь, чтобы у кузины хватило такта промолчать и уйти подобру-поздорову. Но молитвы его не были услышаны, потому что Дьюлла посмотрела на брата глазами, полными восхищения.

— О-о, Рик!.. — прошептала она хрипло. — Ты такой красивый! Ты красивее статуй из зимнего сада! Можно, я еще посмотрю? — и она потянулась, чтобы приподнять полу халата.

Рик отпрянул от кровати так стремительно, что Дьюлла не удержалась, промахнувшись, и почти свалилась с постели, успев опереться ладонью об пол. Рубашка задралась до тех пор, что еще чуть-чуть — и покажутся аппетитные булочки.

— Вон! — Рик схватил кузину за руку повыше локтя и поволок к выходу.

Нежная барышня хохотала, визжала и брыкалась, а когда он распахнул двери, уцепилась за косяк.

— Знаешь, о чем я подумала? — спросила она, прежде чем он вытолкал ее из комнаты: — Я очень тебя люблю, и ты меня любишь — почему бы нам не пожениться?

Задвинув засов, Рик прислонился к двери лбом, закрывая глаза и пытаясь успокоиться и отдышаться. Надо думать, святой Вальдерик решил славно позабавиться, устроив ему такой подарок в именинный день.