12 глава
Север засовывает меня на заднее сидение мерседеса. Грубо, небрежно, словно я не человек, а просто вещь… Впрочем, в его глазах так оно и есть, наверное. Церемониться со мной здесь явно никто не собирается.
Пока мы едем, он дает мне ценные указания:
— Слушай внимательно, цыпа, и потом не говори, что не предупреждал. Вякнешь кому-нибудь или знак подашь, что ты со мной не по доброй воле, что тебя кто-то украл, похитил и все в таком духе… урою. Причем не только тебя, но и того, кому скажешь. На ближайшие пару часов я — твой парень, усекла?!
— Угу, — мычу я сдавленно.
— Врачиху я уже предупредил, она наша, бордельных девок лечит, ей плакаться бесполезно, сразу говорю.
Сердце падает вниз: неужели и в клинике мне никто не поможет?!
— Короче, цыпа, всем будет проще, если ты не станешь выебываться, а просто будешь делать, что велено. Забились?!
Я молчу и хлопаю глазами, не понимая, о чем речь.
— Ну, забились, блядь, или что?! — рычит он.
— Я… я не понимаю, — говорю дрожащим голосом.
— Сука! — рявкает Север. — Договорились, спрашиваю?!
— А… д-да, конечно, — киваю.
— Вот и отлично.
Прежде чем мы выходим из автомобиля, мужчина показательно прячет пистолет за пояс. Неужели он правда готов стрелять, если я попрошу помощи?!
Перед входом в клинику он галантно придерживает мне дверь.
Джентльмен чертов!
В регистратуре говорит за меня:
— Миронова Мария, на прием к доктору Шелобановой.
Значит, я теперь Миронова Мария?! Ну конечно! Не настоящее же мое имя называть! Да и фамилии они моей не знают, только то, что я Вера!
Нам называют нужный кабинет — и Север приказывает мне сесть напротив него. Сам стоит рядом, контролирует.
Конечно, оказавшись в общественном месте, я сразу начинаю осматриваться и искать пути отхода.
Говорить с кем-то нельзя — Север может навредить этому человеку.
На врача тоже рассчитывать не приходится.
Получается, только бежать. Самой. Быстро. Только вот как?!
Пока я думаю, меня вызывают в кабинет, и я захожу туда с надеждой, что доктор Шелобанова окажется не такой уж плохой и все-таки поможет мне…
Но меня встречают ледяные стеклянные глаза — и равнодушный голос:
— Не будем тянуть время. Сразу раздевайся ниже пояса — и на кресло.
Боже, какой кошмар…
А как же врачебная клятва помогать своим пациентам?!
А как же медицинская этика?!
А как же элементарная женская солидарность?!
Сколько же ей платят эти ублюдки, что она выполняет их приказы?!
Делать нечего — я раздеваюсь, стараясь унять дрожь в пальцах, и забираюсь на кресло.
Женщина спрашивает:
— Девственница, значит, говоришь?
— Д-да, — шепчу я и морщусь, чувствуя прикосновение холодных перчаток к моей вагине. — Но вы могли бы написать, что нет?! Мне кажется, это могло бы спасти меня от… от изнасилования…
Врач смеется:
— Ну уж нет, девочка, прости, но мне моя жизнь и репутация дороже. Не пытайся надавить на жалость: у меня таких, как ты, десятки.
Она вводит палец в мой задний проход и надавливает другой ладонью на живот, тщательно ощупывая, а потом берет самое маленькое гинекологическое зеркало и заталкивает его в мое влагалище, совсем неглубоко, видимо, чтобы не повредить моей невинности.
Закончив осмотр и дождавшись, когда я оденусь, она вызывает в кабинет Севера.
— Ну что?! — спрашивает тот.
— Вы же знаете: нельзя достоверно определить, невинна ли девушка. Девственная плева у всех разная, у кого-то рвется при первом половом акте, у кого-то растягивается, у кого-то, как решето, у кого-то как пленка почти без отверстий…
— Бла-бла-бла, — мужчина закатывает глаза.
— Но я скажу так: эта — скорей всего девственница. В любом случае, искушенной львицей она ни одному клиенту не покажется. Маленькая, узкая, мужскому члену будет приятно.
Север облизывается:
— Жаль, самому нельзя оприходовать…
— Избавьте меня от этих подробностей, — морщится женщина, поднимая ладони в знак протеста, и Север толкает меня в спину:
— Идем, цыпа.
Мы выходим в коридор, и я спрашиваю:
— Можно в туалет?! — а сама думаю: это мой шанс!