33 глава
— Немедленно прекратите! — кричу я, сама не зная, почему меня так волнует судьба Палача и почему я не хочу, чтобы его избивали… пусть даже и люди из отдела по борьбе с организованной преступностью!
— Вам его жаль?! — удивленно приподняв одну бровь, интересуется Мирон Альбертович.
— Конечно! — выкрикиваю на эмоциях — и тут же смущаюсь: — Ну, то есть, он преступник, конечно, но… зачем так жестоко?!
— Он убивал людей, — ледяным тоном сообщает мне мой собеседник. — Да и с вами он не слишком церемонился, как я понял со слов полиции…
— Той самой полиции, которая просто отдала меня ему обратно?! — фыркаю я насмешливо.
— Да, это было ужасно. Обещаю, что все эти люди будут отстранены от работы и понесут наказание… но только после окончания спецоперации. Нельзя вызвать у Палача подозрения, если он узнает об этом…
— Спасибо. И все-таки, пожалуйста, перестаньте… не нужно его бить. Мы ведь и так собираемся посадить его в тюрьму.
— А еще мы планируем накалить обстановку между ним и Вепрем, — напоминает Мирон Альбертович.
— Да, но… — я морщусь.
— Ладно, вы правы, Вера Александровна, на сегодня с него достаточно, — кивает мужчина, достает откуда-то рацию и командует своим парням: — Код семнадцать, код семнадцать… Довольно, оставьте его в покое.
— Есть, босс! — отзывается другой голос.
— Спасибо, — говорю я.
— Так что вы решили?! — спрашивает Мирон Альбертович, и я тяжело вздыхаю, потому что до сих пор ничего не решила…
С одной стороны, отказаться от предложения о сотрудничестве и просто вернуться домой — это самый простой и логичный вариант.
Но с другой стороны…
Во-первых, где гарантия, что Палач не найдет меня снова?! Он ведь считает, что я ему должна, что я еще не отработала свой долг!
А во-вторых, я ведь сама хотела сделать все, чтобы наказать его и его парней, посадить их в тюрьму и обезопасить себя раз и навсегда!
А тут еще и деньги предлагают! Большие! И если честно — очень нужные! Мы с родителями живем небогато, скромно, я еще нескоро начну работать, от меня одни траты, очень бы хотелось внести свою лепту в семейный бюджет: ремонт косметический в квартире сделать, телефон новый маме купить, здоровье папе поправить… один стоматолог сколько стоит!
Но самое главное — хочется реально ответить на всю боль, которую причинил и продолжает причинять мне Палач.
И жить свободно, безопасно, не оглядываясь по сторонам в страхе, что он снова придет за мной!
Готова ли я ради этого терпеть его еще какое-то время?!
Готова ли снова лечь с ним в постель?!
Наверное, да… ведь самое плохое уже все равно произошло, верно?!
Он уже изнасиловал меня. Уже лишил девственности.
И теперь, если не сопротивляться, если просто покорно лежать, пока он делает свое дело, даже почти не будет больно…
Я сглатываю ком в горле.
Мерзко.
Но делать нечего.
Поэтому я понимаю глаза на своего собеседника и отвечаю:
— Да, я согласна.
— Отлично, — с облегчением выдыхает Мирон Альбертович. Он явно очень рассчитывал на мою помощь.
Кроме того, выясняется, что он будет поддерживать связь с моими родителями, помогать им финансово и сообщать о ходе спецоперации.
— А сколько это продлится?! — спрашиваю я.
— Думаю, не больше пары месяцев. К моменту начала учебного семестра в университете будете свободны, — обещает мужчина.
— Спасибо.
Мирон Альбертович вручает мне телефон — самый простой, кнопочный, — выдает инструкции, как себя вести, просит быть осторожной.
Потом я возвращаюсь в комнату-камеру без окон, где и очнулась около двух часов назад…
Палача пока нет.
Я ложусь обратно на грязный вонючий матрас, сворачиваюсь калачиком и притворяюсь, что так и была здесь все это время.
Сердце колотится.
Почему-то кажется, что Палач все поймет, разгадает меня… и уничтожит, как когда-то хотел уничтожить Милу…
Но отступать уже слишком поздно — и я просто жду его, стараясь восстановить дыхание.
Палач возвращается минут через пятнадцать — потрепанный, побитый, прихрамывающий.
Невольно я смотрю на него с жалостью и мысленно ругаю Мирона и его парней: зачем так жестоко?!
Но уже через мгновение мне становится ясно — зачем!
Палач — просто в бешенстве!
— Сучий выродок совсем охуел! — рычит он, имея ввиду Вепря, конечно. — Берега потерял, сраный уебан! Думает, ему все с рук сойдет! Ну не-е-ет! Надо было меня сразу убить — в прошлый раз или сейчас! Еще одного шанса я ему не дам! — он поворачивается к видеокамере и орет, активно жестикулируя и от гнева разбрызгивая слюну. — Ты слышишь меня, мразь ебаная?! Тебе пизда! Застрели меня сейчас — или я тебя прикончу, ясно?!
Когда он немного успокаивается, я спрашиваю:
— Где ты был и что они сделали с тобой?!
— Где я был?! Что они сделали?! — рычит Палач, и я сжимаюсь в комочек от ужаса. — А что, не видно?! — он тычет пальцем в свои кровоподтеки. — Они били меня и повторяли, что Вепрю не нравится, как я себя веду! — он снова поворачивается к камере: — Что ж ты сам не пришел, тварь?! Что ж не сказал мне все в лицо, а?! Струсил?! Кишка тонка?!
— Но это же не единственная причина, почему тебя похитили, — говорю я. — Не только чтобы избить. Что им надо?!
— Им надо, чтобы я отдал им три места сделок: Мойку, Фонтан и Торговые ряды!
— А сказать это так просто, без похищения, было нельзя? — удивляюсь я.
— Тупишь, Мальвина! — он подскакивает ко мне и вертит указательным пальцем у моего виска. — Вепрю надо было показать, какой он сильный, как запросто он может сдернуть меня с места и сделать со мной все что угодно!
— Ясно, — я киваю.
— И это еще не все, блядь! — орет он. — Они сказали, что я должен отпустить Ржевского!
— Кого-кого?
— Тоха Ржевский! Наш постоянный клиент! Ближайшая сделка будет двадцать пятого августа! Как раз на Мойке! И Вепрь хочет, чтобы я отдал этого клиента им! А хуй тебе не отдать на пососать?! — снова рычит он в камеру.
Да уж, похоже, Мирон Альбертович и его парни сделали все по высшему разряду: Палач в бешенстве, новой стычки не избежать…
Надеюсь, я не пострадаю.