Глава 46. Всем сёстрам по серьгам и всем братьям тоже что-нибудь…

Если бы кто-то посторонний наблюдал за выражением лица Кирилла Харитоновича, когда он что-то черкал в блокноте, прикидывая шаги возможной акции возмездия под названием «А чтоб неповадно было», то явно почувствовал бы, что ему как-то не по себе.

Правда, свидетельницей этого была только его супруга, которая привыкла к тому, что мужа периодически лучше не трогать, ничего не бояться, но и не комментировать – понятно же, что физиономией он сейчас стаю волков распугать может, потому что продумывает контратаку.

– Причём, насколько я его знаю, это будет очень вкрадчивое и незаметное начало, разворот событий по нарастающей, а потом грандиозный обвал всего, до чего Хунта сможет дотянуться! – размышляла Мария Хантерова. – А дотягивается он обычно глобально! Короче, граждане, вам крупно не повезло! – она невольно, хотя и очень слабо, посочувствовала неразумным конкурентам.

Впрочем, пока планы разрабатываются, следовало навести порядок и в собственной вотчине.

– Так сказать, выдать всем сёстрам по серьгам, всем братьям – что заслужили! Да-да, мы вышли из этой ситуации без потерь, победа и всё такое прочее, но расслабляться нельзя! – думал Хак. – Хватает у нас любителей расслабона, как выяснилось.

И, разумеется, после этой блистательной виктории Хантеров как с цепи сорвался! Досталось всем! И начальнику службы безопасности Подмосковья, который просмотрел омерзительное поведение сотрудника безопасности, руководящего охраной в доме отдыха, и кадровикам, каким-то образом просмотревшим странное увольнение предыдущего директора дома отдыха, равно как и ещё более странное назначение Артёма Эдуардовича!

– Как можно было так опростоволоситься? – с омерзительно ледяной физиономией вопрошал Хантеров своих подчинённых.

– Да просто… это же такой объект… там не особенно много того, что можно украсть, – промямлил какой-то особенно недальновидный тип, опрометчиво устроив себе море, нет, просто океан проблем!

– А! И как я не сообразил-то? – подхватил Хантеров, с энтузиазмом разворачивая кресло. – Вот именно так и аргументировали те, кто допустил вопиющее нарушение в работе. А это значит что?

– Что? – с беспокойством переспросил подчинённый.

– А это значит, что и вы тоже можете устроить на своём участке работы подобное безобразие! Следовательно, ваш участок переходит под руководство к другому, а вы на досуге пока поработаете простым охранником в одном из наших магазинов, заодно и поразмыслите о том, как на объекте, где «мало что можно было украсть», едва-едва не произошла многомиллионная кража и потеря невообразимой суммы, если репутационный вред вообще можно было бы оценить!

После этого команде программистов-разработчиков поступила приказ сделать программу-симулятор, в которой отрабатывались бы различные завуалированные ситуации, которые в результате могли бы угрожать охраняемым объектам или концерну в целом.

Ошарашенный переменой в судьбе сотрудник СБ, который совсем недавно был начальником охраны дома отдыха, оказался переведён в рядовые охранники на одном из самых проблемных объектов – ассенизаторском, как сформулировал Хак:

– Для жизненного равновесия.

Истерики его жены и матери ни к чему не привели, ибо отказаться от нового назначения он, разумеется, мог, но тогда бы был вынужден выплачивать непомерно большую сумму ущерба, причинённого его бездействием. Попытки этих женщин лично просить Хантерова о другом назначении для их мужа и сына тоже ничем позитивным не закончились:

– Знаете, я не верю, что вы не видели, что происходит – подчас женщины даже лучше мужчин ощущают, когда вокруг творится что-то не то, но вам было так удобно, да? Вот то-то и оно… Вы же предпочли, вместо того чтобы насторожиться да обратить на это его внимание, пользоваться удобствами положения. Так что же вы сейчас слёзы льёте? Он проспал всё, что можно, оставил без охраны отчаянно дорогих лошадей, пропустил атаку наших конкурентов, хотя тревожных звоночков более чем хватало, и я должен за всё это его поставить на новое тёплое местечко? С этим не сюда, а в отдел мечтаний, а мы тут реальностью занимаемся!

Реальность постучалась и к Артёму Эдуардовичу, который с жутчайшим изумлением обнаружил, что он, оказывается, был отвратительным директором дома отдыха!

– Вы абсолютно не соответствовали занимаемой должности! Да, вы не могли прикинуть последствия ваших поступков, так как никогда не общались с лошадьми, но, если уж взялись за работу с чем-то новым, обязаны были изучить вопрос досконально! Что предпочитаете? Оплачивать ущерб, который нанесли, или работать там, куда мы вас пошлём?

Возмущения Артёма Эдуардовича по поводу того, что ничего такого он делать не собирается, пропало втуне, ибо ему вручили его трудовой договор, где чёрным по белому были прописаны именно такие пути развития событий.

– Поедете управлять турбазой на Урале! – огласили ему вердикт. – Сумеете привести её в приличный вид и выйти на прибыльный уровень – вернём в Подмосковье.

Хантеров прокомментировал это назначение так:

– Ассенизаторов у нас уже хватает, даже ряды охранников там пополнились, а та турбаза – проблемное местечко. Вот пусть и попробует свои таланты на весьма отдалённом и вообще сложном объекте. Или он кое-что для себя поймёт, или хотя бы кадровый голод там утолит. Тем более что работать спустя рукава не посмеет!

Потом Хантеров принялся за кадровиков, которые уже через пару дней помчались жаловаться владельцу концерна на распоясавшегося безопасника. Увы, увы… ничем хорошим для них это не закончилось:

– Каждый должен делать свою работу. Кирилл Харитонович выполняет свои обязанности ОТЛИЧНО, а вот вы… насколько я понимаю, не очень. Так какие претензии к нему? – резонно заметил Миронов.

А вредный и мстительный Хантеров, ко всем прочим проблемам, усадил весь кадровый департамент за проверку личных дел сотрудников:

– Вот зверюга страшная! – стонали кадровики. – Лето же! Отпуска, а он?

А он прекрасно понимал, что хоть лето, хоть зима, проблемы от их просчётов могут появиться в любой момент. Впрочем, понимал он и ещё кое-что:

– Ругать и наказывать – это важно, но хвалить и поощрять абсолютно необходимо!

***

Хантеров лично съездил в дом отдыха, едва не ставший репутационной ямой-ловушкой для концерна. Съездил и сделал некоторые выводы:

– Временщик – умница! Разом подхватил всё управление, закрыв прорехи и обеспечив нормальную работу всех сотрудников. Главного конюха назначил из имеющихся – Мясников с этим действительно справится, судя по тому, что про него докладывал Василий!

Кроме этого, на конюшню вернулась и вторая дочь Мясникова, которую прошлый директор заставил заниматься офисной работой.

– Да какой смысл её держать на оформлении, если она прирождённый лошадник? – возмущался Алексей Алексеевич Мясников. – А у меня теперь свободная вакансия как раз для дочки – я племянника-то уволил! Сашка, гад такой… Это ж он козла поил, да ещё врал нам всем в лицо! Пусть катится к своей матери и там где хочет работу ищет! Так подвёл и подставил, что просто слов нет! Хорошо, что тот безопасник во всём разобрался, а то и Гаврилу пришлось бы… Даже говорить не хочется, что пришлось бы сделать. И нам такая беда была, если бы коней покрали! Нет уж, тупые да подлые мне тут не нужны!

Мясников не упоминал о том, что Сашка, после того как его сумели оторвать от столба, был уже не просто потрёпан, а серьёзно бит своими двоюродными сёстрами, да и сам Лексеич ему всыпал по-родственному. И это было, так сказать, официальным окончанием его работы на этой конюшне.

– И нечего про пустое языком болтать, – размышлял Мясников. – «Простородственников» мне тут не надо, родные – да, уж точно не помешают, а все прочие, да ещё которые гадости творят – пошли-ка лесом!

Он вообще считал, что все перемены получились к лучшему, даже если не брать в расчёт его повышение – конюшня теперь охранялась на совесть, а Гаврила, ставший личностью легендарной, завёл тесную дружбу с высоким, пусть и временным начальством, да ещё с главным безопасником.

Первый, наведываясь в конюшню, не забывал о печенье – как-то так исторически повелось, а второй, как человек практического склада ума, прихватывал с собой то яблоки, то морковку.

Понаблюдав за результатами работы нового главного конюха, временного управляющего и постоянного начальника охраны, Хантеров сделал определённые выводы, и вскоре управляющему пришёл приказ о его постоянном назначении на должность директора дома отдыха.

Кроме того, не были забыты и прочие участники последних событий: Котиков, в качестве поощрения, получил весьма приятную премию, а Петровский и Бошинов – не только премии, но и…

– Да пусть уже хоть отдохнут нормально! Да, оба одновременно, тем более что, насколько я в курсе, они собирались вместе с семьями побыть на Диминой даче, – скомандовал Хак, подписывая приказы об отпусках ценных сотрудников.

Оба, если честно, рассчитывали на небольшой отпуск, а получили…

– Ого! Ого-го! Это мы хорошо потрудились, раз нам такое выдали! – радовались оба «маляроштукатура». – Наконец-то хоть передохнём!

Сборы жён, которые с осторожным восторгом обнаружили, что их мужья, обычно неуловимые для летнего отдыха, реально отпущены в полноценные отпуска, да ещё вместе, были стремительными и радостными.

Правда, разумеется, не обошлось и без сюрпризов…

В семье Бошиновых, например, назрел родительский бунт:

– Да хоть кота оставьте! – возмущалась Лидия Викторовна, которая как-то неожиданно ощутила плюсы жизни с котом – поговорить есть с кем, и ведь ответят, более того, поддержат! По крайней мере, лично она всегда ощущала именно поддержку! А потом – вот как это, возьмут и увезут ВСЕХ? А ей как?

Жене уверенно вторил Илья Дмитриевич, который напрочь забыл о собственных недавних аргументах и протестах по поводу животных в доме – теперь он знал, что они его понимают! Он-то точно знает, что именно об этом свидетельствуют знаки внимания со стороны умнейшего кота и взгляды пока мелкой, но очень сообразительной собаки.

– Да чтоб меня ещё кто-то так в доме понимал! – ворчал он, впрочем, негромко.

Бошинов с супругой держали непроницаемо невозмутимое выражение лиц, от души развлекаясь, когда оставались наедине, правда, не уступали:

– Мы Мишке обещали, что поедем полным составом.

– Да пожалейте ж вы Петровских! – взывали Васины родители. – У них же свои животные, куда ещё наших к ним волочь.

– Петровские просили приехать именно что с живностью, иначе баланс не будет соблюдён! – не очень понятно, но веско аргументировал Василий. – Короче, не подводите Мишку, ему это нужно и важно!

Но сложности были не только у Бошиновых…

В первый же отпускной день, честно посвящённый сборам, на кухню, где Дмитрий только что пообедал и теперь вдумчиво и с удовольствием пил чай, вошла его жена, и он напрягся – лицо у Настасьи было такое, словно он самолично спустил в канализацию всю её косметику, залил это духами и отполировал кремами, пенками и прочей особо ценной дребеденью.

Причём это ощущение Петровскому напомнило что-то недавнее, неожиданно хлопотное и проблемное, но что именно, додумать он не успел – с Настасьей в таком настроении отвлекаться при разговорах было стрёмно!

– Дима! – голос супруги соответствовал лицу.

– Я ничего не сделал! – открестился Дмитрий разом от всего, опять уловив некое дежавю – вот что-то же точно такое было!

– Да? – весьма хмуро уточнила его супруга.

– Стопудово! – решительно подтвердил Петровский, точно зная – надо упираться изо всех сил, авось прокатит!

– Димочка… – нежно-пренежно окликнула его супруга. – А кто угукнул, когда приехал из командировки?

– Где угукнул? – Петровский подобрался, ощущая, как его недавняя радость по поводу того, что все странности в его жизни закончились, куда-то испаряется.

– Дима, не буди во мне страшную зверюгу! – официально предупредила Петровского его жена. – Ты угукал в детском саду!

– Эээ? – изумился Петровский, внезапно припомнив, что таки да, было что-то такое. Он торопился срочно забрать Маришку, спешно перебазировать дочку домой, куда уже должна была приехать тёща – побыть с внучкой, чтобы потом как можно скорее ехать к Хантерову.

– Дима! Как ты мог после Кузьмы согласиться на очередную авантюру! – Настасья плотно установила кулачки на талию и грозно прищурилась.

– Насть, клянусь тебе, я ничего такого… я угукал чисто для поддержания разговора! – попытался оправдаться Петровский. – Слушай, а что это за авантюра, а?

– Несчастный! – с выражением вздохнула жена. – Ты наугукал на целую клетку сикитамусов, которых нам сплавили на всё лето! И мне эту клетку вручили, а когда я попыталась отказаться, включили запись разговора с тобой, мой дорогой муж!

– Насть… прости! Я это… Маринка одевалась, а я соображал, как скорее проехать, и того… отвлёкся, – зачастил Петровский, опасливо поглядывая на жену. – Настёна, а, кстати, кто это? Те, которые сикитамусы? Тоже какие-то насекомусы? Тьфу, в смысле, насекомые?

– Нет, Петровский, это кустохвостые песчанки! – вздохнула его жена. – И мне заранее жалко Мишку Бошинова, и, заодно, нас с тобой, потому что Маринка тает и млеет над клеткой в компании нашей живности.

– Кустохвостые кто? – изумился Петровский, впрочем, недоумевал он недолго – был взят за шиворот и приведён к здоровенной клетке, где происходило нечто, напоминающее воздушный балет – внутри буквально порхали небольшие симпатичные большеглазые грызуны с длинными опушёнными хвостами.

– Как аквариум, – вздохнул Дмитрий, зависнув перед клеткой. – Эээ, Настенька, но я же морально расту, да? Это же лучше таракана?

Настасья уже не выдержала и рассмеялась – вот что делать с таким типом, если сама когда-то назвала его мужем, а?

– Эх, Дима… Ты безусловно морально растёшь, но, кажется, что уже никогда не избавишься от странностей, которые за тобой буквально следом по пятам топают!

– Да, пожалуй, – согласился Петровский, усаживаясь поудобнее и включая видео на смартфоне – надо же поделиться новой странностью с лучшим другом? Надо!

– Вась, это сикитамусы, – сообщил он Бошинову, приславшему сообщение с кучей вопросов. – И что-то мне кажется, что это похлеще Кузи… А ещё сдаётся мне, что у нас с тобой будет фееричный отпуск!

Конец книги.