Глава 38. Хвост миллионов

Когда у человека жена – главный бухгалтер, то волей-неволей приходится узнавать, что именно благоверная, от которой искрит от ярости, думает о новых бухгалтерских правилах, о письмах Минфина, об инструкциях к заполнению деклараций, а ещё – о сведении баланса:

– Да чтоб ему ни дна ни покрышки! – шипела Мария Хантерова, гневно уставившись на экран ноутбука. – Где? Где ты, гад такой, засбоил? Не идёт на восемь тысяч, и всё тут!

Хантеров косился на очень злобную жену, косился… а потом уточнил:

– Маш, у тебя же там всё в таком округлении, что эти восемь тысяч абсолютно не играют роли…

– Кирилл, ты что? Не понимаешь? Эти восемь тысяч могут быть хвостом миллионов, которые потерялись из-за неправильной проводки или глюка в программе! Придётся смотреть по обороткам! – она щёлкнула ногтем по клавише, отправляя документы на печать. – Ненавижу бухгалтерию! – сообщила она.

– Может… увольняйся? – предложил Хак, прекрасно зная, что будет дальше – эти разговоры у них происходили периодически и заканчивались всегда одним и тем же.

– Хунта! – Маша так сверкнула глазами в сторону мужа, что тот рассмеялся и поднял ладони, показывая, что сдаётся. – Я тебе миллион раз говорила, чтобы ты не заводил такие разговоры!

Хунтой она звала Хантерова, потому что утверждала, что он похож на одного из героев повести «Понедельник начинается в субботу» Стругацких.

– Вылитый Кристобаль Хозевич Хунта, – процедила она, глядя на мужа. – Великий инквизитор! Только расслабься, как ты тут как тут со своими идеями по увольнению!

– Так это ты расслабилась, оказывается! – веселился Хантеров. – А я думал, собиралась ноутбук в окно выбросить! С воплями о том, как ты ненавидишь бухучёт!

– Надо было сегодня на работу идти, а не поддаваться твоим уговорам… – вздохнула Маша. – Сидела бы сейчас в офисе, работала бы спокойно…

– Метала громы и молнии в пролетающие мимо самолёты, – в тон Маше продолжил Хак. – А так сидишь в законные свои выходные на даче, рычишь на баланс, расслабляешься… лепота!

– Так, всё! Отстань от меня, а то я в тебя сейчас все эти распечатки брошу! – пригрозила Маша, добыв из небольшого принтера, который ей пожертвовал добрый и заботливый директор, пачку бумаги с оборотками, в хитросплетениях которых прятались восемь тысяч, а может, и восемь миллионов…

Через полчаса ожесточённого шуршания, бормотания и порыкивания в сторону проклятой работы Маша нашла нестыковку, помянула добрым словом обновление программы, из-за которого одна операция была проведена два раза, решила припомнить это подчинённой, не проверившей свой участок работы, а потом довольно отодвинулась от стола – баланс пошёл, отчёты уже сделаны, выходные в полном её распоряжении, дети, муж и его племянник Иван что-то готовят у мангала и стараются как можно тише шуметь, опасаясь её побеспокоить, ибо это чревато, да и вообще, жизнь удалась!

Но… но ей и в голову не могло прийти, что те самые её «восемь тысяч, за которыми могут стоять восемь миллионов», накрепко запомнились мужем, и стали причиной очень странного дела, порученного одному из подчинённых Хантерова.

Собственно, изначально дело таковым и не было – просто отрывок фразы, которую уловил Хак, когда в понедельник приехал на работу:

– Представляешь, козёл в стельку пьяный!

– Какой козёл? Ты поточнее можешь? И почему именно козёл? Может, он очень приличный тип?

– Козёл натуральный! С рогами и копытами! На конюшне у нас живёт! Да не тормози! Ну, ты что, не слышал? У нас в подмосковном концерновском доме отдыха конюшня!

– Ааа, это… а почему там козёл? Там же какие-то супер-классные кони!

– Да в конюшнях, оказывается, козлов часто держат, вот и там завели. Нет, он забавный, вообще-то умный и хитрый, но вот уже несколько раз был пьяный до непотребства! Прикинь, вышел к людям, копыта расставил, качается, вопит чего-то…

– Чего вопит?

– Да почём я знаю, чего? По-козлиному чего-то… ощущение было, будто он всю правду-матку про окружающих рассказал. С использованием обсценной лексики.

– Чего?

– Козлиным матом!

– Ааа, понятно!

– А потом начал какие-то коленца выписывать, то направо, то налево, люди снимают, смеются, он злится. Думаю, что там всем бы досталось, но он на копытах едва держался, поэтому чего-то взмемекнул и свалил отсыпаться.

– Небось, какой-то шутник развлекается – поит козла, а потом наблюдает.

– Наверное…

Сотрудники разошлись по своим делам, а Хак, притормозивший за углом, нахмурился. Казалось бы, какое дело начальнику службы безопасности и по совместительству другу владельца концерна до нетрезвого козла? Но кольнула Кирилла Харитоновича тонкая острая иголочка беспокойства, а это значило, что что-то сильно не нравится его интуиции, чутью, ещё чему-то там, благодаря которому о Хаке легенды в концерне ходили.

– Козёл, значит… Пьяный. Ладно, посмотрим, – пробормотал Хантеров и тут же усмехнулся. – И я даже знаю, кто именно будет смотреть!

Бошинов прибыл на работу вовремя, написал отчёт о проделанной работе по заданию о краже капибары, с удовольствием потянулся и только-только собрался уточнить, куда делся его напарник, как ему позвонило начальство и велело прибыть за новым заданием.

Задание проследить за козлом и выяснить, кто и с какой целью его поит спиртным, вызвало у Бошинова некий ступор.

– Вася… Василий! – окликнул подчинённого Кирилл Харитонович.

– А? – уставился на него ошарашенный Бошинов, который раньше наивно предполагал, что все стенания напарника о его проклятии – абсолютно нелепых вещах, которые ему приходилось делать по работе, это так… художественный свист. Ну, подумаешь, не повезло.

Правда, теперь Василий всерьёз размышлял о возможности заразиться этакой нелепицей!

– Вась, если ты не в состоянии выполнить задание, я его кому-нибудь другому поручу, – обманчиво мягко предложил Хак.

Люди, малознакомые с Хантеровым, могли бы принять это предложение за чистую монету, а потом очень сильно об этом пожалеть…

– Никак нет, Кирилл Харитонович! – Бошинов знал пределы, за которые с Хаком заходить точно не следовало. – Я просто удивился.

– Удивляйся менее заметно, – посоветовал Хак. – Поедешь в дом отдыха, поселишься там как отпускник, путёвку тебе сейчас выдадут, но смотри мне, не расслабляйся!

– Обижаете, Кирилл Харитонович, – прогудел ответственный Бошинов.

– Вижу, ты не очень понимаешь… ладно, намекну. Вспомни, сколько стоят те лошади, которые у нас там стоят… я не имею в виду покатушечных, для отдыхающих, я имею в виду племенных!

Вот тут уж Бошинов напрочь забыл о глупостях с проклятием, подобрался, прищурился – явно начал соображать.

– Вот, теперь можешь идти. Кстати, Петровский в Новосибирске, вместе с группой расследует утечку данных, и, если тебе нужен будет помощник, сообщишь Палашову, мы тебе пришлём Котика.

Потенциальное участие Котикова делало дело отнюдь непростым – Сашку на простые просто не посылали.

– Так, значит… дело о нетрезвом козле! Леди Агата Кристи в ауте! – мрачно бормотал Бошинов, возвращаясь домой, где на него налетел отец:

– Вася, это правда, что вы с Леной и Мишкой к Петровским собираетесь?

– Ну да… хотели, когда у нас отпуск будет, к ним на дачу съездить, они давно приглашали, а что?

– А то, что нечего туда кота таскать!

– Почему это?

– Да потому что кот домашний, там чужая для него обстановка, чужие люди, животные незнакомые… Да и щенка зачем возить? Она маленькая…

– Пап, она чудесно переносит переезды. Да и вообще, с ней позаниматься хорошо бы, пока у меня есть возможность.

– Ладно, хорошо, я понимаю, что Бруня с вами поедет, хоть и это абсолютно необязательно, но Шефа-то зачем везти?

– Пап, погоди… то есть ты не против присматривать за нашими животными, пока нас не будет? – Бошинов старательно удерживал на физиономии бесстрастное выражение.

– Эээ, мы с мамой, так уж и быть, готовы присмотреть, – осторожно согласился Бошинов-старший. – Просто потому, что вам может быть неудобно их перевозить!

– Или просто потому, что ты с Шефом беседуешь по душам, когда думаешь, что вас никто не слышит, а с Бруней спишь? – рассмеялся Василий.

– Да что за глупости… – тут же разворчался Илья Дмитриевич. – Не тешь себя этой надеждой! Я как был против этого зоопарка, так и остался против!

– Да-да… только при этом у тебя на тапочках сидит щенок и глаз с тебя не сводит, а твоя левая рука, конечно же, чисто случайно гладит кота! Они тебя сдали, пап, с потрохами! – очень серьёзно ответил Вася. – Ладно тебе… хоть сам себе признайся, что тебе они тоже нравятся, и что ты будешь скучать, когда мы уедем. Нет, извини, но Шефа мы тоже возьмём, иначе Маринка Петровская никакого покоя Мишке не даст, но мы ненадолго, а когда приедем, вся живность будет тебе очень рада!

И тут же, пока отец не успел придумать себе ещё какую-то отговорку, Василий продолжил, задав отцу вопрос по делу:

– Слушай, ты же рассказывал, что в молодости в конюшне часто бывал.

– Бывал, и что? – Илья Дмитриевич с радостью переключился на новую тему – сложновато вот так легко взять и признать, что ты оказался кругом неправ.

– Зачем в конюшнях держат козлов?

– Козлов? – удивился Илья Дмитриевич. – Ну и вопрос… Бытовало такое мнение, что козлы отгоняют домовых, которые пугают коней. Правда, потом выяснилось, что это не домовые, а ласки – им нравится конский пот… точнее соль, которая выделяется после того, как высохнет пот. Они забираются на спину лошади и слизывают эту соль, но кони-то пугаются, нервничают, отдохнуть у них уже не получается.

– А козлы-то тут при чём?

– Они воняют, Вась… ты же у Галины был, коз видел.

– Да я уж знаю, что воняют.

– Вот этот запах категорически не нравится ласкам. Так говорят, по крайней мере…

– А почему ты сомневаешься?

– Понимаешь, я у ласок не спрашивал, что им нравится, а что нет, зато видел, как козлы за крысами охотятся! Думаю, что, когда за лаской несётся практически стокилограммовая махина с копытами, которая, если что, и по стенке пробежаться может, ласке это не нравится ещё больше, чем козлиный запах!

– То есть, они типа охранники?

– Точно! Козлов и в овечьи отары ставили.

– А туда-то зачем?

– Овцы туповаты по природе, а козлы активные, любопытные и умные. Очень умные. Стадо овец, которое возглавляет козёл, гораздо с меньшей вероятностью попадёт в беду. Козлы-то везде свой нос сунут, всё увидят, за всем проследят, а главное – выводы сделают!

– А! Понятно… – Василий призадумался. – А спиртное они любят?

– Это да… что есть, то есть. Только к чему вдруг такие вопросы? Я надеюсь, ты не собираешься козла заводить? – рассмеялся Бошинов-старший.

– Нет, вот козла точно не собираюсь, просто он у нас вроде как пострадавший, а может, и взяткополучатель, пока не знаю…

Оставив родителя в глубокой задумчивости, Василий отправился собирать вещи в «отпуск», и через три часа он уже был в доме отдыха.

– Красота! Может, приехать сюда потом с Ленкой и Мишкой? Благо отец и мама за животными не просто присмотрят, так ещё и делить их всё время будут! – усмехнулся Бошинов. – Вот же упрямцы! То отец Бруне пузо наглаживает, делая вид, что вообще ни при чём, то мама ей творог на рынке покупает. Причём уверяет, что магазинный никуда не годится, что детям надо рыночный.

Он ещё какое-то время повспоминал забавные моменты, отметив, что с появлением животных в доме гораздо чаще стал слышен смех.

– Даже с учётом того, что Брунька слопала отцовские старые кроссовки и пожевала несколько книг, атмосфера явно повеселела.

Размышляя об этом, Бошинов прогуливался вокруг, вроде как знакомясь с окрестностями, а потом «случайно» забрёл к конюшням.

Козла видно не было, поэтому Василий решил, что пока познакомится с обстановкой – вот, попросит верхом прокатиться, благо, как отдыхающий, имеет на это полное право.

Отправился искать конюхов, удивляясь, почему это в конюшне с образцовым порядком не видно никого из персонала, а услышав звуки энергичного спора, проще говоря, ругани, отправился на звук.