34 глава
Когда в нашу комнату снова входят мужчины в черных масках на все лицо, мне приходится притвориться испуганной, чтобы Палач ничего не заподозрил… ведь на самом-то деле я теперь знаю: это — не бандиты, это — наемники отдела по борьбе с организованной преступностью!
— Ну, что теперь?! — рычит на них Палач, отступая к стене и инстинктивным жестом пряча меня за своей широкой спиной…
То, что он защищает меня, хотя сам сильно избит, заставляет мое сердце сжиматься от жалости… все-таки не нужно было так его калечить!
Я вижу в руках мужчин шприцы с какой-то жидкостью, и мне, несмотря на то, что Мирон обещал мне безопасность, становится тревожно…
Что это?! Зачем?!
Они что, собираются вколоть в нас эту дрянь?!
Ну да, так и есть!
Мы с Палачом сопротивляемся всеми силами, но меня держат двое бугаев, а его — целых трое. После короткого периода борьбы нас валят на землю лицом в пол. Я чувствую, как в рот попадают грязь и пыль. Начинаю отплевываться, и тут понимаю, что в шею вонзается тонкая острая игла…
Твою мать!
Снова начинаю вырываться, пытаюсь сообразить, зачем это все, но мысли путаются, глаза закрываются, мышцы слабеют…
Через пару мгновений меня просто вырубает.
Последнее, что я вижу, прежде чем окончательно уйти в небытие, это как Палач, потрепанный, побитый, но не готовый сдаться, пытается стащить маску с одного из навалившихся на него мужчин…
А потом наступает блаженная тьма.
Прихожу в себя на земле… ну, то есть, реально на земле! Это не пол! Это даже не асфальт! Это холодная, влажная после дождя земля, в которой отпечатываются мои ладони! А прямо над моей головой — какие-то кусты!
Я лихорадочно проверяю телефон, который выдал мне Мирон.
Он примотан скотчем под моей грудью, таким образом, чтобы под футболкой было не видно… Отлично. Телефон на месте.
Но где же я сама?! И где Палач?!
Я сажусь, чувствуя, как впиваюсь полуобнаженной задницей в мокрую землю: на мне ведь только футболка и трусы!
Убираю рукой ветку, чтобы осмотреться, и понимаю, что мы недалеко от бандитской базы, откуда нас и похитили…
Получается, нас просто привезли обратно и вышвырнули из машины, а снотворное вкололи, чтобы не сопротивлялись во время транспортировки… точнее, чтобы Палач не сопротивлялся, ну а мне — чтобы не спалить.
Я инстинктивно тянусь ладонью к месту укола и потираю его. Больно. Шея ноет. Но это, конечно, меньшая из моих проблем.
Когда я встаю на ноги и оглядываюсь, то вижу Палача. Он лежит чуть поодаль, в высокой траве. Кажется, он все еще без сознания.
Неудивительно, блин: его так жестоко избили!
Я подползаю поближе к мужчине и наклоняюсь над ним:
— Эй… Очнись!
В ответ мне раздается недовольное мычание. Потом Палач все-таки открывает глаза и впивается в меня взглядом.
Тихо шепчет:
— Где мы?!
— Он нас отпустил, — говорю я, имея ввиду Вепря.
Мужчина фыркает:
— Ну конечно… Поиздевался — и хватит. Но это он зря, конечно. Я его теперь урою.
— Ага, — киваю я меланхолично, вставая сама и помогая подняться ему. — Только сначала приди в себя.
— Со мной все нормально! — рычит Палач, выдергивая свою руку, а в следующее мгновение чуть не падает, споткнувшись о кочку перебитой ногой.
— Идем домой, — вздыхаю я.
— И давно ты очухалась, Мальвина?! — спрашивает он с подозрением.
— Минуты три назад… а что?
— И хули не сбежала?!
— А толку-то? — я пожимаю плечами. — Ты сам сказал, что если попробую, то ты убьешь моих… моих… — дальше у меня язык не поворачивается, и он договаривает:
— Твоих родителей.
— Вот именно.
— Неужели Мальвина становится наконец послушной девочкой?! — посмеивается Палач. — Может, скоро и член мой начнет послушно заглатывать?!
Я прошиваю его взглядом, полным ненависти, он снова ржет:
— Ладно, ладно, сорян, я понял, до этого нам еще далеко, — а потом закашливается, сгибаясь напополам, и я придерживаю его, чтобы не упал.
Мы направляемся в сторону дома.
Оказывается, что в доме совершенно пусто, но видны следы борьбы: перевернутая мебель, разбитые стекла на первом этаже, грязь на полу…
— Теперь ясно, как они до нас добрались, — фыркает Палач. — Вепрь заказал целую свору наемников, человек десять, не меньше, и они положили всех моих парней…
— Думаешь, убили?! — спрашиваю я испуганно, хотя понимаю, что это невозможно, Мирон не стал бы так поступать.
— Сильно вряд ли, — Палач качает головой. — Скорее, как нас, вырубили и утащили куда-то… Заебись, блядь. Но ничего: я уверен, они скоро вернутся. А пока надо бы здесь немного прибраться.
Он наклоняется, чтобы поднять стул, а потом с трудом разгибается.
Из брови у него сочится кровь, все лицо заляпано, одежда тоже в крови и грязи, рваная, вонючая… какая уборка?!
— Давай-ка ты пойдешь в душ, — говорю я ему. — А я пока налью воды, найду перекись и бинты…
— Нихуя себе ты хозяюшка! — фыркает Палач, но потом послушно начинает раздеваться прямо при мне…
Он стягивает с себя перепачканные черт знает чем джинсы, окровавленную рваную футболку, а потом и трусы…
Я невольно отворачиваюсь и краснею, чувствуя себя ужасно, потому что в памяти всплывают минуты нашей близости… отвратительной, насильственной, болезненной, липкой близости… вот только между бедер все равно почему-то становится жарко и влажно от этих воспоминаний…
Я нервно сглатываю ком в горле, а Палач уже разворачивается ко мне спиной и идет в душ, милостиво позволяя мне смотреть на его голую задницу…