50

— Расскажи мне о себе, — попросила я, когда мы лежали уставшие и разморенные очередным любовным забегом.

— Что именно ты хочешь знать? — лениво спросил Арес.

— Все.

— Хочешь знать, сколько у меня было баб?

Я возмущенно фыркнула и повернулась к нему, ложась поудобнее.

— Самодовольный придурок!

— Ну, главное, тебе же нравится, — многозначительно поиграл тот бровями.

— Да ну тебя! Я ж не об этом…

— То есть ты — уникальная женщина, и тебе действительно наплевать, кто был до тебя?

— Зачем мне это знать? — проворчала, отводя взгляд. — Чтобы понять, что мне до них далеко?

Я только успела договорить, как он опрокинул меня на спину и навис надо мной.

— Не забивай себе голову ерундой, Стася, — очень серьезно произнес он, пока я приходила в себя от его скорости. — Ты — лучшая. Это все, что тебе нужно знать. Все, кто был до тебя — в прошлом.

— Что, у тебя не было никогда ничего серьезного?

— Почему же, было. — Астахов улегся рядом. — Лет в пятнадцать.

— Правда? — удивилась я.

— Ага. С девчонкой из детдома. Но ее удочерили, и больше я ее не видел. — Я молчала, обдумывая его слова. По всему выходило, что… — Ну же, Мальвина, смелей, — подначил он меня. — У тебя на лице написан вопрос.

Я виновато опустила взгляд.

— Ты все верно поняла. У меня нет родителей. И, наверное, никогда и не было. Так я для себя решил. И совершенно не стесняюсь этого.

— Никогда не хотел их найти?

— Зачем? Они бросили меня, — равнодушно ответил Арес. А я задумалась. Теперь этот мужчина открывался мне с совершенно другой стороны. — Уже начала меня жалеть?

— Не успела, — честно призналась я. — А твое имя?

— А что с ним?

— Ну, необычное…

— Я попал в детдом совсем мелким — ничего не помню до. Так что понятия не имею кто так выбрал. И не надо меня жалеть — я не жалуюсь на детство. Да, было непросто, но оно того стоило.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я стал тем, кто я есть, — жестко ответил Астахов.

— Что это значит?

Он ответил не сразу, а я не решалась давить на него в таком вопросе.

— Когда мне было десять, к нам перевели взрослого пацана. Так вышло, что он помог мне. И в чем-то заменил брата. Стал моей семьей. — Арес повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. — Олег. Это был он.

— К нему ты привез меня?

— Да. Он поддерживал, помогал, учил, как выживать. Если бы не он, я бы так и остался слабым мальчишкой, которого все били. А он поверил в меня.

— Поэтому вы так дружны?

Мужчина усмехнулся.

— Не дружны. Мы — семья, Стася. Я за него под пулю встану. Как и он за меня. Потому что так и поступают братья.

— Но он ведь старше тебя, да?

— Да. Поэтому он выпустился гораздо раньше. Но даже после этого приезжал, помогал. Даже спас однажды…

— Спас? — недоверчиво переспросила я. — Ты же сам сказал, что стал сильным.

Астахов вдруг криво ухмыльнулся.

— Стал. Но знаешь, дети довольно жестоки и склонны идти за лидером, даже если тот — гнилой насквозь.

— Они тебе устроили темную, да? — догадалась я.

— Хуже. Ты ведь знаешь, что насиловать можно не только девочек… — Я замерла, пораженная его откровением. У меня в голове не укладывалось подобное. Я сглотнула, не зная, что сказать в ответ. — Их было шестеро. На меня одного. Если бы не Олег, у меня не было бы шансов.

— Их же наказали? — с надеждой спросила я.

— Наказали. Мы сами.

От того, КАК он произнес эти слова, по коже побежали мурашки. Теперь многое в характере мужчины становилось понятнее.

— Я не святой, Стася. Что есть, то есть. Олег предложил пойти вместе с ним — и я согласился, не раздумывая. И не уйду. Теперь ты со мной и должна понимать это. Ты — мое слабое место. И я буду защищать тебя так, как посчитаю нужным. Если ты станешь вставлять палки в колеса… Далеко мы не уедем. Понимаешь?

— И ты никогда не хотел выбрать другую жизнь?

— Я об этом не думал. Теперь уже поздно что-то менять. Из этого бизнеса не уходят… — Я ошарашенно смотрела на него и боялась. Боялась принять то, что он сказал. Я о многом догадывалась, но сейчас по сути он ставил меня перед фактом, что он — кто? Криминальный авторитет? И мне с этим теперь предстояло жить… — В нашем мире жестокие законы. И я принял их. Но я не терплю насилие по отношению к слабым, к женщинам. Никогда не ударю и не причиню тебе физический вред. Я рассказал тебе все, как есть, не для того, чтобы напугать. Ты должна знать, с кем будешь жить.

— Жить?

— Жить, Стася, жить.

— Но я не соглашалась… — Вот только говорить он мне не дал — положил палец на губы.

— Я спрашивал тебя. И ты сказала — да. Пути назад нет, маленькая. Ты — моя.

— То есть, если я вдруг захочу уйти от тебя, ты меня не отпустишь? — с ужасом спросила я. — Посадишь в клетку или запрешь в доме?!

— Я сделаю так, что ты не захочешь уходить. Разве ты еще не поняла, что я весь твой? — с какой-то горечью в голосе произнес мужчина.

Его слова шокировали меня еще сильнее, чем предыдущее признание. Я боялась задаваться вопросом о том, насколько серьезно увлечение Астахова. А теперь по всему выходило, что тут — серьезнее некуда!

— Я не знаю, что сказать, — призналась наконец.

— Ничего не говори. Просто будь рядом, — попросил он и потянулся ко мне за поцелуем. И я не смогла отказать ему. Не после его слов…