Глава 10. Семейный совет

Разумеется, разговор с супругой недёшево дался Валерию Эдуардовичу. Собственно, он ничего иного и не ожидал:

– Как же так, кровиночку да на вольные хлеба, да без помощи… – вздыхал он, слушая возмущённые аргументы жены. – Да-да, и ремонта там не было уже лет десять, и дитятко готовить не любит, и никак невозможно без содержания крошечку отправить аж за тридевять земель, аж в Черёмушки!

Фомин разумно давал жене высказаться, ничего не говорил, не возражал, но ключевые моменты её речи фиксировал, посмеиваясь про себя – главный-то козырь его разлюбезная вторая половина пока не видела.

Елена Сергеевна Фомина на мужа злилась чрезвычайно!

– Вот ещё придумал такие глупости! Да куда её отправлять, зачем? Нет, если бы она замуж собралась, или сама захотела пожить самостоятельно, я бы ни слова не говорила, это нормально и правильно, но почему Валера сам вдруг решил затеять такую ерунду? Да к чему бы это?

Вслух она пыталась забросать супруга доводами о недопустимости его идеи, а вот когда дошла до:

– А потом… такой эксперимент помешает её творчеству! Сколько времени она будет тратить на всякие бытовые мелочи…

Муж неожиданно рассмеялся:

– Леночка, а я вот не против, чтобы она больше времени отдавала реальной жизни, а не своему, с позволения сказать, рисованию!

– Валера! О чём ты! Она талантливая художница!

– Правда? Отчасти ты, конечно, права… – с сомнением протянул Фомин, оттягивая момент истины для лучшего «дохождения» этой самой истины до адресата.

Супруга, разумеется, ожидаемо вцепилась в его возмутительную фразу и разнесла её на атомы.

– Милая, а ты видела художества, которые Устинья выкладывает в своей закрытой группе? – вкрадчиво осведомился вредный Фомин.

– Нет, какая ещё закрытая группа? – недовольно фыркнула Елена Сергеевна. – Не видела, но уверена, что там тоже очень талантливые рисунки!

– Безусловно, и особенно талантливо передано сходство… – Валерий Эдуардович даже специально не на смартфоне начал показывать супруге «талантливые рисунки», а открыл вкладку с закрытой группой на компьютере. – Вот посмотри сама!

Если совсем честно, то он и сочувствовал Алексею, и отчасти даже доволен был, что Устинья зашла так далеко в попытке задеть своего бывшего молодого человека – если бы не это, ему было бы гораздо сложнее впечатлить супругу.

То, что она впечатлилась, было видно невооружённым глазом – широко распахнулись прищуренные от ярости глаза, приоткрылся рот, рука потянулась к горлу, словно ей не хватало воздуха.

– Валер, что? Что это? – прошептала она. – Откуда эта… неописуемая гадость?

– Это как раз та закрытая группа нашей талантливой дочери, куда она вываливала вот это, чтобы побольнее задеть Алексея Ярова. Ты же уловила сходство?

– Ой, да… – Елена неверяще смотрела на экран ноута. – Да что же она наделала? Откуда она вообще всё это взяла?

– Лен, ты не о том спрашиваешь. Дочь у нас девушка взрослая, откуда и что – это уже не наше дело, а вот то, что картинки эти мне показал начальник службы безопасности концерна, да-да, Хантеров, вот это уже проблема!

– Ххххантеров? – ахнула Елена. – А он как об этом узнал?

– Очень просто – охранники, которых прислали нашей доченьке, рассказали – она им продемонстрировала свои работы, которые собиралась показывать на выставке, да-да, эти самые, на которые ты смотришь, а потом они увидели Алексея, который облил картины растворителем! Связать факты было несложно…

– Так это Алексей ей угрожал? – возмутилась было Елена Сергеевна – как же, доченьке присылали угрозы!

– Просто требовал не выставлять эту гадость на мероприятии, где был весь их курс. Сама понимаешь… он вообще-то мог и в суд подать – за оскорбление! А уж то, что, если это случится и начнётся шумиха в прессе, я потеряю работу, это будет вообще вишенка на торт!

– Из-за Устиньи? – моментально притихла Фомина.

– Именно так! Я изложил ей всё это, но наша дочь заявила, что это не проблема – она, дескать, и без наших денег проживёт. Если честно, то насмотревшись на вот это, это, это и это, – Фомин расчётливо перелистывал самые возмутительные из рисунков, – я в этом не уверен! Я уж не говорю, что это противозаконно!

Елена Сергеевна, как кролик, заворожённый удавом, уставилась на экран с выражением всё возрастающего омерзения на лице.

– Это… это надо остановить! Она и сама попадёт в беду, и нас утянет! Я… я даже не представляю, что сказали бы мне, если бы у меня на работе ЭТО увидели!

– Вот и я о чём! Милая, сама понимаешь, дочь у нас уже взрослая, в угол не поставить, остаётся только одно – иными методами показать, что она не права… Ты согласна? Или будешь тайком совать ей деньги, чтобы она продолжала малевать такую мерзость?

– Нет… – медленно протянула Елена Сергеевна. – Не буду. Это же ей ещё повезло, что она только Лёшу так изобразила. Он – парень порядочный и спокойный, а если бы это был кто-то другой?

– Тогда дело могло бы закончится несоизмеримо хуже, – невесело кивнул Фомин.

– Я… я не понимаю! Когда мы ошиблись? Где? Она же раньше никогда не сделала бы ничего такого!

– Родная, она уже взрослая. Невозможно все ошибки, которые делают подросшие дети, прикладывать к родителям, понимаешь? Вот твой брат, который свинтил в Индию познавать йогу и наплевал на ваших родных, а тебе одной пришлось и отца хоронить, и маму после этого лечить и из депрессии её вытягивать. Что? В этом они были виноваты?

– Нет, конечно… ты же сам понимаешь.

– Ещё бы! Более того, я же вас обоих – и тебя, и брата – с детства знаю. Так вот, я могу с полным на то основанием сказать, что твой брат – сам по себе заср… в смысле, человек, наплевавший на любящих отца и мать, потому что он решил, что они ему уже не нужны.

– А Устинья?

– Наша Устинья просто заигралась в великого художника – слишком много её хвалили в институте, вот дочь и понесло. Но, прости, что ты-то тут могла сделать? Тебе что говорили о её картинах, то ты и воспринимала. Ни я, ни ты не являемся художественными критиками и знатоками, верно? – Фомин вдохнул, дождался кивка жены и продолжил:

– Вот, то-то же! А ты уже власяницу на себя начала натягивать! Заканчивай это! – строго велел он. – Её мстительность для меня была полнейшей новостью, думаю, что для тебя тоже, а выбор орудия для этого – полнейшим шоком. Но ничему этому никто из нас дочь не учил. Зато… зато у нас ещё есть возможность поучить её кое-чему важному – реальной жизни, в которой её художественные таланты – дело десятое. А вот умение общаться с людьми, навык их слушать и слышать, умение работать и даже вкалывать – вот это важно и нужно. Так что? Собираем дочурку в самостоятельное плаванье в «далёких» Черёмушках?

– Собираем! – отважно кивнула Елена. – Ты прав, ей это нужно!

***

Если Устинья и думала, что мама отца переубедит и всё будет по-прежнему, она оказалась абсолютно неправа – к моменту её возвращения домой родители дружно объявили о том, что желают ей удачи в самостоятельной жизни и очень рекомендуют немедленно удалить все рискованные изображения, выложенные в сеть.

– Пока тебя не заблокировали… – намекнул отец. – Я проверю сегодня же!

Устинья гневно раздула ноздри, но, помня про их разговор, сдержалась. Она лихо снесла всё содержимое своей страницы, выложенное в закрытой группе, а потом принялась укладывать вещи.

– Ну и пожалуйста! Мне же лучше! Буду жить как нормальная свободная девушка – когда хочу, тогда и прихожу, с кем хочу, с тем и общаюсь!

Она зашла так далеко, что демонстративно перечислила на карту матери среднюю стоимость аренды двушки из своих личных сбережений.

– Я сняла у вас квартиру! – заявила она, гордо задрав подбородок.

– Не забудь о квартплате! – спокойно кивнул Фомин.

– Не забуду! – фыркнула Устинья, вытаскивая на лестничную клетку здоровенные чемоданы с вещами и коробки с художественными принадлежностями. – Всё, я уехала!

– Удачи, – прозвучал за её спиной дружный родительский дуэт.

До квартиры она добралась на такси, а потом до глубокой ночи раскладывала вещи и планировала, что и как тут надо изменить:

– Шторы отвратительные, куплю новые! Сковородка… уй, какая тяжёлая. Чугунная что ли? Надо купить современную посуду, а не это убожество. Так… полотенца я забыла. А ну-ка, что тут есть? Ууу, старьё в аляповатые цветуи. Китч какой-то! Куплю новые!

Устинья была так захвачена идеей всё-всё в квартире поменять под свои нужды и запросы, что, недолго думая, уселась за ноутбук, прихваченный из дома – подарок родителей на прошлый день рождения, и принялась делать заказ.

– Так, посуда, шторы, полотенца, постельное бельё, что ещё? Заказала! Готово! – деньги списались с карточки, словно их корова языком слизнула.

– А ещё что я хотела? Точно! Матрас! Какой? Вот, этот крутой! – матрас последовал в корзину, а потом Устинья нажала «оплатить» и изумлённо уставилась на надпись «недостаточно средств на карте».

– Но матрас-то нужен! – сказала она ноуту. – У меня на том спина заболит!

Ноут скромно молчал…

– Ну ладно, заработаю и куплю! – отважно решила Устинья. – А пока спать… только я что-то голодная!

Продуктов в холодильнике и шкафах ожидаемо не было, да и с чего бы? Сами-то они не появляются. Пришлось вместо сна тащиться в круглосуточный магазин и покупать себе еду.

– Н-да… – пригорюнилась Устинья, увидев остаток на карте.– Что-то мне казалось, что у меня денег больше! Ну не страшно, завтра же найду работу, сделаю и получу! А ещё выставлю несколько своих картин на продажу!

Картины она выставила сразу на несколько торговых площадок, но так как цены были установлены весьма неслабые, а имя художницы было не на слуху, почему-то очереди из покупателей не наблюдалось. Да ещё и майские праздники – не самый удачный момент для продажи высокохудожественных полотен.

– Ладно, тогда ищу заказы! – решила Устинья, утешая себя тем, что вот-вот покупатели и ценители её творчества повалят косяками.

В принципе, найти эту самую работу было несложно – Устинья позвонила своему знакомому, активно хвалившему её стиль, и тот скинул ей один из заказов на оформительские работы, с которым сам не успевал разобраться.

– С тебя пятнадцать процентов от суммы, – сообщил он Устинье. – Заказчик мой, так что постарайся сделать в лучшем виде!

Устинья созвонилась с заказчиком, выслушала его пожелания, а потом заявила, что всё это неправильно:

– Вы не понимаете… с точки зрения цветового решения, расстановки акцентов и художественной выразительности ваша идея абсолютно неверна! Я вижу всё это абсолютно иначе!

– А мне хочется так! – заявил какой-то узколобый тип, ничегошеньки не понимающий в искусстве. – Я деньги плачу не за то, чтобы вы там что-то видели, а за то, чтобы сделали так, как я сказал! Короче, делайте наброски и пришлёте мне.

Устинья хотела послать этого грубияна, но решила, что сумеет его переубедить – она же талантлива и искусна, ей и карты в руки.

Наброски она прислала, но вот реакция заказчика была абсолютно не та, на которую она рассчитывала:

– Девушка, вы что? Русский язык плохо понимаете? Мне вот это вот всё абсолютно не нужно! Я же вам дал техзадание!

– Да зачем мне ваше задание? Вы хотите настоящую работу, и я вам её даю!

– Оставьте её себе! Это не имеет ничего общего с тем, что я заказывал, а вы только время моё потратили!

Прерванный разговор и очень неприятные высказывания знакомого, поделившегося контактом заказчика, напрочь испортили настроение Устиньи.

– Ты что? С дуба рухнула? Да нафига ему твоё видение, если у него своё есть? Он хочет именно так и никак иначе!

– Да тебе же нравился мой стиль! – напомнила знакомому обиженная Устинья.

– А это тут при чём? Ну нравился, и что? И сейчас нравится. Только вот заказчик хотел совсем другое, а не то, что ты себе навоображала!

Устинья некоторое время сотрясала воздух высказываниями о внутреннем мире художника, но в ответ услышала:

– А заказчики не хотят смотреть в твой внутренний мир, они хотят увидеть свой заказ. Улавливаешь разницу? Ты эти свои закидоны брось до момента, пока не станешь маститой художницей! И тогда будешь интервью раздавать да рассказывать, чего ты там хотела сказать своей картиной, а когда работаешь за деньги, смотри на людей, которые тебе эти деньги готовы заплатить! Поняла?

Оскорблённая Устинья швырнула смартфон на диван, а потом сердито прищурилась:

– Ладно же… у меня как раз куча возмущений в группе. Спрашивают, почему я комикс удалила. А там тоже деньги капают! Будет им новый комикс!

Устинья умела делать выводы, поэтому ничего запретного в новых изображениях не было, просто новый герой был показан тупым, попадающим во всевозможные передряги, лысым и противным гоблином… Комикс сопровождался надписью о том, что история вымышленная и все совпадения случайны. От злости рисовалось быстро, производительность была на грани фантастики.

Так как никакой рискованной темы поднято не было, несколько первых страниц комикса располагались в общем доступе, разве что новые картинки выходили в платном – пораньше. И вот эта всеобщая доступность и сыграла с Устиньей нехорошую шутку – знакомому прислали ссылочку на весьма узнаваемого персонажа…

– Тупая курица! Убери это! Убери, а не то пожалеешь! – прорычали в трубку.

***

Петровский предвкушал поездку к своим на дачу, смеялся над фото и видео, которые ему присылала жена, радовался тому, что и Маришка счастлива, и Настасья, как ни странно, на удивление довольна, и живность такая забавная.

– А я пока сижу с Бошиновым и Кузей… – вздыхал он, заглядывая в круглый аквариум.

И тут он припомнил о братьях Василия, из-за которых его напарник пока так и ночевал у него дома.

– Вась! Вааась! А что у тебя там с братовьями-то твоими?

– Погоди, сейчас с дальней, но клёвой роднёй дообщаюсь, и всё расскажу! – посулил Бошинов, ухмыляясь. – Я своим крутым предпринимателям устраиваю небольшую бизнес-ловушку. Так сказать, для освобождения и меня и родителей от гнёта их «дай-дай-дай».

– А такое возможно? – осторожно уточнил Дмитрий.

– Я прикинул и решил, что да! По крайней мере, на некоторое время... они отвяжутся, а дальше, если что, будем повторять уроки…