Глава 23

Последующие несколько дней стали для меня, наверное, самыми ужасными. Я сидела в заперти, как прокаженная, а о Макаре слышала лишь пару скупых, коротких фраз, которые буквально выдирала из Пахома.

Он ненавидел меня. Позже, конечно, я пойму, что это была вовсе не ненависть… Скорее, наоборот. Но на тот момент мне казалось, что Геннадий меня презирает. Один его взгляд, направленный на меня, источал столько негатива, что хотелось забиться в угол и не вылезать оттуда, пока он не уйдет.

Впрочем, его визиты были короткими, а общение мы свели до нуля. Я иногда спрашивала о Лаврове, а он ворчал в ответ, что всё по-прежнему. Оставлял продукты, зачем-то обходил всю квартиру, осматривая её, словно искал что-то, а потом уходил, громко хлопая дверью.

А я сворачивалась в клубочек на той половине кровати, где спал Макар и тихо плакала, обнимая его подушку. Каждый день я ждала, что дверь откроется тихо, без истеричного хлопка, и в неё войдёт Лавр.

Мне было так плохо и одиноко, что я начала упиваться своей болью, день за днём погрязая в этой темной, вязкой пучине.

Включала воду и ложилась в ванну, пока она наполняется… И хотела нырнуть, лечь на дно и больше не всплывать. Но мне не хватало духу. Слишком слабая, слишком поломанная. Моё сердце кровоточило, а я не могла его успокоить. Не могла унять ту мучительную боль. А ещё, дикий страх.

Иногда я просыпалась посреди ночи, обливаясь холодным потом и крича от ужаса… Нет, мне больше не снился Владимир с его дружками. Мне снился Макар. И в этих чудовищных снах он покидал меня. Оставлял стоять одну на огромном пустыре, не сказав ни слова. Я не могла двинуться с места, лишь беспомощно протягивала руки и кричала охрипшим голосом. Просила его не бросать меня, умоляла забрать с собой. Но он каждый раз уходил… Всё дальше, всё быстрее. А когда его силуэт исчезал, меня начинали окружать со всех сторон дикие псы. Их пасти кровоточили, а длинные клыки клацали прямо у моих ног.

Просыпаясь, не сразу понимала, что я в квартире Макара и со мной всё в относительном порядке. Вскакивала и пыталась бежать за ним, но марева уже не было.

В одну из таких ночей и произошло это…

* * *

Пахом гнал по пустынной ночной трассе, матерясь на чём свет стоит. Как же достала его эта девка. Он ненавидел эту сучку больше, чем своих заклятых врагов. Просто с ума сходил от желания прихлопнуть её, как мелкого паразита, питающегося его нервными клетками.

То и дело он ждёт какого-нибудь фортеля от этой малолетки. И каждый раз что-то она выкидывает.

Звонок от соседей на телефон Лавра не удивил его. Скорее, разозлил. Вот сейчас приедет и придушит эту лярву, чтобы не пила его кровь больше.

Девица, судя по всему, решила, что устроив шум, спровоцирует соседей вызвать ментов. Дура. Какой человек, будучи в здравом уме и твердой памяти, вызовет на хату Лавра ментов?

– Чего тебе, блядь, опять неймется?! – завопил на всю квартиру, хлопая дверью.

Где-то рядом послышался тихий всхлип и девка, как тот таракан, подползла к его ногам. От неожиданности Пахом даже отступился.

– Ты чего по полу ползаешь? – ошалело уставился на неё.

– Макара… Позови Макара! Они разорвут меня! Эти псы! Они вокруг! – шептала горячечно, хватая его за штаны дрожащими руками.

– Ты это… Ну-ка, уймись, полоумная! – схватил её за предплечья и, хорошенько встряхнув, рванул девицу вверх. – Вставай, больная!

Геннадию отчего-то стало не по себе. Не мог понять, то ли малолетка действительно рехнулась, то ли искусно изображает поехавшую. И лучше бы второе, потому как воспаление хитрости Пахом лечить умеет, а вот с душевным расстройством сложнее будет. Не хватало ещё, чтобы Лавр потом его обвинил, в том, что принцесска с ума сошла.

Посмотрел на девицу внимательнее. В одних трусах и майке, костлявая, замученная. Ребра торчат, коленки выпирают, волосы колтуном. Такое ощущение, что она не ела неделю.

– А ну, сюда иди, – потащил её к распахнутой двери спальни, но девчонка отключилась и свалилась бы к его ногам, если бы не подхватил на руки. – Мать твою! Где же ты взялась на мою голову?

Привел ее в чувство с помощью пары оплеух и принцесска, прийдя в себя, удивилась появлению Пахома.

Разумеется, объясняться с ней не стал, а вот в холодильник полез. Как и ожидалось, все продукты, что он привозил остались нетронутыми, а некоторые даже протухли.

– Почему ты ничего не ешь?! – гаркнул на Асю, что та втянула голову в плечи. – Оглохла?! Это что за голодовку ты устроила?! – как же хотелось её отпиздить.

Чтобы как драный веник по квартире летала. Чтобы пятый угол, блядь, искала!

– Я не хочу… Ничего не хочу. Отпусти меня. Пусть убьют, мне уже всё равно.

Снова заревела, а у Пахома, казалось, вот-вот из ушей дым повалит.

– Сдохнуть хочешь, да? Хорошо. Не вопрос.

Щёлкнул предохранитель пистолета и Ася подняла взгляд на чёрное дуло, направленное ей в лоб.

* * *

Я вдруг осознала, что мне не страшно. Стало всё равно. Пусть нажмёт на курок и страдания закончатся. Эти жуткие сны больше не будут меня истязать. Я так устала от них… Иногда рычание этих собак мне чудится даже днём. Я слышу их зловонное дыхание на своей коже и становится так жутко, словно вот-вот что-то произойдёт. Что-то нехорошее… В такие моменты я думаю о Макаре, о том, что если бы он только выжил, я бы на всё согласилась. Я бы стала выполнять любые его прихоти. Я бы детей ему родила.

Но с каждым днём всё больше склоняюсь к мысли, что он не очнется. Не зайдёт больше в эту квартиру, не ляжет на эту кровать и не обнимет меня крепко, забирая все кошмары и дурные предчувствия.

– Стреляй, – прошептала, глядя ему в глаза. – Избавь меня от этой боли.

Пахом нахмурился, словно не ожидал такого ответа.

– А если я скажу тебе, что могу отвезти к Лавру? Ты всё так же будешь стремиться откинуться?

– Что?! Правда?! Ты обещаешь?! – не знаю, откуда взялись силы, но я буквально подскочила, не обращая внимания на пистолет.

Пахом убрал оружие и, развернувшись, пошёл прочь.

– Соберешься, приходи на кухню. Оденься только, аферистка, бля.

Покраснела от стыда и натянула одеяло до подбородка.

Геннадий, нахмурив брови, наблюдал, как я поглощаю еду. Впервые за долгое время я ощущала вкус еды и чувство голода. Оказалось, что все эти дни я жила в своём кошмаре, полностью забыв о реальной жизни. Ещё пару дней в заперти и я бы точно рехнулась. Окончательно.

Мне бы только увидеть его… Одним глазком взглянуть. Убедиться, что он всё ещё жив.