30. Охота на кого-то

Только вернувшись с охоты, король пожелал устроить новую. Придворные сплетничали об этом — тайком, разумеется — почему это у его величества появилось столько сил на развлечения.

Леди Бригита, вообще, теперь говорила одними намеками, и намеки эти Дьюлле совсем не нравились. Она притворялась, что ничего не видит и не слышит, занимаясь только корзиной для рукоделия. Принцесса ни словечком не напоминала о проигрыше и споре, но отныне Рик словно бы перестал для нее существовать. К Дьюлле принцесса была неизменно приветлива, но приглашений пройтись под ручку уже не поступало, о чем Дьюлла совсем и не жалела.

Конечно же, ее высочество не обошла вниманием новые серьги и похвалила их, но в этот же вечер леди Готель приказала серьги снять — дескать, изумруды в украшениях молодой девушки, это неприлично.

«Не более неприлично, чем насмешки», — мысленно ответила ей Дьюлла, но уложила серьги в коробочку. Свою роль они уже сыграли.

После очередных догадок леди Бригиты по поводу, на кого будут охотиться в эту среду, леди Ровена шепнула Дьюлле:

— Все говорят о том внимании, что оказал вам король.

— Всего-то пригласил танцевать, — ответила шепотом Дьюлла и дернула плечом. — С леди Френсис он тоже танцевал, и с леди Абелон.

— Но вас-то пригласил первую, — возразила Ровена. — Будьте осторожны…

Насчет чего надо быть осторожной, Дьюлла не поняла. Король признается ей в любви? Что за чушь. Он хоть и вдовец, но в отцы ей годится. К тому же, после единственного танца его величество никак больше не проявил свой интерес. Куда больше Дьюллу беспокоил лорд Клодвин — вот этот точно сошел с ума. В отличие от других поклонников, которые почитали своим долгом посылать девушке цветы или пылкие стихи, написанные на надушенной бумаге, лорд Клодвин преследовал Дьюллу с упорством, достойным тени. Девушка то и дело натыкалась на него в кулуарах замка и вынуждена была выслушивать его восторги, комплименты и заверения в верности. Сначала все это забавляло, потом начало надоедать.

В очередной раз, когда он попытался взять ее за руку, воспользовавшись темнотой в коридоре, Дьюлла вспылила:

— Ведите себя прилично! — сказала она веско. — Иначе я обо всем расскажу брату.

Упоминание о милорде Босвеле заставило лорда Клодвина присмиреть.

— Ага! Испугались? — торжествующе спросила Дьюлла. — Будьте добры, держите свои восторги при себе. Слишком много восторгов — это очень утомительно.

— Кто же в здравом уме станет ссориться с милордом Босвелом, — усмехнулся Клодвин. — да еще накануне турнира. Но до турнира еще далеко, а охота завтра. Не желаете ли провести ее вместе? Я мог бы оберегать вас…

— Благодарю, — отрезала Дьюлла, — но я прекрасно чувствую себя в седле и еще более прекрасно — в лесу, так что охрана мне не нужна.

— Это зря, моя прекрасная леди, — произнес Клодвин, и в его голосе Дьюлле послышалось что-то странное — и не угроза, и не прямой намек, но вовсе не дружеский совет.

— Мне кажется, охрана потребуется только от вас, — сказала она. — Честное слово, до вас с трудом доходит то, что давно надо понять.

— Увы, но не я — тот, кого вам следует опасаться.

Он сказал это Дьюлле вслед, потому что она уже собиралась уходить. Сказал — как бросил камнем в спину. Девушка медленно обернулась, высокомерно вскинув подбородок:

— О чем это вы? Объяснитесь.

Обрадованный, что привлек внимание, лорд Клодвин подошел к ней ближе, чем требовали приличия, и зашептал, наклонившись к самому уху:

— Возможно, я ошибаюсь, но вы кажетесь мне ангелом среди девушек, и я уверен, что вы не променяете свою честь на ложную славу и бриллианты…

Он опять попытался завладеть ее рукой, но Дьюлла проворно увернулась:

— Если вы решили изобразить мою нянюшку, то можете быть спокойны. Моего благоразумия хватит на десять девичьих головок, — заверила она шутливо. — Всего доброго, мой дорогой лорд!

Но второй «камень» не замедлил прилететь:

— Король!..

Дьюлла остановилась.

— Говорят, что эту охоту его величество задумал для вас, — лорд Клодвин говорил тихо, мягко, и повадками теперь напоминал огромного кота, который решил до времени спрятать когти.

— Для меня? Вы говорите, да не заговаривайтесь.

— Это всем известно — нет лучшего способа уединиться с понравившейся леди. Чем отправиться на охоту, — Клодвин навис над Дьюллой, он был выше девушки на целую голову — высокий, сильный, напористый. Куда бежать, чтобы избавиться от него?

— В лесу много укромных местечек, — продолжал лорд вкрадчиво, — есть где спрятаться — под ивой ли, под рябиной… И кто увидит, что происходит под кустами и в траве? Вы уверены, что вам не нужен преданный человек, леди Дьюлла? Который бросит вызов даже королю…

— Замолчите! — приказала Дьюлла. — Как вы смеете говорить крамолу? — она довольно крепко толкнула лорда Клодвина в грудь. — А ну, посторонитесь и дайте пройти. Ведете себя, как старая сплетница! Вам должно быть стыдно! — она подхватила юбку, чтобы не наступить на длинный подол и убежала, не слушая лорда, который что-то пытался объяснить.

Нет, она ни на мгновение не поверила в низкие намерения короля. Этого просто не могло быть! Но даже если и случится нечто страшное, Рик всегда будет рядом. Рик, а не этот мерзкий лорд, который смотрит на нее, как на пирожное, в которое мечтает запустить зубы и жрать, жрать жрать!..

Она на одном дыхании добежала до своей комнаты и только тогда вспомнила, что леди Готель отправляла ее к портнихам, чтобы узнать, готово ли платье ее высочества для предстоящей охоты.

Хоть и с опозданием, но Дьюлла все разузнала и явилась к принцессе.

— Платье почти готово, — доложила она, стоя перед креслом Стеллы-Гертруды, скромно опустив глаза и сложив руки на животе, всем своим видом демонстрируя услужливость и почтение. — Осталось надставить мехом пелерину и обметать подол.

— Как само платье? — спросила принцесса, передавая Ровене молитвослов, который читала до появления Дьюллы.

— Прекрасно и очень подойдет вам, — сообщила Дьюлла. — Серый бархат и мех зимней белки — просто, но очаровательно. Учитывая, что почти все дамы оденутся в коричневое и золотистое, ваш костюм будет выделяться цветом и привлечет общее внимание.

— Ваш костюм тоже коричневый или золотисты? — спросила принцесса, смеясь. — Или вы снова угадаете мои мысли и наденете серое?

— Нет, ваше высочество, — Дьюлла вежливо улыбнулась, все так же не поднимая глаз. — Мой костюм вовсе не серый.

— Коричневый?

— Нет, ваше высочество.

— Какой же? Вы заинтриговали меня, леди Шер. Скажите! Или это страшная тайна?

— Никакой тайны, — уверила ее Дьюлла. — Мое платье из лилового бархата.

Серые глаза принцессы сузились, а потом она признала:

— С вашими яркими волосами лиловый будет смотреться божественно.

— Благодарю, ваше высочество, вы очень добры, если так считаете, — но Дьюлла зря надеялась, что разговор на этом закончится.

— Вы не знаете, леди Шер, — сказала леди Бригита, с притворным сожалением поцокав языком, но его величество терпеть не может лилового цвета. — Никто не запретит вам появиться в лиловом, но если в вас есть хоть капля почтения, вы не причините его величеству душевных страданий.

Дьюлла выслушала фрейлину очень внимательно и перевела взгляд на принцессу. Не было сомнений, что леди Бригит действовала по указке своей госпожи. О нелюбви короля к лиловому, наверняка, было придумано только что. Но разве можно обвинить принцессу? Стелла-Гертруда выглядела невинно, как овечка на выпасе, и покачала головой с легкой укоризной, как будто была недовольна, что леди Бригита позволила себе вмешаться.

— Она права, леди Шер, — сказала принцесса, — но это не значит, что вы должны менять наряд за день. Думаю, вам просто не следует попадаться моему отцу на глаза.

— Отличный совет, ваше высочество, — тут же подхватила Дьюлла. — Как любезно с вашей стороны, что вы предупредили меня. Именно так я и поступлю, — она поклонилась и приняла из рук одной из младших фрейлин корзину для рукоделия и, как ни в чем не бывало, встала возле кресла принцессы.

Она старалась выглядеть безмятежно, но чувствовала себя совсем иначе. В замке началась настоящая охота — Дьюлла это чувствовала. Еще бы знать, кто на кого собирается охотиться…