Глава 16. Доброго-предоброго пути

Галина зашла так далеко, что даже помахала братьям рукой, когда они, плотно позавтракав, заявили, что им надо смотаться в ближайший город – попытаться там снять деньги с карт.

– А что? Работать вы уже не желаете? – невинно поинтересовалась тётушка, делая вид, что не замечает, как Владимир спешно загружает обратно в машину их вещи, пока Виктор её забалтывал.

– Да мы больше по торговой части, – белозубо улыбался Виктор. – И потом… нам же надо Ваське результат предъявить, времени-то у нас на всякие такие занятия, – тут он пренебрежительно махнул рукой на тётушкин двор и продолжил:

– Просто не будет!

– Ааа, ну оно тогда, конечно, понятно! – кивала Галина Ивановна, а когда машина, решительно газанув, направилась в лес – по старой-престарой, заросшей дороге, от души пожелала:

– Хорошего вам пути! Такого доброго-предоброго, как ваши мысли, ровного, как ваши затеи, лёгкого, как жизнь ваших родителей!

Не сказать, что Галина Ивановна была человеком склонным к магическим штучками или чему-то вроде – терпеть не могла она всю эту пакость, но вот пожелать от души – это другое!

– А что? Наши слова много чего умеют, а уж высказанные по чести да по совести, так тем более! Проклинать кого-то – последнее дело, эта грязь к тебе и вернётся, а вот доброго пути пожелать… а почему бы и нет! Хорошему человеку это и не повредит, напротив – поддержит, а таким гаврикам доброго пути по приличному-то лесу и не положено, и не покладено, и не замощено, и не нагатено! – усмехнулась Галина.

Про гати она вспоминала совсем не случайно – болото у них лесу было, как не быть! Приличное такое, порядочное болото, всё чин по чину!

– Фильм ужасов для нервных там снимать можно запросто! – посмеивались местные.

Правда, сами охотно туда ходили за клюквой, брусникой да за черникой, которой вокруг болота было превеликое множество.

– Когда знаешь, как идти, как себя вести, что делать, а куда и вовсе не соваться, то и болото – чудесное место! – утверждали Галина и её подруги.

Правда, до признания чудесным местом хоть какого-то участка этого леса близнецам было очень и очень далеко!

– Слушай, вот туда надо! Точно-точно! – уверял брата Виктор.

– Да нет же! Вон, смотри, вроде там эта проклятая зелень примята! Видишь? Колея! – показывал Владимир.

– Да и там то же самое! – тыкал пальцем его близнец.

– Ладно, бензина у нас полно, и в багажнике две канистры, так что поехали сначала как я думаю, а потом, если что, как ты!

Проблема была в том, что ехать там, где легко проезжал сын Галины, сидящий за рулём высокопроходимой нивы-пятидверки, которая вообще-то где хочет, там и едет, законно считая своей дорогой всё, что её окружает, низкая «городская» машина близнецов просто была не в состоянии.

А тут ещё и сами водители добавляли проблем несчастной машинке:

– Правее!

– Да нет же, левее! Вон, трава примята!

– А я тебе говорю, правее!

Братья спорили, пока не налетели машинным днищем на трухлявую коряжину, которая от веса автомобиля развалилась, но успела направить бедное средство передвижения в небольшую, но очень гостеприимную канавку.

Канавка регулярно раскапывалась кабанами, и сын Галины, всю жизнь проживший в этих местах, про неё прекрасно знал, а вот предприимчивые братья – нет.

Машину они вытаскивали долго и упорно, отмахивались от комарья, ругались так, что местный дятел даже забыл, зачем он на дереве сидит – заслушался.

– Давай! Ещё немного! – скрипел зубами Витька.

– Тянууу, помогааай! – пыхтел Владимир.

– Ляпотааа… – Галина Ивановна наслаждалась аудиоконцертом, передаваемым через передатчик прослушки. – А работать-то ребятки умеют. Вон как стараются. И, что интересно, друг на друга не крысятся, а тянут оба. Неожиданно.

Тянули-тянули да и вытянули! Канава разочарованно хлюпнула, комары радостно зааплодировали и приникли к героям, дятел вновь вспомнил, кто он есть и зачем тут сидит, застучав клювом по древесине, а часы неумолимо отсчитывали минуты светлого времени суток.

– От же комарьё проклятое! – ругался Виктор. – И в машину забились, и тут грызут!

– И не говори, – соглашался с ним Влад. – Слушай, а мне тут в голову пришло, а как остальные-то в деревню ездят? По этой дороге штоль?

«Штоль» было воспринято дорогой как оскорбление, так что машину подбросило на брёвнышке, не видимом под зарослями, и Владимир прилично прикусил язык.

Витька, сочувственно переждав взрыв братнего возмущения, почесал затылок:

– А чё-то я и не подумал… мы вроде никакой другой дороги-то и не видели. Да и кому нужны эти заброшенные бабки?

– Не скажи – сыновья-то к Галине явно ездят. Вон, она ж мёдом торгует, козьим сыром, да и внуков небось привозят – всё от неё польза.

Каждый судит по себе… вот и они судили как разумели – зачем ещё нужна эта зарастающая лесом деревушка и её обитательницы? Само собой, чтобы что-то получить – деньги, а может, мёд и сыр – чтобы их продать. Ну или чтобы скинуть надоевшую ребятню на бабку. Всё ж польза!

Им и в голову не приходило, что к Галине Ивановне как минимум раз в три-четыре дня наведывались и сыновья, и невестки – как-то так у неё получилось, что не просто три сына было, но и дочки образовались из их жён. И право поехать к бабушке было лучшей наградой для её внуков, а худшим наказанием – угроза к бабушке Гале не взять! И её подружки-соседки были вовсе не заброшены, а любимы и детьми не позабыты.

А вот дорогу братья не видели по одной очень простой причине – она проходила через старый сарай на границе владений Галины Ивановны. Да-да, тот самый, где проживало столь трудолюбивое мышиное семейство.

Такое необычное дорогорасположение было результатом свары с одним из Галининых соседей, который заявил, что дорога идёт по его земле, и долго и упорно её заваливал, засыпал, ставил всевозможные заборы и ворота на пути немногочисленных машин.

В конце концов Галине это надоело, она велела сыновьям прорубить заднюю стенку в старом, но ещё крепком сарае, и очистить от поросли небольшой участок земли от наезженной дороги до нового въезда в деревню.

– Ничего страшного, нас тут немного проживает, небось, не устану привратницей работать! – решила она.

Вредный сосед, утратив последний стимул к борьбе с окружающими, плюнул и уехал изводить людей где-то в другом месте, его участок, вместе с захваченной «дорожной» частью, как-то стремительно затянуло одичавшей облепихой и малиной, и никому уже не хотелось всё это вырубать и приводить в порядок.

Вот и получилось, что для того, чтобы увидеть, где есть нормальная деревенская дорога, нужно или обойти всю деревню, прорываясь сквозь непомерные заросли ежевики и крапивы, или по-людски спросить «привратницу». Ни того, ни другого братья не сделали, вот и ехали по лесу, подпрыгивая на каждой кочке и страдая от незваных пассажиров.

***

К ночи они доехали до мест совсем уж незнакомых… если честно, то они это понимали – все ниже становилась поросль, всё чаще попадались хлипковатые ёлки, но какая-никакая дорожная колея была, вот они по ней и ехали – должна же она их вывести к шоссе!

Может, и должна, только вот дорога про это была ни сном ни духом, поэтому она их привела туда, куда и шла – к болоту.

– Ёлки-палки-моталки… – присвистнул Виктор, увидев перед собой классическое уныло-болотное пространство, из которого зловеще торчали остовы давно погибших деревьев, под полной луной, тоже почему-то недоброй, посверкивали островки чистой воды, в которых что-то гостеприимно булькало.

– Да уж… ёлки тут есть, палки тоже, а за моталок – видать мы! – севшим голосом ответил брату Владимир.

Тем временем трекер, прикреплённый заботливым старшим братом к их машине, исправно передавал их местоположение:

– Во дают! К болоту уже заехали! – хмыкнула Галина, весь день краем глаза контролирующая, куда и как носит её племянничков ненаглядных. – О! Обратно покатили! Ну хорошо хоть ума хватило не форсировать наше болото. Небезнадёжны, значит. А чего это их вдоль болота понесло?

Небезнадёжные Виктор и Владимир, уже ошалевшие от непрерывного звона комаров, голодные, жутко усталые и осознавшие, что напрочь заблудились, в болото лезть и не собирались, правда, решили, что им надо вернуться по своим следам, конечно, если они их сумеют отыскать, и тут…

– Витьвить, – запутался Влад в собственном органе речи, выпалив что-то похожее на птичье стрекотание.

– Ты чего? Забыл, как меня зовут? – устало повернулся к нему Витька.

– Мдвдь! – невнятно выпалил Влад, тыча пальцем в здоровенное нечто, которое неторопливо вышло из леса у края болота.

– Двери! Двери закрывай! – завопил Виктор, уже представляя, как это существо непомерных размеров решит, что их машина – это такая консервная банка с начинкой, и начнёт банку вскрывать.

Медведь вообще-то знал, что такое машины – погано воняющие штуки, в которых люди перемещаются по лесу. Открывать это он и не собирался – подозревал, что люди ещё долго пахнут так же, как их повозки, а к болоту отправился, чтобы мирно половить рыбку. Но эта дурацкая людовозка вдруг начала раскачиваться, изнутри раздавались странные звуки, вот он и заинтересовался – начал подходить.

– Гзуй! Гзуууй! – выл Владимир брату, судорожно перебираясь на заднее сидение, чтобы проверить, а точно ли двери закрыты. – Он пдхдит!

В результате всей этой суеты машина братьев с ходу промчалась параллельно болоту и влетела в топкое место, которое и не рассчитывало на такой подарок!

– Прпали! – выдохнул Владимир, глядя на тёмную массу, которая приближалась к машине.

– Тихо ты! Молчи! – шикнул на него Виктор, оптимизм которого уже почти совсем закончился, забился в самый дальний уголок организма и тихо там попискивал. – Может… может, мы ему не понравимся!

Медведь, обойдя вокруг машины четыре раза и обнюхав все колёса, решил, что, во-первых, это несъедобно, во-вторых, неинтересно, а в-третьих, он уже слышит, как плещется наглая щучка, которую он собирается изловить уже несколько дней, да всё никак!

– Ушл, – выдохнул Владимир. – В смысле, ушёл!

– Ага, – покивал Виктор, очень стараясь, чтобы у него не дёргался левый глаз. – Вроде ушёл! Но нам-то что делать? Брат, кажись, мы реально влипли!

Этот вопрос мучил их ещё сорок минут – именно столько времени потребовалось Галине, чтобы вывести из гаража, маскирующегося под очередной сарай, свой УАЗ, купленный по случаю ещё покойным мужем, взгромоздиться на сидение и отправиться выручать охламонов.

– Вот же суслики ушастые! – бормотала она, филигранно преодолевая различные неровности почвы и прочие мелочи жизни. – Хорошо ещё, что мой старшенький машинке ТО сделал недавно. Идёт как новенький!

Машинка согласно урчала, распугивая окрестных обитателей, и послушно ехала на выручку близнецам, которые первый раз в жизни реально не знали, как им выбраться из переделки!

– Слышь… вроде машина где-то! – насторожился Владимир, рискнув приоткрыть уже запотевшее стекло машины.

– Да не, мерещится, – тоскливо отозвался Виктор. – Хотя, погоди! Да, точно! Двигатель! Ёлки, да что ж нам делать? Тут же медведь, а эти… эти так мимо и проедут!

Когда из леса выехал старенький УАЗ и уверенно направился к ним, братья чуть не заплакали от облегчения.

– Эй, вы! Побегайцы! – бодро окликнул их знакомый голос. – Как-то вы не там банкомат с деньгами искали! Город в другой стороне!

– ТётьГаля! Тут медведь! – завопили «побегайцы», не веря своему счастью.

– Да видала я его, он рыбу ловит, ему не до вас. Садитесь ко мне, только свою машинку заприте, а то залезет ещё – они любопытные. Сынки мои приедут на днях и вытянут её отсюда, я в ночи не рискну буксировать.

– А мы и не знали, что вы машину водите, – выдохнул до смешного счастливый Витька, усаживаясь на заднем сидении.

– Вожу, конечно, я же в местном совхозе тридцать с лишним лет проработала. Как без машины-то из нашей деревни куда-то добираться?

– А сейчас ещё есть совхозы? – изумился Владимир.

– Вот голова твоя садовая! Конечно, есть! – фыркнула Галина Ивановна, проезжая мимо медведя, который и не подумал скрываться в лесу от хорошо знакомой машины. – А то, что ты ешь, откуда на столе появляется?

– Так говорили же, что у нас сельское хозяйство того…

– Говорили, и что? Тогда было того, а сейчас мы вовсю на экспорт продукты производим. Ничего это тебе не говорит? – Галина ехала так, словно была за рулём послушной иномарки, которая двигается по прекрасному шоссе. – Ладно, прибыли! Ворота открывайте, я машину заведу, а вы – в дом. Небось, голодные?

– Да мы ж без денег, – начал было Виктор, но Владимир ткнул его локтем под рёбра, доставая бумажник.

– Мы из производственных заплатим, – сказал он.

– Да я вас и так накормлю, – невесело усмехнулась Галина. – У нас дармоедов кормить не принято, а вот голодный человек, который попал в неприятности, даже если сам в них виноват – это слегка другое дело. Понятно вам?

– Дааа… – протянули жутко голодные, обкусанные комарами, уставшие до слёз и перенервничавшие братовья, учуявшие запах еды.

А в это время в Москве их старший брат с напарником дежурили на объекте, куда их срочно послал Хантеров:

– Ну ты и придумал! Уважаю! – протянул Петровский. – А если они потом поймут, что получилось с деньгами, не обвинят тебя или тётку в краже?

– Нет. Я по знакомству проконсультировался со Звонниковой, она посмеялась, но подсказала, как оформить. В договоре всё сделано по принципу декларируемых денежных средств.

– А… это как на таможне? – сообразил Петровский.

– Ну да. Сейчас же можно вывезти наличными в валюте определённую сумму – не больше. Её надо указать в декларации. Всё, что свыше, или конфискуется, или выписывается штраф от пятидесяти до двухсот процентов. То есть, если человек собрался вывезти на сто долларов больше, чем имеет право, то должен заплатить штраф в размере двухсот долларов. У нас примерно такой же механизм прописан в договоре – все средства, которые превышают оговорённую «задекларированную» сумму, явно везутся для мошенничества моих братцев, поэтому подлежат конфискации.

– То есть ты их ещё и пожалел? Не стал штраф накладывать за провоз денег? – рассмеялся Петровский.

– Не столько пожалел, сколько понимаю, что пережимать тоже нет смысла. Всё хорошо в меру, – изрёк предусмотрительный Бошинов. – А так – может, хоть договоры начнут читать, и то дело! Да и родители смогут вздохнуть свободно.