44

Будто сквозь сон слышала, как зашел стюард и сообщил, что через десять минут садимся.

— Эй, просыпайся, — тихо произнес Астахов, погладив меня по щеке. — Давай, уже посадка.

Я резко вскинулась и освободилась от его объятий. Было дико стыдно за свой порыв. Поэтому я отвернулась, стараясь не думать о собственном позоре. Надо же, совсем расклеилась. Точно дура.

Мужчина будто почувствовал мой настрой и не лез ко мне, облегчив тем самым нам обоим дорогу из аэропорта.

Когда приехали к нему домой, я даже не удивилась. Было все равно.

Бежать было некуда. Люди, на которых я могла рассчитывать раньше, оказалось, продали меня. Сестра — тоже. У меня не осталось никого, кому была бы небезразлична моя судьба и кто помог бы.

Оставалось плыть по течению.

— Ты голодная? — спросил Арес, когда мы прошли в квартиру. — Скоро должны доставить еду.

Я лишь качнула головой. Так и стояла посреди коридора, не зная куда дальше идти.

— Располагайся. Если нужен душ — ванная знаешь где.

Сам он скрылся в направлении кухни.

Молча прошла в гостиную и села на диван. Накатила такая усталость и апатия, что было наплевать. Я потеряла последнюю опору, которая казалась мне надежной. Нужно было думать как быть дальше, но сил пока не было. Я так задумалась, что не услышала, как рядом оказался хозяин квартиры.

— Еду привезли. Идем.

Мотнула головой и отвернулась. Я не была готова сейчас к очередному противостоянию. Нужно было немного времени. И я оказалась совершенно не готова, когда Астахов оказался прямо передо мной — присел так, что наши глаза были на одном уровне, и при всем желании увернуться я бы уже не смогла.

Он ничего не говорил, просто смотрел. Но так, что в груди разгоралось что-то жгучее, темное. Меня влекло к нему вопреки всем доводам разума. И я не знала как сопротивляться этому.

Очень медленно он поправил прядь волос, провел пальцем по щеке. Я, кажется, даже дышать перестала в ожидании. Думала, он вот-вот перейдет к активным действиям. Боялась и одновременно ждала этого. Но вместо этого коснулся своим лбом моего и замер, тяжело дыша.

— Если ты против, скажи сейчас, — хрипло выдохнул спустя минуту. Отстранился и посмотрел мне в глаза. — Скажи!

А я не могла. Даже слова вымолвить не могла, потому что впервые видела в его глазах смятение. Не уверенность, нахальство или похоть, а именно смятение.

— Не молчи, Стася! — потребовал он. — Скажи, что не хочешь! Прогони меня!

— А если нет? — едва слышно выдавила я.

Мужчина мгновенно преобразился. Глаза стали практически черные, а дыхание еще более частым.

— Если нет — пути назад не будет.

— Ты… Ты что… ты… — мысли путались, и я никак не могла выразить словами свой страх, вспомнив его угрозы. — Свяжешь… снова…

Его взгляд смягчился, а на лице появилась улыбка.

— Только, если ты сама захочешь…

— Не захочу! — быстро ответила я.

— А чего захочешь? — спросил мужчина, наклонившись ближе. — М?

Я молчала, завороженно глядя ему в глаза. Даже не пыталась хоть что-то произнести. Не могла.

— Черт, Стася, что ты со мной делаешь! — неожиданно выдохнул он, подавшись вперед. — Скажи хоть что-нибудь!

— Я просто… устала…

Шумно выдохнув, Арес снова отстранился.

— Ты права, — глухо произнес он, поднимаясь на ноги, и я с ужасом поняла, что он собирался уйти. А я-то уже настроилась… — Тебе надо отдохнуть. После всего.

Беспомощно посмотрела на него. Попросить его остаться было выше моих сил. Я хотела этого, боялась и все же надеялась, что Астахов все поймет сам. Но кажется впервые он решил поиграть в благородство.

Очень вовремя…

— Можешь занять спальню, — добавил, отвернувшись от меня. И я не удержалась — расхохоталась. Абсурдность ситуации добила меня. Истерика все же случилась.

Сквозь выступившие слезы видела, как мужчина недоуменно посмотрел на меня. Он, кажется, был растерян. Да, вот уж умора! Грозный Арес и с таким непонимающим выражением лица.

Пока напряжение выплескивалось, он сходил за водой и подал мне стакан.

— Выпей.

Вода не особо помогла, но я хотя бы уже не рыдала сквозь истеричный смех.

— Может, тебе врача вызвать? — неожиданно спросил хозяин квартиры.

— Не надо врача, — покачала головой. А затем зажмурилась и выпалила на одном дыхании: — Просто не уходи…

Первое, что я почувствовала — легкие поцелуи на щеках, губах. И лишь после — осторожные объятия.

— Девочка моя… — сдавленный шепот. — Я не обижу тебя… Слово даю…

Всхлипнула приоткрыв глаза. И снова этот темный взгляд, в котором я тонула без возможности выбраться.

— Верю… — сорвалось с моих губ раньше, чем я успела подумать.