11 глава. Мальвина

Палач приказывает лечь с ним в одну постель. К счастью, ни к чему больше не принуждает, но я все равно очень долго не могу уснуть, только притворяюсь, зажмурив глаза: в голове крутятся страшные мысли.

Мне очень хочется поплакать, но я знаю: нельзя, иначе Палач снова будет недоволен мной, а я не хочу лишний раз бесить его. Он обещал подумать, что со мной делать, и я надеюсь, что он поймет: я — не шпионка, я случайно оказалась не в то время не в том месте, и меня можно отпустить домой…

Вот только в глубине души я понимаю: этого не будет. Он ни за что не отпустит меня так просто. Особенно теперь, когда я ненароком проболталась ему о своей невинности. Да, я заметила, как округлились его глаза, каким жадным и в то же время задумчивым стал взгляд…

Под утро, уставшая, измотанная, совершенно несчастная, я все же засыпаю, но поспать удается, кажется, всего пару-тройку часов: вопли за окном заставляют вскочить от неожиданности и забиться в угол кровати.

Пока Палач грозно орет на своих подчиненных, я исподтишка, спрятавшись лицом в одеяло, рассматриваю мужчину.

Вчера я видела его только в полумраке, а сегодня — при свете солнца.

Он, конечно, чертовски хорош собой.

Натренированный, мускулистый… голый.

Похоже, он прямо так и спал… с ума можно сойти!

У меня даже щеки и уши начинают гореть от стыда, но я все равно с трудом отвожу взгляд от внушительных размеров — даже в спокойном состоянии! — члена и мошонки, которые болтаются у него между ног.

Нервно сглатываю, скольжу взглядом выше.

От самого низа живота к пупку поднимается дорожка черных волос.

Идеальный пресс, кубики можно пересчитать пальцами, а самого мужчину выставить в музее анатомии — изучать по нему расположение мышц.

Поднимаюсь взглядом еще выше.

Мускулистая спина почти полностью забита татуировками. Грудь, плечи, руки тоже. На шее болтается какая-то подвеска, но я не могу рассмотреть.

Волосы у него темные, глаза — карие, небольшая бородка.

Красивый… жаль, что ублюдок и бандит.

Когда он поворачивается, я торопливо отвожу взгляд и прячусь в одеяло.

— Доброе, блядь, утро, — насмешливо хмыкает Палач, разобравшись с парнями, а я отвечаю дрожащим и севшим после вчерашних воплей голосом:

— Д-доброе.

— Короче, план такой: звонишь своим предкам, говоришь, что ты тусишь с подружками, ну или чё-нить другое наплети, мне похуй, главное, чтобы поверили… потом — завтрак, потом — поездка в больничку.

— Зачем в больничку? — не понимаю я.

— Надо, — отрезает мужчина, и я почему-то сразу догадываюсь: дело в моей девственности. Что он хочет?! Проверить, не соврала ли я?! Зачем?!

Телефон мамы я помню наизусть. Когда в трубке раздается ее взволнованный голос, я с трудом подавляю рыдания. Мне так хочется закричать: мамочка, мне очень страшно, спаси меня!

Но вместо этого я лишь говорю:

— Привет, мам. Прости, пожалуйста, что не позвонила… потеряла телефон. Все нормально, смену отработала, пошли с Машкой и Алинкой гулять, погода офигенная! Вечером позвоню, ладно?!

Мне хочется сказать что-нибудь еще, но как только мама отвечает:

— Да, доченька, конечно, — Палач забирает телефон и отключает звонок.

Надеюсь, мама поняла мое послание: никакой Машки и никакой Алинки среди моих подруг нет. Надеюсь, она поняла, что я в опасности. Надеюсь, она сделает что-нибудь, чтобы вытащить меня из этого ада…

Ну а пока я послушно иду завтракать и отправляюсь в больницу с одним из подчиненных Палача… кажется, его зовут Север.

Может быть, там удастся поговорить с врачом или медсестрой и сбежать?!