45 глава
Она садится в постели, подтягивает к себе ноги, обнимает голые коленки и смотрит на меня снизу вверх с ужасом и вожделением одновременно.
Забавное зрелище — и такое возбуждающее.
Так и хочется взять ее за глотку, заставить распахнуть губы и вдолбиться в ее розовый ротик членом: быстро, грубо, беспощадно.
Но мы сегодня уж больно охуенно начали, чтобы заканчивать с новыми слезами и истерикой…
Клянусь: она еще полюбит мою грубость и напор. Она еще будет умолять меня об этом, стоя на коленях и облизывая мой член, как самый вкусный блядский леденец на свете… но не сегодня. Сегодня я буду добрым.
— Не нужно бояться, — говорю я мягко.
— В прошлый раз ты сделал мне больно.
— Морально, — я киваю. — Но физически — не больнее, чем если бы тебя лишал девственности любой другой мужчина.
— Любой другой мужчина не стал бы меня насиловать! — вспыхивает она.
— Неужели?! — ухмыляюсь я, выгибая бровь и припоминая и обе попытки Целки, и попытку Кумача…
— Ну… — она смущается и краснеет, но я вижу, что она уже не злится на меня… Еще бы, после такого-то оргазма!
— Ладно, хватит разговаривать, — говорю я мягко и снова увлекаю ее головой на подушку, нависая сверху и целуя ее губы, шею, грудь…
Когда она отвлекается и расслабляется снова, я беру ее за запястье и заставляю опустить правую ладонь на мой член.
Мальвина дергается, но не убирает руку, только шепчет:
— Он теплый…
— Конечно, он же живой, — фыркаю я.
— И твердый…
— Живой и чертовски возбужденный.
— И большой…
Я уже не отвечаю, только накрываю ее ладонь своей, помогая обхватить член, и медленно двигаюсь по стволу вверх и вниз. Контролировать свое желание пиздецки сложно, но я знаю, что мое терпение того стоит…
Через пять минут ей, как я и думал, надоедает мой контроль, она убирает мою руку и, краснея щеками, нерешительно спрашивает:
— Можно, я попробую сама?!
— Конечно, — киваю, стараясь не спугнуть ее, ложусь на постель и позволяю ей устроиться между моих бедер.
Мальвина садится поудобнее, и ее изучающий, любопытный взгляд вызывает у меня улыбку… но я сдерживаюсь, запрокидываю голову, закрываю глаза и просто отдаюсь ощущениям.
Она неопытна, она действует осторожно, несмело, но это ничуть не уменьшает моего возбуждения. Наоборот, от каждого прикосновения Мальвины член как будто становится еще жестче, яйца ноют… вот же блядь!
А когда она притягивается вплотную и неожиданно касается головки языком, я вообще не могу сдержать стона.
— Ой, — дергается Мальвина.
— Все хорошо, — успокаиваю я ее. — Даже не так: все охуенно. Продолжай.
И она продолжает. Снова мазнув языком по головке, чуть оттягивает крайнюю плоть, с любопытством рассматривая открывшееся зрелище.
Потом, наоборот, натягивает крайнюю плоть так, что она закрывает головку плотным капюшоном. Потом обхватывает этот капюшон губами и начинает посасывать, снова вызывая в моем теле волну удовольствия и инстинктивное желание толкнуться ей в рот поглубже…
Терплю. Нельзя. Напугаю.
Говорю хрипло:
— Попробуй обхватить головку губами, а ствол — пальцами, и двигаться одновременно, вверх, вниз… медленно.
— Ладно, — шепчет Мальвина и делает, как я сказал. Получается охуенно. Ну, не идеально, конечно, но для первого раза — заебись.
Я с кайфом вытягиваюсь на постели, невольно начиная двигать бедрами, подаваясь ей навстречу… Постепенно ускоряюсь, хватаю ее волосы пальцами, нанизывая ее все глубже… Слышу, что она давится с непривычки…
Ладно, на сегодня достаточно.
Позволяю ей выпустить член изо рта.
Растрепанная, с перемазанной слюной и смазкой лицом, напуганная, возбужденная, с горящими глазами, она выглядит охуенно.
Не сдерживая рычания, я тяну ее к себе за волосы и целую. Потом заваливаю на постель, заставляю раздвинуть бедра, проникаю между ними пальцами, лаская ее клитор, проскальзывая в пульсирующую щель, взбивая липкую смазку, подготавливая ее к члену…
Она изнывает подо мной, стонет, мечется и словно умоляет: трахни меня! Я забрасываю ее ноги себе на спину, притираюсь вплотную, приставляю головку члена к мокрой щелке и наконец вхожу.
Девчонка что-то нечленораздельно мычит, мотает головой, впивается ногтями в мою спину, оставляя следы… плевать. Я вкручиваю в нее член, чувствуя, как стенки влагалища пульсируют вокруг него…
Блядь. Как же узко. Как же охуенно узко.
Мне кажется, я могу кончить прямо сейчас…
Приходится сдерживаться, отвлекаться на поцелуи и ласки, и только потом, немного совладав с собой, начинать двигаться внутри нее.
Ее сочная щелка хлюпает вокруг моего ствола, брызгается горько-соленой смазкой, и я ебу ее, как последний раз в жизни, вжимая в кровать, раздирая ее губы поцелуями, сминая ее груди, лаская распухший клитор.
Мальвина кричит подо мной, и это — музыка для моих ушей.
Ее настигает второй оргазм, и только тогда я позволяю себе расслабиться, до боли впиваясь в ее бедра и ускоряясь, чтобы тоже кончить…
— Хочу пить, — говорит Мальвина тихо и хрипло минут через пять, когда мы оба, голые, лежим на кровати.
— Придется спуститься на первый этаж, — говорю я и, глянув на ее разорванное в клочья платье, улыбаюсь: — Я схожу.
Поднимаюсь с постели, быстро натягиваю трусы, джинсы, футболку, и выхожу из комнаты, оставляя Мальвину одну.
На первом этаже продолжается тусовка, музыка орет как прежде, только голоса стали более пьяными.
Я добредаю до бара и прошу у салаги бутылку воды.
В этот момент ко мне подходит Рамми — чувак из «Псов».
— Что?! — спрашиваю я напрямую, потому что вести долгие беседы у меня щас ни сил, ни времени, ни желания.
— На сходке отдел по борьбе с оргпреступностью, — сообщает он мне.
— Чего, блядь?! — я разворачиваюсь к нему, забыв про воду.
— Наши заметили одного агента… спалился он, сам виноват. Но он еще и девку твою спалил.
— В смысле?! — морщусь.
— Твоя синеволосая с ними. Работает на копов.
— Хуйня! — восклицаю я, но внутри понимаю: это правда.
Чертова Мальвина врала мне! Втерлась в доверие, запрыгнула на мой член, чтобы шпионить за мной и моими парнями! Твою мать!
— Все уже знают, — добавляет Рамми, и я, не слушая его больше ни мгновения, бросаюсь на второй этаж, туда, где оставил Мальвину…
На бегу выхватываю из-за пояса пушку: хорошо, что не оставил пистолет в больничном крыле!
Бегу через две ступеньки по лестнице, врываюсь в комнату.
Мальвина все еще в постели.
Заметив ярость на моем лице, она сразу понимает: я знаю.
И я понимаю: Рамми не соврал мне, и эта дрянь правда работает на копов… вот же блядь!
Правая рука, в которой пистолет, ощутимо дрожит, но я поднимаю его, прищуриваюсь и смотрю прямо на Мальвину.
Она рыдает, закрывает голову руками и умоляет:
— Нет, пожалуйста, не надо…
Я стреляю.