Глава 24

Честно говоря, я сильно сомневалась, что нас пустят к Макару посреди ночи. Но, как оказалось, для Пахома это не проблема. Мы молча прошли мимо дежурной медсестры, а та, лишь коротко на нас взглянув, засмущалась и опустила взгляд. Я перевела взгляд на Геннадия. Ноль эмоций. Каменный человек.

У палаты сидели двое охранников, которые сразу же напряглись, увидев наши силуэты в приглушённом свете коридора, но заметив Пахома заметно расслабились. Я же бросилась в палату, спотыкаясь и задыхаясь от нетерпения. Казалось, если не взгляну на него сейчас – умру.

Он лежал всё так же неподвижно. Словно неживой… Только мерное дыхание говорило о том, что Макар всё ещё жив.

– Привет… Я вот… К тебе пришла, – удушающий комок образовался в горле и стало трудно дышать. – Я скучала.

А он не скучал. Ему вообще всё равно. Оставил меня одну наедине с кошмарами…

В груди что-то остро закололо и я легла лицом на его ладонь.

– Очнись, пожалуйста. Очнись. Вернись ко мне. Я тебе ребёночка рожу… – горячие слёзы покатились на руку Макара и пальцы его еле заметно вздрогнули.

* * *

Очнулась в какой-то светлой комнате. Яркий свет в глаза заставил зажмуриться и закрыть глаза рукой.

– Вставай, Асенька, – от голоса Макара взвизгнула и села на кровати.

Он сидел рядом, поглаживая мою руку. Лёгкая улыбка на устах, та самая улыбка, которая так мне нравится…

– Ты… Макар… Это ты? – неверяще трогала его лицо, словно опасаясь, что наваждение испарится.

– А ты кого-то другого ждала? – нехорошо так прищурился, а я засмеялась.

– Нет, только тебя… – прижалась к нему и так тепло мне стало, так хорошо, что на глаза слёзы счастья навернулись. – Ты же не бросишь меня? Не оставишь больше?

– Ни за что. Ты же мне ещё детишек родить должна, забыла?

Нет, я ничего не забыла и со всем согласна. Только бы он не исчезал.

И только я об этом подумала, как Макар поцеловал меня в щеку и поднялся.

– Мне сейчас нужно идти. Не грусти, красивая, я скоро вернусь.

А я растерянно смотрела ему в след и не верила своим глазам. Неужели… Снова? Опять кошмар?!

Как оказалось, кошмаром это не было, но и явью тоже. Просто сон, просто желание его увидеть и слабая психика, что играет со мной в свои ненормальные игры. Просто почудилось.

А проснулась я в больничной палате. Не очень светлой, но очень большой. Рядом стояла капельница, а в руке катетер.

И Геннадий.

Как всегда, со своим телефоном.

Как обычно, чем-то недоволен.

– Что это со мной? Мы в больнице? А Макар где? Он очнулся, да? Я помню он рукой шевелил!

Пахом закатил глаза и, похоже, не особо обрадовался моему пробуждению.

– Угомонись, пиявка. У тебя истощение, в обморок рухнула, – проворчал, соизволив обратить на меня взгляд.

– А Макар? С ним что? Я же помню…

– Хуже ему стало этой ночью. Так что ляг спокойно и не трепи мне нервы, я сейчас не в лучшем расположении духа.

Я выдохнула, а вдохнуть так и не смогла. Как хуже? Как же так? Ведь я была уверена, что он приходит в себя.

– Я хочу его видеть! – попыталась встать, но ручища Пахома пригвоздила меня к твердой койке.

– Лежи, сказал! Во-первых, тебе врач запретил вставать. А во-вторых, Лавр в реанимации, туда не пускают.

* * *

Пахом разрывался на части. С одной стороны конкуренты, шестёрки, менты и старые враги – грёбаные шакалы, от которых он всеми силами скрывал правду о Макаре, дабы те своей стаей не набросились на Лавровскую империю, с пеной у рта пытаясь оттяпать себе кусок пожирнее.

С другой стороны – сам Лавр. Его состояние ухудшилось и нет-нет, да приходила в голову дурная мысль… А вдруг?

Отгонял от себя эти херовые догадки. Лавр выкарабкается. Не из хилых он. Не из такой жопы живёхоньким вылезал.

Ну и, наконец, малолетка. Эта девка его до нервного тика скоро доведёт. Сначала до истощения себя довела, теперь покоя не даёт своими капризами. Макара ей, блядь, подавай!

Но самое стрёмное, что ему пришлось в няньки к ней записаться. После того, как девчонка несколько раз сбегала от сиделок и охранника, чтобы проникнуть в бокс к Лавру, но не доходя до цели, отключалась, нервы Пахома сдали.

Всё своё свободное время он тратил не на отдых или другие дела, которых накопилось немеряно, а на слежку за соплячкой. Та недовольно пыхтела, но сбежать от Пахома не могла – не таких вылавливал.

А на днях возникла ещё одна проблема. Кто-то пустил слушок, что Лавр ранен, а наследство своё решил детдомовке оставить. Теперь, по идее, должна начаться охота на девчонку, Лавра-то побоятся трогать сейчас, зная, что Пахом землю носом роет. Слушок-то, скорее всего, и пустил тот, кто пытался Макара спровадить в мир иной. Одного слизняк не учёл – Пахом уже вышел на него.

Один Геннадий верил в то, что король ещё не пал и берег его принцесску, как зеницу ока. Да, продолжал ненавидеть эту мелкую занозу в своей заднице, но берёг. Для Лавра.

– Мне что, слюнявчик тебе повязать и с ложки кормить, что ли? Как же ты меня замотала. Ешь, бля! – сегодня был один из тех дней, когда Пахому хотелось прибить малолетку с особой жестокостью.

– Нет! – отодвинула от себя тарелку с овсянкой и, скрестив руки на груди, уставилась на дверь.

– Ты никуда не пойдёшь!

– Значит, и есть не буду! Макара перевели в бокс и я хочу его увидеть!

– Хватит, мать твою! Заткнись, блядь! Заткнись и жри, иначе я тебе на голову эту баланду выверну! – Пахом хрястнул кулачищем по столику и тот отъехал в сторону.

– Пока не увижу Макара – есть не буду! – рявкнула в ответ, так, что Пахом на задницу осел.

Вот же сучка!

Знает ведь, что не тронет её – права не имеет. Знает и этим нагло пользуется, вытаскивая из него нервы по ниточке.

– Пошли, мать твою! Как же ты бесишь меня, курица! – и не дожидаясь её ответа, буквально содрал девицу с койки и потащил к Лавру.

А потом снова были слёзы и сопли – тяжело ей было видеть Макара таким. Да что там, Пахом сам не верил, что это друг его там лежит, весь в проводах, как в паутине. Сам не мог без содрогания видеть Лавра на больничной койке.

Смотрел, как врач делает ей укол и впервые понимал и даже сочувствовал. Играть так невозможно. Всё-таки любит она Макара.

– Ну ладно, не реви, – заворчал на девчонку, когда за доктором закрылась дверь. – Скажи, чего хочешь, привезу.

– Расскажи мне о нём… О Макаре. Хочу знать о нём всё.

Геннадий вздохнул. Зашибись. Ему теперь россказни девице толкать.