35 глава

Я торопливо отворачиваюсь, чтобы не пялиться на голый мужской зад.

Палач, конечно, хорош собой: молод — мне никто не называл его возраст, но ему вряд ли больше тридцати, — высок, широкоплеч, по его бицепсам, трицепсам и кубикам на животе можно изучать анатомию мышц.

Лицо тоже красивое: выразительные карие глаза, прямой нос, пухлые губы, густые темные волосы… Улыбка — держите меня, семеро! Только вот улыбается он очень редко. И вообще, как правило, ведет себя как урод.

Обидно, конечно.

Мог бы быть хорошим парнем — а оказался бандитом. Преступником. Убийцей. Последнее слово, появившись в моем сознании, вызывает дрожь в теле и холод на кончиках пальцев…

А ведь я снова заперта с этим человеком в одном доме.

И в этот раз — добровольно… ну, почти.

Пока Палач в душе, я быстро задираю футболку, чтобы достать телефон, но сначала отдираю от кожи скотч, и это больно, черт возьми, еще и следы красные и липкие остаются! Надеюсь, Палач не планирует меня сегодня трахать… Впрочем, куда уж ему! До кровати-то добраться бы!

Я выбрасываю скотч в урну, заваливая его другим мусором, который раньше лежал снизу, и лихорадочно соображаю, куда деть телефон?!

Палач может вернуться в любой момент, а я недостаточно хорошо знаю этот дом, чтобы спрятать в нем что-то и быть уверенной, что это не найдут.

Потом решаю, что самое безопасное место — под матрасом с моей стороны. По крайней мере, я точно знаю, что в спальню никто, кроме меня и Палача, не заходит, и что мужчина не будет там рыться.

Конечно, сам телефон я оставляю выключенным: у меня пока нет никакой полезной информации, которую я могла бы передать Мирону Альбертовичу и его подчиненным.

Да и вообще не факт, что эта информация когда-нибудь появится.

Но попробовать я обязана.

Из душа Палач выходит заметно похорошевшим: он смыл с себя грязь, кровь, пот, натянул чистую одежду, и все, что выдает в нем непростые последние сутки, — это сильное рассечение на правой брови…

Я даже не уверена, что это от удара кулаком.

Скорее, его ножом порезали, прикола ради, чтобы шрам оставить… Ну, или об стол приложили лбом, например.

Спрашивать и узнавать точно я не хочу.

Но кровь продолжает сочиться и вот-вот заляпает чистую футболку, а я как раз отыскала перекись водорода, ватные диски и лейкопластырь.

— Садись, — говорю ему, кивая на стул.

— Мальвина решила поиграть в медсестричку?! — лыбится Палач, но при этом послушно садится, широко расставляя ноги и пытаясь казаться расслабленным. Вот только я по его мышцам, по желвакам под скулами и по бегающему из стороны в сторону взгляду прекрасно понимаю: он очень встревожен, он на взводе, он готов защищаться в любую секунду.

Опрокидываю бутылочку перекиси на ватный диск, хорошенько его пропитывая, а потом осторожно прижимаю к брови Палача.

Мужчина хмурится и ворчит:

— Щиплет.

— Тем бугаям ты тоже так говорил, пока они тебя дубасили? — спрашиваю я меланхолично.

— Стебешься, — фыркает Палач. — Одобряю.

— С чего это? — удивляюсь я.

— С волками жить — по-волчьи выть.

— О, ну да, точно. Еще немного — и я стану такой же сукой, как вы все.

— Очень на это рассчитываю.

Закончив обрабатывать его рассечение и залепив начавшую распухать бровь пластырем, я тоже отправляюсь в ванную комнату.

С наслаждением стаскиваю с себя футболку и трусики, они тоже насквозь пропитаны грязью и потом… Хорошо хоть, крови нет.

Я оставляю одежду на полу, забираюсь в душевую кабинку и провожу там полчаса, а то и больше, купаюсь в горячей воде и мыльной пене, словно надеюсь, что они очистят не только мое тело, но и мой разум…

Жаль, что это невозможно, и моя жизнь никогда уже не будет прежней.

Когда я возвращаюсь в гостиную, обнаруживаю, что Палач приготовил нам ужин. Ну, то есть, как — приготовил?!

Он залил кипятком два доширака, погрел в микроволновке какие-то дешевые сосиски и достал из холодильника огурцы, помидоры, редис, хлеб и колбасу. Ну, хоть что-то… Потому что я дико проголодалась, и мне сейчас плевать, что есть… лишь бы есть, лишь бы наполнить желудок.

Поэтому я говорю:

— Спасибо, — и жадно набрасываюсь на еду, а Палач присоединяется.

Пока мы ужинаем, в дом возвращаются Варвар, Киборг и Север.

Выясняется, что прошлой ночью их всех вырубили пулями со снотворным, прицелившись через распахнутое настежь окно.

— Я долго не мог отключиться, — признается Варвар. — До последнего оставался в сознании, дрался… Но они все равно меня уложили.

— То есть, это из-за тебя в доме погром?! — мрачно ржет Палач.

— Походу, бро.

— И где вас держали?!

— Да хуй знает, — пожимает плечами Киборг. — В каких-то обшарпанных комнатушках без окон.

— Как и нас. Вот только вас они тупо обезвредили, а нас…

— Били, — заключает Север, глядя на Палача.

— Точно, блядь.

— И девчонку били?!

— Не, на это Вепрь не пошел… Но все равно я это так не оставлю, — рычит Палач, и кулаки у него сжимаются. — Когда вернутся остальные парни — будем составлять план. С ублюдками надо кончать.

— Вы что, поубиваете их?! — с ужасом вмешиваюсь я.

— Бери выше, Мальвина, — жутко ухмыляется Палач. — Мы сделаем так, что они сами захотят себя убить.

— В смысле, блин?!

— Увидишь.