Глава 26

За полчаса она не сказала ни слова. Пока Лавра обследовал врач, сидела тихонько, как мышка, глядя на него своими большущими испуганными глазами.

– Ладно, хватит. Иди, – кивнул доктору на дверь.

– Но…

– Уходи, сказал, – прохрипел севшим голосом и врач тут же испарился. – А ты ко мне иди, – повернулся к Асе и она вздрогнула. – Не бойся, моя хорошая, иди.

Она поднялась и засеменила к Макару, а он, окинув хозяйским оком девушку, посуровел.

– Чего похудела так?

Ася не ответила, лишь, зачем-то покачав головой, упала перед ним на колени.

– Ты не представляешь, как я ждала! Не представляешь! – со слезами из неё хлынули боль и страдания, что накапливались в душе, наматывались на сердце, сдавливая его своими стальными обручами, росли с каждым днём, подобно снежному кому.

Она плакала, содрогаясь всем телом, а Лавр гладил её по голове, как ребёнка.

– Иди ко мне. Сядь, – потянул её за руку, когда истерика девочки сошла на нет. – Давай же.

Прильнула к нему, аккуратно, опасаясь задеть раненый бок, но Лавр жёстко прижал её к себе. Так крепко, что затрещали кости.

– Моя маленькая девочка. Я не слышал тебя и не видел, но чувствовал каждый твой вздох. Я запах твой чуял! – прорычал, сжимая её плечи до боли и вдыхая сладкий запах мягких волос. – Я ради тебя только проснулся.

Ася беззвучно плакала орошая горячими, солёными слезами его заросшую жёсткой щетиной щеку.

– Я ребёнка тебе рожу, хочешь? – зачем это сказала, сама не поняла.

Просто так чувствовала в тот момент, так хотела.

– Ты серьёзно? – Лавр приподнял её лицо за подбородок и заглянул в глаза, полные слёз.

– Да… Ты же хотел… – кусала губы и теребила пальчиками его руку.

– А ты хочешь? – поморщился от боли, когда Ася снова прильнула к нему, но обнял ещё крепче.

– Хочу.

– И что, замуж тоже пойдёшь за меня? – в его голосе проскользнула улыбка.

– Я за тобой хоть на край света пойду… Ты только больше не оставляй меня одну.

Наверное, это те слова, ради которых стоит жить. Лавр улыбнулся и закрыл глаза – слабость всё ещё не покинула его и мужчина провалился в сон.

* * *

Пахом залетел в палату, как сумасшедший. Давно его таким его не видела. С тех самых пор, как он притащил меня еле-живую в больницу. Надо же… Он, оказывается, не меньше меня волновался. Всё же дружба – это прекрасно. Да что там дружба… Я уже часа два как умилялась всем и вся. Я была счастлива. Впервые ощутила это чувство, обжигающее, пьянящее, такое окрыляющее.

– Как он? – всполошился Геннадий, заметив, что Макар спит. – Он же очнулся?!

Я кивнула и Пахом заметно расслабился.

– Ну здравствуй, гадёныш, – прохрипел Макар сиплым ото сна голосом и открыл глаза. – Скучал по мне?

– Мать твою, Лавр! – Пахом расплылся в счастливой улыбке, а мои глаза полезли из орбит.

Никогда раньше не приходилось видеть улыбку Геннадия. Это сродни северному сиянию – не каждому суждено увидеть.

– Рад тебя видеть, говнюк!

Тихонько пробралась к двери и вышла из палаты, оставляя этих двоих наедине. Прислонилась к окну лбом и счастливо улыбнулась. Неужели это всё? Закончились мои страдания. Я пока не знала, как всё сложится и какой будет наша жизнь, но была уверена – всё наладится. Ведь со мной рядом Макар.

– Девушка, вам плохо? – рядом остановился какой-то молодой человек и участливо заглянул мне в лицо.

– Мне хорошо! – крикнула так, что шарахнулся медперсонал и звонко захохотала.

Парень тоже улыбнулся и подступился ближе, а я понадеялась, что это не психиатр.

– А что вы делаете сегодня вечером? Знаю, вопрос как бы не к месту, но вы очаровательны.

Я удивлённо уставилась на новоиспечённого ухажёра. Это что же он? На свидание меня зовёт? Ох, как же повезло этому бедняге, что Макар его не слышал.

И снова захохотала, чем вызвала обиженное выражение лица у паренька.

– Простите, я просто замуж выхожу.

– Эх, не успел.

Я уж было открыла рот чтобы успокоить несчастного, сказать, что у него все впереди и на его долю выпадет кусочек счастья, как за спиной раздался грозный голос Пахома:

– Ася, иди к Макару!

Улыбка стала ещё шире и я поспешила в палату.

Лавров уже восседал на койке, как король на троне.

– Куда бегала моя девочка? – от его тембра внутри стало горячо и это тепло поползло куда-то вниз, туда, где собирается в тугой комок возбуждение и накапливается там до взрыва.

– Не хотела вам с Геной мешать, – присела рядом с ним, зарываясь пальцами в чуть отросшие, спутанные волосы.

– С Геной? – Макар удивлённо вздернул бровь и прищурился, как делал всякий раз, когда был недоволен.

Ох, да неужели он к Пахому меня ревновать будет? Сумасшедший.

– Ну… Да. Пахома же Геной зовут, – улыбнулась, но Макар моей радости, похоже, не разделял.

Схватил меня за запястье и крепко сжал, прям до боли. Я ойкнула и попыталась вырвать руку, но Макар уже, видимо, окреп. Потянул меня на себя и, едва скривившись от боли, когда я упала на его рану, приблизил своё лицо к моему.

– А вы, я смотрю, подружились, да?

Значит, всё-таки приревновал. Дурачок. Даже обидно немного стало. Он ведь знает, как сильно я ждала его возвращения, видит, как сильно по нему скучала. И, надо же, такие глупости себе в голову вбил.

– Прекрати… У нас выбора не было. Мы ради тебя помирились… Да и какой смысл нам ругаться?

Макар медленно кивнул, продолжая гипнотизировать меня своим потемневшим взглядом.

– Правильно, моя хорошая, нет смысла. Вы же не хотите, чтобы я вас наказал.

Мне показалось или он действительно говорил одно, а имел в виду совершенно другое? По спине пробежался холодок, а за ним табун мурашек.

– Макар, мы не…

– Т-с-с-с, – приложил указательный палец к моим губам, а вторая его рука сжала моё бедро. – Иди ко мне, сладкая девочка. Хочу тебя, сил нет.

Я взвизгнула и открыла рот, чтобы объяснить ему, отчего в действительности у него нет сил, но Лавров тут же опроверг все мои невысказанные доводы, подтянув меня на себя и, превозмогая боль, усадил сверху.

– Макар!

– Тихо, сказал! – шикнул, как на несмышленое дитя и, задрав мою юбку (и зачем только я её напялила?), пальцами разодрал колготки на промежности и сдвинул трусики в сторону. – Не дергайся, Ась, я ж не железный. Бля-я-ядь! – рыкнул от боли, когда я попыталась соскользнуть с него и рывком усадил обратно.

На нём были пижамные штаны, которые я утром с такой заботой помогала надеть этому «беспомощному». Дёрнул их вниз, когда я снова попробовала подняться и, освободив свой немалый член, потянул меня на него.

Потёрся головкой у входа и из моей груди вырвался стон.

– Макар…

– Да, моя хорошая. Да, красивая. Давай, пусти меня в себя. Как хочу твою сладкую дырочку!

Я густо покраснела от его слов и… неловко опустилась на горячий, твёрдый член. Он вошёл в меня тяжело, даже несмотря на то, что смазки было предостаточно.

– Какая тесная, бля-я-я…

Это было грязно, стыдно, пошло… Никогда ещё не чувствовала себя такой развязной и бессовестной, но как же хорошо было ощущать его внутри. Как жарко и до крика сладостно.

А Макар что-то прошептал и толкнулся в меня до упора. Так, что тут же потеряла связь с реальным миром и закричала, но мужская ладонь накрыла мои губы и следующий толчок заставил меня заскулить.

– Моя девочка сладенькая! Моя! – несколько быстрых движений его внутри меня и взорвался тот самый ком, что заставлял кричать от мучительно-сладкой боли.

– Ой, мамочки-и-и-и! – вскрикнул женский голос позади, а я от неожиданности взвизгнула и легла Макару на грудь.

В мыслях пронеслось, что это, наверное, медсестра пришла ставить капельницу… Позор какой!

– Вон нахрен отсюда! – гаркнул над моей головой Лавров и я услышала хлопок двери.

Толчки внутри меня возобновились и стали глубже, яростнее, жарче, а я задохнулась от смущения и наслаждения.