Глава 43. Целое стадо козликов

Синьков ничего не понял – он сидел на траве около отогнутой рабицы и тупо моргал, глядя то на воющего неподалёку зама, которого придерживал какой-то незнакомый тип, то на появившихся из зарослей людей, которых внезапно стало как-то много.

– Кто? Кто вы? – слабым голосом спросил он у подошедших.

Лучше бы не спрашивал…

– Полиция, Следственный комитет, служба безопасности концерна… – с каждым новым представившимся голос Синькова, машинально повторявшего услышанные слова, становился всё слабее и слабее.

– Они самые! – бодро подтвердил тип, который передал всё ещё завывающего что-то Бортина в надёжные руки людей в форме. – А чего это вы, Игорь Иванович, так приуныли? Вы что, не поняли, что если бы не наш нежданный визит, то лежать бы вам на этой травке с проломленной головой! Причём выглядело бы это как натуральный несчастный случай!

– Да, вполне правдоподобно, кстати! Конь лягнул, и всё! – подтвердил один из полицейских, освещая фонарём деревяшку с набитой на неё подковой. – И никто бы и не подумал на того типа! – он кивнул в сторону, откуда всё ещё доносился вой Бортина.

– Конь лягнул… – просипел Синьков, хватаясь за голову – То есть он это специально? Так я его раздражаю, что он избавиться решил, а не увольняться? Воспользовался случаем?

– А ведь вы, Игорь Иванович, ничего так и не поняли! – вздохнул первый из непрошеных собеседников. – Это было запланировано с самого начала!

– О чём это вы?

– Да о том, что вам предназначалась роль козла отпущения!

– Да вовсе нет! Не мне, а Артёму Эдуардовичу!

– А как бы можно было его всерьёз подозревать? – удивился собеседник. – Он на работу устроился-то всего-ничего – полтора месяца назад. В лошадях вообще никак не разбирается, забор и бытовки конюхов, а также собаки, были «подготовлены» к этому мероприятию до его прибытия.

– Ну, правильно… – кивнул Синьков, от шока не очень-то соображающий, с кем он говорит.

Он держался за твёрдую истину – его зам совсем свихнулся от зависти, вот и накинулся. Это соображение как-то примиряло его с реальностью, вот он и продолжал:

– Он устроился, увидел, что тут можно спереть коней, вот и затеял всё это, – объяснил он свою точку зрения.

– И куда бы он коней дел? Да он даже не знает, как коневозки заказать, – рассмеялся Бошинов, накануне уточнивший эти подробности у Мясникова. – Нет-нет, Артём Эдуардович исполнял роль носителя репутационных рисков для вашего прошлого директора.

– Как это?

– Да очень просто – ваш прошлый директор Нилов не собирался влипать в скандал и терять работу, поэтому выбрал себе в преемники такого недалёкого типа, как Артём Эдуардович. Я уверен, что в документах мы найдём записи о том, что старый директор предупреждает нового о необходимости срочных работ по замене забора, возвращении на место бытовки, где ночуют дежурные конюхи, и собак. Нилов вообще очень предусмотрительный тип! Нового директора бы, конечно, уволили с ходу, свалили бы из-за этакой лёгкой подставы, а с Нилова и взятки гладки – он-то предупреждал. А вот роль главного злодея была отведена вам!

– Что за ерунда?

– Как же ерунда? Вещи, которые тут творились, никак не могли пройти мимо главного конюха! А раз так, вы – самая лучшая кандидатура для роли преступника! Вам кое-что предложили, вы не смогли отказаться, стали участвовать в этой затее, но не поняли, что, во-первых, выгоднее вам не платить, а во-вторых, если бы что-то пошло не так, то вы бы всё рассказали! Вот вас и употребили на благо Нилова!

– На благо… – просипел Синьков.

– Разумеется! Вы выполнили всю грязную работу, потом пали бы жертвой лошадиной подковы, а дальше уже посмертно приносили бы пользу своему бывшему начальству, отводя от него любое подозрение. А Константин Васильевич Бортин запросто мог бы перейти на ваше место.

– Что? Так этот мерзавец всё ещё на моё место метил? То есть, это реально было задумано заранее? – возмутился Синьков.

– Да вот на это посмотрите! – Бошинов кивнул на деревяшку с подковой. – Торец деревяшки вырезан в форме копыта, и уже на него набита была подкова. Похоже это на покушение в состоянии аффекта?

И этот довод решил дело…

Синьков с ужасом рассматривал импровизированное копыто, которое должно было отправить его на тот свет – для удобства дальнейшей жизни Нилова, и, наконец-то, дозрел:

– Ах они таааак! – протянул Синьков, до которого только сейчас стало доходить, что в этой истории, благодаря продуманности Нилова, козлов отпущения было полно! – Тогда давайте… давайте я вам про них всё расскажу! Эти… показания дам!

– Давайте-давайте! Тем более что это сильно облегчит вашу участь, – душевным тоном посоветовал ему Бошинов, кивая сотруднику СК, который поджидал рядом «дозревания» главного конюха.

***

Сергей Сергеевич Нилов имел все основания быть собой довольным – он провернул дивное дельце, которое должно было его прилично обогатить, да ещё полностью подчистил за собой все «хвосты»:

– Кроме Бортина, – думал он, мягко покачивая в округлом бокале дорогой коньяк. – Пока он будет молчать – побоится, что на него повесят кончину Синькова. А потом… потом я подумаю, как с ним быть. Оставлять так – неразумно. Он – единственный, кто может связать меня с тем происшествием, да ещё обвинить, что это я его заставил убрать Синькова! В конце-то концов, леса у нас густые, лис и кабанов в лесах хватает, осенью им можно будет оставить угощение, а к весне они и косточки растянут по лесу – никто его не найдёт!

Единственным «тонким» местом в этой истории была «мена» домами отдыха. Сейчас Нилову это уже не казалось такой хорошей идеей, хотя он и тут подстраховался – запасся справками от невролога о том, что по его состоянию здоровья рекомендуется снижение рабочей нагрузки:

– И что могло быть естественнее? Да, я уже не мог соответствовать рабочим требованиям концерновского дома отдыха, поэтому уволился, а передавая дела, пообщался с преемником, понял, что его бывшее место работы мне более чем подойдёт, вот и отправился туда, и конечно же, меня взяли! – размышлял он. – Да, поначалу я хотел использовать старую конную базу в лесу, хорошо, что передумал – это опасно! Глупо так подставляться!

***

Нет-нет, подставляться Нилов и не собирался, поэтому его двоюродный брат приобрёл на своё имя небольшую разорившуюся ферму, где был вполне-вполне приличный коровник, который удалось довольно быстро переделать под небольшую конюшню.

– Вообще не подкопаться! Кобылки уже там, конюхов предоставили заказчики – им-то нужно, чтобы кобыл покрыли именно те жеребцы, крови которых им требуются, так что их люди за всем и проследят! А потом сами же избавятся от лишних доказательств… я к этому вообще никакого касательства иметь не буду! Да, жаль, конечно, таких красавцев, но как только заказчики получат от вывезенных в Казахстан кобыл жеребят нужных им статей, эти жеребцы уже будут лишними. Да, разумеется, их генетический материал будет на всякий случай передан заказчикам – когда-то же и у них будет работать база ДНК, но сами жеребцы будут утилизированы так, чтобы их никто никогда не нашёл. Проще всего будет их сдать через третьи руки на мясокомбинат. Люблю… изящные решения! – размышлял довольный Нилов, лениво попивая коньяк в приятной компании – он специально пригласил к себе в гости своего зама и ещё несколько человек – алиби лишним не бывает.

Впрочем, как выяснилось, иногда и оно не поможет! Правда, пока любитель подстав и изящных решений об этом не знал.

Из отловленных около выезда на шоссе коневозок выволокли водителей, которые по-русски упорно не говорили.

– Да и подумаешь, – фыркнул один из хаковских сотрудников. – Я казахский знаю, переписка в смартфонах есть, распоряжение отписаться, когда выедут на шоссе, есть, вот оно! Отписываемся?

Через несколько минут на запасной смартфон хитроумного Нилова, в который была установлена «левая» сим-карта, пришло долгожданное сообщение, получив которое, Сергей Сергеевич расслабился окончательно, решив, что дело сделано!

– А у нас-то ещё конь не валялся! – спохватился Бошинов. – Гм… нет, уже валялся! – прокомментировал он «валяние» коня – один из породистых жеребцов, рассерженный странными ночными перевозками, расчётливо упал на траву, стараясь задеть копытом чужака, посмевшего взять его за повод.

– Хулиганит! – констатировали окружающие.

– Ну разбудите уже кто-нибудь Мясникова! – приказал Бошинов. – Что он там, вместе с козлом, что ли, дрыхнет?

Он был слишком строг к конюху – тот уже бежал, тяжело припадая на ногу и размахивая руками:

– Что? Что тут происходит?

– Не волнуйтесь, это у вас просто коней украли, – Бошинов попытался ввести конюха в курс дела, добавив:

– А теперь вернули! – но услышав первую часть фразы, Мясников схватил вилы и начал искать врагов.

– Алексей Алексеевич, да опустите вы вилы, всё уже хорошо. А будет ещё лучше, если вы вот ту зверюгу утихомирите, – вздохнул Бошинов, указывая на коня, который исправно валялся на траве, видимо, таким образом выказывая окружающему миру своё к нему отношение.

Стоило Мясникову подбежать к вредной зверюге, как тот моментально изменил и мнение о мире, и поведение.

– Да ты ж мой хороший, да ты ж золотой! – ворковал конюх, а конь в ответ что-то фыркал, явно жалуясь на неподобающее обращение.

За отцом примчались обе его помощницы, тут же перехватив растерянных жеребцов у сотрудников полиции и отправившись с ними в конюшню – ставить на место и успокаивать.

Чуть позже прибыл и ещё один конюх – темноволосый племянник Мясникова.

– Чё? Коней покрали? – изумился он, а потом уставился на так и сидящего в сторонке на траве главного конюха. – Эээ, Игорь Иваныч, а вы тут чё?

– А это он тут коней крал, – непринуждённо объяснил ему Бошинов. – А вы как пособник пойдёте!

– ЧЁ? – изумился Александр. – Да я вообще ни сном ни духом!

– А кто козла поил? – уточнил Василий.

– Не знаю…

– Врёшь! – возмутился главный конюх. – Ты и поил!

– Да вы ж сами сказали…

– Да мало ли что я сказал! – по привычке рыкнул Синьков. – Поил-то ты!

– А, кстати, зачем? – поинтересовался Бошинов. – Нет, я понимаю, зачем это понадобилось главному конюху, но вам-то для чего?

– Да он мне сказал, что поспорил с кем-то… мол, что козлы любят выпивку, – развёл руками Сашка. – А чё? Он начальник. Раз сказал напоить, я и поил.

– Ах ты гад такой! – из конюшни вылетели обе рыжеволосые близняшки и рванули к двоюродному брату. – Так это из-за тебя всё?

Наверное, он не ожидал физического воздействия, но слабой девушке на конюшне делать нечего, так что вцепились в него вполне себе серьёзно.

– Да отстаньте! Я вашего козла не резал! Батьку вашего ругайте! Ему вон начальство как сказало козла того… Так он тоже послушался! Уййй, да отцепите вы от меня этих фурий! Они ж мне все волосы повыдерут, а ещё лягаются!

Призывы о помощи пропадали даром – почему-то все окружающие были заняты своими делами, как-то не торопясь на помощь к типу, голова которого ему была нужна только для того, чтобы в неё есть и ею разговаривать.

А! Вот и ещё она пригодилась – настучали по ней прилично!

Впрочем, громкий крик главного конюха вскоре прекратил эту экзекуцию.

– Ка-ка-как-ка? – квохтал он, тыча пальцем куда-то в темноту. – Ко-ко-коз…

Из густой темноты поздней июньской ночи выдвигался… выдвигалось что-то странное – здоровенная белая рогатая животина, увенчанная внушительными рогами, вряд ли могла кого-то так уж напугать. Но в данном случае трагизма прибавляло огромное тёмное пятно на шее козла, по мере продвижения его к свету обретавшее зловещий красный цвет. Ещё очень смущала абсолютно ненормальная походка объекта – он пошатывался из стороны в сторону, ноги заплетались, глаза были полузакрыты, голова тряслась и явно держалась нетвёрдо, отчего испачканная борода то мела траву, то задиралась к ночному небу.

– Козлозомбь! – сдавленно вскрикнул Сашка. – Ёлки-палки-моталки! Он… он вернулся!

Лучше бы он молчал, и желательно в тряпочку, потому что, расслышав знакомый голос благодетеля, Гаврила сфокусировался на Сашке и попёр к нему. То, что у него на пути оказался главный конюх, заверещавший что-то совершенно неприличным фальцетом, козла абсолютно не смутило – Синьков сидел на траве, так что не был воспринят Гаврилой как нечто всерьёз требующее оббега.

– Как шёл, так и шёл! Вообще ничего не заметил! Во козёл! – с некоторым даже восхищением прокомментировал ближайший к Бошинову сотрудник полиции. – Хорошо, что наши это снимают, а то ж потом поди докажи, что это козёл гражданина… так уконтрапупил! Интересно, а гражданин теперь всегда таким голосом говорить будет или потом оклемается?

– Кто ж его знает… – флегматично отозвался Бошинов, наблюдающий за вполне удачной попыткой Сашки забраться с разбегу на столб. – Может, и будет… в любом случае, за попытку лишения жизни ценного охранного животного и кражу ещё нескольких дорогущих коней некоторое изменение голоса – невеликая плата!

– Это да, – покладисто согласился полицейский. – Это по нему прямо возмездие проскакало... Слушайте, а чего этот тип всё на столб ползёт и ползёт? И, что показательно, у него получается!

– Это он козла-зомби боится… странный такой, – щедро поведал Василий. – Вот верите, всю бы ночь смотрел!

– Верю! Чистый сюр! – согласился с Бошиновым собеседник. – О, а там что? Чего они тут все такие нервные-то? – полицейский проводил взглядом Бортина, который увидел залитого краской козла с заплетающимися копытами и забился в наручниках, силясь вырваться и убежать.

Его слишком активные действия вызвали вполне ожидаемую реакцию у сопровождающих, так что вопли стали ещё сильнее.

– И он козла боится! – поставил диагноз Бошинов. – Тут этот козёл – главная движущая сила совести для козлов человеческого рода! Прямо хоть в каждый филиал концерна таких Гаврил на всякий случай заводи. О! Да неужели же вы почтили нас своим присутствием! – поприветствовал он своего коллегу, который и должен был следить за порядком в этом доме отдыха. – Счастье, счастье посетило наш дом!

Местный безопасник, наконец-то обратив внимание на какую-то странную активность около конюшен, протёр глаза и отправился полюбопытствовать, что это там такое, а вот теперь он смотрел на воющего зама главного конюха, которого уводили полицейские, его непосредственного начальника, припадающего к земле и неожиданно тонко визжащего, а ещё на хорошо знакомого ему конюха Александра, на приличной высоте обхватившего столб и молча мееедлееенноо соскальзывающего вниз – в объятия жаждущего Гаврилы.

Некоторое время этот бдительный и ответственный человек стоял и хлопал глазами, периодически потряхивая головой, а когда понял, что от этого реальность на место не утрясается, хоть тресни, полицейских у конюшен по-прежнему много, забора нет, а безобразия с сотрудниками имеются в полном наличии, он выдал:

– А чего это вы тут делаете? А?