Глава 42. Козлик отпущения

– Ну, наконец-то хоть что-то сделали так, как я сказал! – вздохнул Артём Эдуардович, недовольно покосившись на экран смартфона. – Только зачем мне было эту гадость-то высылать? Фу, аж противно! Аппетит испортил!

Он покосился на тарелку, на которой красовалась куриная грудка с овощами, отодвинул гаджет подальше от себя и проворчал:

– Не дом отдыха, а бардак какой-то! Козлы пьяные, кони эти ещё… Вот раньше не было у меня коней и нормально всё было!

Конечно, он несколько грешил против истины – когда он работал в предыдущем доме отдыха, то у него в хозяйстве был всего один корпус и разваливающиеся лесные базы отдыха, которые он и не собирался восстанавливать, ибо это лишнее. Он вообще очень любил отсекать «лишнее»!

Зачем вот возиться с чем-то, отчего лично тебе одна головная боль? А? Правильно! Незачем!

– Кони… да зачем они мне тут нужны? От них грязь, шум, проблем море! А к коням ещё и конюхи прилагаются, и с ними сложностей не оберёшься! А ещё собаки и проклятый козёл! Да где это видано, чтобы в доме отдыха был козёл? – возмущался он, когда устроился работать на новое место.

Да, безусловно, здесь была гораздо, гораздо выше заработная плата, только вот беда в том, что и работы к ней прилагалось больше! Несколько прекрасных корпусов, дальше в лесу – отдельные домики для отдыхающих, озеро с песчаным пляжем и лодочным прокатом, отличная столовая, фактически ресторанного уровня, крытые спортплощадки, огромный парк и конный комплекс, разумеется, требовали приличных трудозатрат. Но Артём Эдуардович по какой-то загадочной причине из всего этого положительно воспринимал только зарплату, а вот увеличившийся объём работ его… раздражал.

Особенно выводил из себя конный комплекс! Да, не разбирался он в этом и вникать не хотел! А хотел, чтобы оставили его в покое со всей этой ерундой. А то из конюшни постоянно какие-то докладные ему носят, всё время чего-то от него хотят… А все зачем? Для дурацких коней?

– Зачем лезть на здоровенную психованную махину, которая может сбросить, лягнуть, укусить, елозит под тобой, пахнет и гадит? И ради всего этого ещё и кучу народа держать на работе, море денег на содержание всего этого тратить, а ещё этот козёл…

Если лошадей Артём Эдуардович Билин ещё как-то терпел, наверное, потому что внимательно рассмотрел количество нулей в их балансовой стоимости, то от козла сразу решил избавиться! Эта мерзкая рогатая скотина, которая в первый же его рабочий день выставила его на посмешище, взмемекнув рядом и заставив заорать и унизительно отпрыгнуть, не заслуживала права на существование, и особенно в его доме отдыха!

Нет, разумеется, он прекрасно сознавал, что дом отдыха принадлежит концерну Миронова, но хозяин-то тут он? Он! А значит, надо будет потихоньку избавляться от всего лишнего, ненужного и раздражающего! И первым под его зачистку территории от всего лишнего, разумеется, попала никчёмная и ни к чему не пригодная рогатая скотина.

Да, конюхи ему что-то такое мямлили о том, что козёл заведён не просто так, что он в конюшне нужен, ещё какую-то ерунду говорили, но Билин точно помнил, что от козла молока не дождаться, а раз так, надо его убрать и дело с концом! Когда Артём Эдуардович узнал, что козёл ещё и пьянствует, а потом в таком виде шатается по конному комплексу, то его уверенность в том, что это безобразие срочно надо утилизировать, переросла в прямой приказ Мясникову.

Почему Мясникову? Да потому что Артём Эдуардович всеми фибрами своей души не переносил тех, кто мутит воду в его коллективе и поднимает какой-то шум! Наткнувшись на конюха, который местному сотруднику службы безопасности пытался рассказать о том, что конюшня осталась без охраны, новоиспечённое начальство взъярилось и прямым текстом обрисовало будущее смутьяна:

– Уволю всю семейку! Понял? Тоже мне, нашёлся тут один умный, а то без него никто ничего не знает! Вон! Вон отсюда! – разошёлся Билин. – Да кому вообще нужны ваши дурацкие кони? – полетело вдогонку опешившему конюху.

К счастью, безопасник эту сцену воспринял исключительно благодушно – он тоже не любил лишние проблемы, так что никаких последствий не было.

С чего Артём Эдуардович взял, что его деятельность будет одобрена собственником, то есть концерном? Всё просто – ему и в голову не приходило, что может быть как-то иначе – слишком мало он работал на новом месте, чтобы с ходу осознать особенности его нового работодателя, а понимания того, что работать в принципе надо не так, как тебе удобно, а как следует, у Билина и вовсе не наблюдалось.

К тому же и предыдущий директор и не подумал как-то его предупредить, да и зачем бы? Козлов, а тем более козликов… отпущения никто никогда не жалел.

Когда Артёму Эдуардовичу позвонил главный конюх Игорь Иванович Синьков, Билин с наслаждением ужинал, полностью выбросив из головы отвратительное фото, присланное ему бестактным конюхом.

– Сено привезли мокрое? А вы куда смотрели? И вообще, у меня уже закончился рабочий день! Что вы мне названиваете?

– Сено мокрое было внутри валка… для того, чтобы это понять, его надо было разворошить! – терпеливо объяснял главный конюх. – А названиваю я, потому что мне нужно срочно заказывать новое, иначе уже завтра лошадям нечего будет есть. У нас тут фермер имеется… он может привезти хорошее сено уже завтра утром, но для этого я ему сейчас должен сказать, берём мы его или нет.

– Ну берите тогда! – капризно отозвался Билин. – Никакого порядка в вашей дурацкой конюшне нет! Хотя… с этого момента кое-что будет лучше!

– И что? – уточнил Игорь Иванович.

– Я наконец-то избавил дом отдыха от этого проклятого козла! – с гордостью заявил Билин. – Мясников его… утилизировал по моему приказу!

– Ааа, понятно, – отозвался главный конюх. – Вообще-то это вы зря! Козёл поднимал шум, если к конюшне подходил кто-то чужой…

Этого было достаточно – через секунду Билин устроил главному конюху дивную выволочку на тему «Я сам знаю, как нужно делать, а вы падите ниц, слушайте и повинуйтесь!»

Знал бы он, что главным конюхом разговор записывается, да и вообще Синьков исключительно доволен происходящим, слушая начальственные вопли как музыку.

Когда разошедшийся Артём Эдуардович счёл нужным прекратить звуковую экзекуцию, полностью и осознанно спровоцированную собеседником, Игорь Иванович Синьков сделал новый звонок:

– Всё готово. Да, можно прямо сегодня! Даже нужно, потому что, боюсь, взбрыкнёт Мясников – может сообщить через голову нашего тюленя-охранника в службу безопасности концерна.

– Да он же сам замазан! – возразил ему собеседник. – Будет молчать в тряпочку!

– Нет, не думаю. Вряд ли он сообразит, что и сам попадает под удар – кто козла-то прикончил, а? А кто его спаивал? Тут уж даже приказом дурня-Билина не прикрыться! Его племяш, конечно, понятия не имел, зачем именно козла поит, но сути это не меняет! – он довольно рассмеялся и продолжил:

– Это Лексеичу потом сюрприз от нас будет! – усмехнулся главный конюх, который по примеру бывшего руководства тоже приготовил себе громоотвод – семейство Мясниковых, благо Алексей Алексеевич давно и сильно его раздражал – вечно лез туда, куда его голова не лезла.

– Ладно! Тогда я присылаю коневозки! Бортин сказал, что отключит камеры и встретит машины, а ты по очереди выводи жеребцов.

– Да уж понятно, что не всех сразу, – с досадой сказал главный конюх – ему очень не нравилось участие в деле его зама, который много лет спал и видел, чтобы он, Игорь Иванович, освободил занимаемую должность. – Передерутся же!

Собственно, в это дело он влез именно из-за зама – Константин Бортин внезапно стал выполнять слишком много поручений директора, слишком часто общаться с ним напрямую, а это значило только одно:

– Подсиживает, гад такой! – шипел главный конюх, даже было собрался увольняться, но потом получил от директора предложение, от которого невозможно было отказаться:

– Жеребцов увезём, есть тут у меня на примете кое-какое место… Там и конюшня стоит! Там они покроют каждый по несколько кобыл…

– Вы забыли про анализ ДНК! – рассмеялся главный конюх. – Сразу же будет понятно, кто отец. И избежать этого никак нельзя – жеребята, не прошедшие контроль достоверности происхождения, не допускаются к регистрации в Государственных книгах племенных лошадей.

– Это у нас… а в Казахстане это только в планах. Так что мы продадим туда кобыл, которые будут по факту беременны от элитнейших жеребцов! А по документам – от племенного середнячка… – рассмеялся директор. – Старая схема на новый лад.

– И вы думаете, что найдёте покупателей? – сомневался главный конюх.

– Их УЖЕ готовы купить! С руками отрывают! Я бы к тебе и не обратился, но Костик один не справится – кони норовистые.

– А вы?

– А я, Игорёк, уволюсь и устрою на своё место одного дурачка, – рассмеялся Сергей Сергеич Нилов. – Дурачков, знаешь ли, не жалко!

– Это да… но риск…

– Какой риск? Забор – рабица, сетку можно просто снять, и вот тебе проход. От забора до дороги, куда машины пригонят, всего несколько метров. Бытовка конюхов перенесена, собаки далеко, камеры отключить – раз плюнуть, они всё равно периодически выходят из строя, благо у нас охранник больше интересуется отдыхающими девицами, а не конюшней. Так что он ночью точно не побежит выяснять, что и как. Есть только одна проблема!

– И какая же? – осторожно уточнил главный конюх.

– Козёл, Игорёк! Гаврила бдит почище любой собаки и сигнализации. Он такой шум поднимет!

– Так что это за проблема-то? – усмехнулся Синьков. – Его быстро можно… того…

– Можно, но пока не нужно – пусть это будет решение моего преемника! Сам понимаешь, пришёл человек на новое место, богатое, благоустроенное, жирное. Пришёл, осмотрелся и решил, что тут можно поживиться – спереть коней. И ведь как, мерзавец, рассчитал… – хохотнул Нилов. – Забор новый не поставил, кстати, ты потом докладную-то напиши на его имя – типа, очень надо, а то безопасность под угрозой!

– Обязательно! – кивнул Синьков, не понимая, что уже заглотнул наживку и даже поплавок потянул, показав, что на всё готов.

– А ещё про бытовку конюхов напишешь – только уже следующую докладную… и копии непременно себе возьми! – инструктировал главного конюха пока ещё действующий директор. – Так что сам видишь – у меня всё предусмотрено! Риска нет ни малейшего, зато твоя доля составит…

Названная сумма кружила голову почище, чем дорогой коньяк, сильнее, чем выигрыш на бегах – на эти деньги можно было…

– Да столько всего можно, что аж закачаешься! – судорожно соображал Синьков, а директор, усмехаясь, продолжил:

– А возможно, и побольше будет! И ещё… после происшествия ты зама уволишь, мол, за халатность, и останешься без конкурентов! Я ж вижу, как он тебя раздражает.

Это окончательно решило дело – работа здесь была прекрасная, и, если можно её не менять, а остаться на своём же месте, да ещё с деньгами, но без занозы – зама, так чего лучше-то?

Но Синьков задал ещё один вопрос:

– А с жеребцами потом что будет?

– Да ничего такого. Поработают на пополнение генофонда, а потом их найдут где-нибудь на поле… типа увезли похитители, а потом поняли, что без документов их не продать, вот и выпустили от греха подальше, – усмехнулся директор.

– Ааа, тогда хорошо. Тогда я согласен!

– Вот и славно! – усмешка превратилась в широкую улыбку, а уж что скрывалось под ней, никому чужому знать не полагалось.

Этот разговор и стал причиной множества событий, а главное – прибытия нескольких пустых коневозок, которые зачем-то остановились на пустой безлюдной дороге, по которой к конному комплексу подвозили фураж.

Игорь Иванович Синьков вошёл в темную конюшню, нервно потирая ладони:

– Так, ты пойдёшь первым! – он вошёл в денник потрясающего гнедого красавца породы английская верховая.

Конь занервничал, но Синьков привычно огладил шею коня, похлопал его по холке, надевая недоуздок:

– Пошли, пошли, мой хороший! Ничего страшного с тобой не случится, погуляешь с кобылками в своё удовольствие, а потом сюда вернёшься! – уговаривал он коня, выводя его из конюшни.

На секунду замер на пороге – как-то страшновато стало, даже странно, с чего бы?

– Риска ни малейшего! – напомнил он сам себе. – Виноваты новый директор и Мясников с племяшем. Вдогонку уволю Костика и буду в шоколаде!

Он заторопился, ведя коня на поводу, добрался до забора, в котором уже был устроен широкий проход, холодно кивнул Константину Бортину, придерживающему рабицу, чтобы дорогущие кони не оцарапались и не поранились, и шагнул к коневозке.

Первого коня пришлось поуговаривать – он ни в какую не хотел входить в незнакомое узкое пространство, но всё обошлось. С прочими было проще – они шли поспокойнее.

– Так, у меня всё готово! – сказал Синьков заму. – Сейчас Нилову отзвонюсь, и всё.

– Да я уже сообщил ему… – со странной интонацией отозвался Константин. – Иди к себе, а я сейчас тут следы подправлю. Натоптал ты.

– Нечего мне указывать! Сам подправлю! – рассердился главный конюх, покосившись на коневозки, которые развернулись и начали выезжать в сторону шоссе. – Чего ты тут замер?

– Да вот… жду, – непонятно объяснил Бортин.

– Чего ждёшь?

– А чтобы они уехали!

– Нафиг тебе? И вообще, не много ли ты себе позвааа…

Освещение было крайне слабым, но даже при свете половинчатой луны Синьков увидел и замах Константина, и блеснувшую в его руке странно знакомую изогнутую штуку, которая летела прямиком к его голове.

Правда, до виска главного конюха конская подкова, закреплённая на деревяшке, так и не добралась – из ближайших кустов бесшумно выпрыгнуло что-то большое и тёмное, перехватило руку Бортина, выкрутило её, отчего Константин заорал, и его крик эхом повторили на узкой подъездной дороге, где коневозки были остановлены сотрудниками полиции и службой безопасности концерна.