20 глава. Мальвина

Когда пьяный Палач наконец засыпает и начинает храпеть, я еще долго лежу на другом конце кровати, свернувшись клубочком, и тихо плачу.

Думаю, можно было плакать и громко: он все равно бы ничего не услышал. Но я помню, как он ненавидит женские слезы, как не доверяет им, и стараюсь сдерживаться, чтобы случайно не издать какой-нибудь звук… вдруг он все-таки проснется?! А я только-только получила передышку.

Что будет завтра — я не знаю, и мне очень страшно, но мой истощенный организм берет свое, просит, нет… требует отдыха, и через какое-то время я все-таки засыпаю. Прямо как в том легендарном фильме: в постели с врагом.

Несмотря на то, что сон оказывается очень глубоким, в какой-то момент я начинаю понимать, что происходит что-то странное.

Знаете, когда во сне наполняется мочевой пузырь, тело обычно посылает сигнал в мозг — и человеку начинает сниться журчание ручья, шум водопада или что-то подобное… Или, например, если в комнате жарко, может присниться пустыня, а если холодно — метель.

После этого чаще всего происходит пробуждение.

Таким образом, через сон мозг помогает человеку понять, что нужно сходить в туалет, или включить кондиционер, или обогреватель…

Ну вот, а мне начинает сниться, что я иду по улице, и мне навстречу идут мужчины… только мужчины… ни одной женщины.

Все они задерживают на мне липкие, цепкие взгляды, от которых дрожь по телу. Мне хочется съежиться, спрятаться, побежать прочь… но я не могу. Словно ноги к земле приклеились. Стою и задыхаюсь.

А мужчин становится все больше, они приближаются, смотрят на меня, скалятся, я ощущаю на своей коже их дыхание, чувствую их запахи.

Они касаются моего лица, моей шеи, груди. Щеки и мочки ушей вспыхивают румянцем, соски невольно встают, живот напрягается, а между бедер становится горячо и влажно…

Что это?! Болезненная эротическая фантазия?!

Не помню, чтобы меня возбуждало такое…

Между тем, мужские прикосновения становятся все более настойчивыми, и я вдруг понимаю, что это вовсе не сон: это Палач елозит руками по моему телу, скользит по груди, животу, бедрам, а его напряженный член утыкается мне сзади в ягодицы…

Мне хочется закричать, но я заставляю себя молчать, даже дыхание задерживаю, чтобы собраться с мыслями.

Может, он поймет, что я сплю, и отвалит от меня?!

Нет, это вряд ли…

Что же делать?! Неужели настал мой час расплаты?!

Когда его рука оказывается между моих бедер, я инстинктивно напрягаюсь, чтобы не дать ему проникнуть дальше, но это не помогает: с легкостью преодолев мое сопротивление, мужчина все равно засовывает пальцы прямо мне в трусы, и я, лежа рядом с ним, раскрасневшаяся, как помидор, напуганная, возбужденная, не знаю, что делать.

Интересно, он догадался, что я уже не сплю?! Понял по движениям моих бедер?! Может, нет смысла притворяться?!

Ох… мысли сбиваются, потому что он начинает ласкать мой клитор.

Зачем?! Разве не он говорил, что я — просто сука, шлюха, дырка, что он будет насиловать меня, и ему насрать на мои чувства?!

Или он просто играет, издевается надо мной?!

Да, наверное, так оно и есть.

Но как же… ох… как же приятно… и как невыносимо, неправильно, отвратительно при этом!

Не знаю, как выразить словами эмоции, которые я испытываю сейчас.

Это и отвращение, неприязнь, ужас.

И возбуждение, такое порочное и запретное.

И изумление, непонимание, растерянность.

Целый чертов коктейль чувств, которые противоречат друг другу.

А еще — вот блин! — глупое тело, которое не понимает, что происходит насилие, реагирует на мужчину, выделяется смазка, и уже очень сложно лежать, не двигая бедрами, не постанывая, не дыша тяжело в подушку.

Наконец я не выдерживаю:

— Хватит! Умоляю, хватит! — кричу громко и хрипло, начиная плакать и пытаясь вырваться из крепких рук.

— Ой, Мальвина, я что, тебя разбудил?! — спрашивает Палач насмешливым, издевательским тоном. — Прости, не хотел!

— Отпусти меня! — визжу я и выкручиваюсь, насколько хватает сил.

— Харэ прикидываться! — возбужденно шепчет Палач мне в ухо. — Ты мокрая, сучка! Ты течешь! И сегодня ты не сбежишь от меня, ясно?!

— Нет, пожалуйста! — хнычу я, и слезы перемежаются стонами, потому что он по-прежнему держит меня цепкой хваткой, не отпуская от себя, и ласкает по кругу мой клитор, а еще один палец едва-едва запускает прямо в меня, скользя по смазке, проникая туда, где еще никто не был…

Ощущения нахлынывают с новой силой: я ненавижу его, ненавижу себя, ненавижу свое глупое послушное тело, которое никогда не знало мужчин, и теперь, столкнувшись с одним, бандитом и насильником, бессовестно течет ему на сильные ловкие пальцы, словно так и нужно, ненавижу это утро, которое ломает меня, делит мою жизнь напополам…

Палач становится все более решительным и настойчивым, он переворачивает меня на спину, нависает надо мной, забирается свободной ладонью под мою футболку, сжимая груди, а потом и мое горло…

В ужасе я смотрю ему прямо в глаза… он что, сейчас меня задушит?!

Палач хрипло смеется:

— Давай, бойся, Мальвина, меня заводит твой страх! — и стаскивает с меня сначала футболку, а потом и трусики.

Я оказываюсь под ним совершенно обнаженной.

Пытаюсь прикрыться руками, но он не позволяет, перехватывая и за запястья прижимая к подушке над моей головой:

— Ну уж нет, шлюшка… я хочу тебя видеть… я хочу видеть ту, которую буду сейчас драть…