Глава 18
Распахиваю глаза, все тело сладко тянет, грудь саднит от щетины моего мужчины, но внутренний дискомфорт рождает лишь улыбку на губах, потягиваюсь подобно сытой кошечке, ощущаю каждый мускул, будто отпахала в спортивном клубе несколько подходов, хотя секс с Багратом всегда похож на какие-то олимпийские соревнования, к которым я, наверное, никогда не буду готова.
Мысли тянутся вереницей, тягучей, ленивой, пока Баграт в отъезде, мне бы позаниматься до защиты диплома, хотя я знаю уже все наизусть. Представляла себе тысячи раз, как буду выступать с кафедры, репетировала даже перед зеркалом, и сейчас приличная зубрилка Надя где-то спряталась и ждет своего часа, позволяя мне смаковать эмоции.
Эта ночь любви с Багратам была какой-то сокрушительной и необычной. Все чувства обострились.
Знаю, что Умаров ушел еще на рассвете. Вопросы бизнеса для него всегда первостепенны. Хотела бы я, конечно, полететь с ним, но он не возьмет, во-первых, у меня еще универ, а во-вторых, Эмираты — не мое место, как заметил мой мужчина.
Вспоминаю разные истории, которые гуляют по социальным сетям, про шейхов, которые творят всякие бесчинства, и пожимаю плечами.
Баграт не такой. Исключения есть везде. Он не хотел меня с собой брать, значит, не стоит проситься. Все равно решения Умара никогда не меняются.
Замечаю за ним некий деспотизм, конечно, ревность, но он восточный мужчина, приходится принимать некоторые особенности его буйного нрава.
Воспоминания о ночи будоражат. Тоска просыпается, хотя мы расстались лишь часы назад, выдыхаю как-то томно, хочу уткнуться носом в его подушку, острее почувствовать запах любимого. Переворачиваюсь на другой бок и замираю.
На подушке лежит белоснежный бутон, пухлый, одуряюще пахнущий. Дотрагиваюсь до стебелька, вдыхаю головокружительный аромат, испытываю блаженство поначалу, но затем меня выворачивает, срываюсь с места и бегу в ванную, едва успеваю откинуть крышку унитаза и все содержимое моего желудка вылетает наружу, спина покрывается липким потом, меня тошнит пустотой уже, потуги болезненно отдаются в животе, вызывают спазм.
Не знаю, сколько провожу времени в обнимку с унитазом. Никогда такого еще не было. С трудом поднимаюсь на дрожащих ногах. Открываю кран на полную и помещаю руки под холодную воду, умываюсь, привожу себя в порядок, поднимаю голову и заглядываю в зеркало.
Рассматриваю себя. Глаза блестят как-то по-особенному, не болезненно, но все же, на шее имеется парочка отметин, оставленных Умаровым в порыве страсти. Рассматриваю их некоторое время, а затем ловлю себя на мысли.
Быстро иду в комнату, нахожу свой рюкзак, роюсь в карманчиках, вспоминаю, что как-то купила тесты для подруги.
Лена, моя сокурсница, перебрала на вечеринке и как-то они с парнем забыли про защиту, пока она, спустя две недели, убивалась в кафе и рыдала, боясь залета, я ее успокаивала…
— У тебя задержка всего пара-тройка дней, Лен, подожди еще.
— Да ладно, Надь! У меня цикл по часам! Мы с Витей не потянем ребенка, куда нам?! Скоро диплом, готовиться надо, а тут такое западло! — отмахивается от меня в сердцах.
— Ты еще не знаешь, что беременна, тест не делала даже…
— Потому что боюсь! Я не знаю, как в аптеку пойти и купить, в обморок упаду!
То есть контрацептивы покупать она может, да еще и меня уламывала, когда мы с Багратом только начали общаться, а вот сходить за тестом — боится…
Выдыхаю и поднимаюсь с места.
— Ты куда?! — спрашивает удивленно.
— В аптеку. Посиди минут пять. Тут недалеко. Я туда-обратно, а тест в туалете кафешки сделаешь. Вот и узнаем. Чего страдать, если еще ничего неясно.
Пожимает плечами неопределенно и шмыгает носом, а я быстренько иду в аптеку и покупаю сразу несколько тестов, бросаю в рюкзак, на всех парах бегу обратно.
— Ты быстро, — замечает Лена, глаза у нее так и не просохли, а я тяну за змейку и выуживаю один из тестов.
Вечно у меня в сумке бедлам и не найти, что ищешь, с первого раза.
Протягиваю находку Ленке, улыбаюсь краешком губ.
— Вот, возьми. Посмотрим. Может, и ложная тревога. Мы все перенервничали из-за грядущей защиты, — подруга протягивает дрожащие пальцы, а я хочу ее поддержать, поэтому киваю ей и пытаюсь говорить уверенно. — Послушай, Ленчик, ну даже если тест и покажет, что беременна, чего уж теперь-то?! Судьба, значит. Там наверху кому-то виднее…
Вскидывает на меня заплаканные глаза, злые какие-то, вырывает тест из моих рук.
— Ты-то с олигархом замутила, если хоть завтра залетишь — считай, себе пособие на всю последующую жизнь выбила! Когда Умаров тебя кинет, будешь с него алименты собирать, богачкой жить. Не всем так везет, Наденька!
В шоке смотрю на Лену, которая поднимается как ни в чем не бывало и идет в туалет, а я гляжу ей вслед и не понимаю, чем вызвала такую лютую ненависть, я ведь пыталась только помочь, поддержать, слезы колют, обида цветет в сердце.
Мы с Леной дружили с первого курса, как сели за одну парту, так и пошло, но вот теперь словно шоры с глаз сняли.
Я была ей выгодна, ботаник-заучка, которая всегда поможет, даст списать, а иногда и с хвостами поможет, реферат напишет…
Злые слова остаются в душе, словно пощечина алеют на щеке, и я просто поднимаюсь, бросаю пару купюр на оплату нашего счета и ухожу из злосчастного кафе, понимая, что за один миг потеряла подругу, которая никогда и не была настоящим другом…
Воспоминание развеивается, а пальцы нащупывают забытый в кармашке тест, купленный для другой женщины.
Смотрю на коробочку пару секунд и пытаюсь вспомнить собственный цикл. Красные дни календаря должны были прийти, но прокладки мне так и не понадобились…
Тест делаю быстро. Кладу на раковину и смотрю. Нервничаю сильно. Пока проявляется первая линия, проходит вечность, а вот когда красной каймой появляется вторая… кажется, что у меня пол уходит из-под ног…
Кусаю губы и смотрю на две полоски. Поначалу не понимаю, что именно чувствую. Растерянность. Смута какая-то и только спустя мгновения улыбка расцветает на моих губах.
Умар сказал, что я его невеста, почти жена, а малыш… никогда не думала, что забеременею так рано, да я вообще не задумывалась об этом, но вот…
Пришел этот день.
Поднимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале. Глаза сияют, улыбка открытая и именно сейчас я ощущаю себя по-настоящему счастливой.
Я люблю Баграта всем сердцем, душой, каждой частичкой. Он моя судьба, мое все, мой кислород, воздух…
С ним, под ним… единым целым… Беру тест в руки, сжимаю дрожащими пальцами, касаюсь руками своего животика, прислушиваюсь к себе.
Пытаюсь почувствовать жизнь внутри меня, еще слишком крохотную, уязвимую и такую бесценную…
Вспоминаю свою бывшую подругу, до меня дошли слухи, что она сделала таблетизированный аборт…
Не знаю, почему вспоминаю это, но смотрю в зеркало уверенно и знаю наперед, что малыш внутри меня обязательно появится на свет.
Не потому, что во мне семя Умарова дает свои плоды, а потому что… мой малыш… он уже существует, он есть и инстинктивно я знаю, что сделаю для него все.
Я потеряла родителей рано, они погибли в ДТП, пока я ночевала у бабушки. Помню тот день, вернее, ночь.
Я проснулась во тьме и начала горько рыдать. Словно почувствовала, что случилось нечто страшное. На мой крик прибежала бабушка, обняла меня, напоила теплым молоком, пыталась успокоить и убедить, что все хорошо…
Но именно в тот день я поняла, что хорошо не будет…
Потом… на рассвете был звонок и рыдания, приглушенные, горькие, доносящиеся из коридора…
Я тогда вышла из комнаты и взглянула на свою любимую бабушку, и поняла, что страшное все же случилось.
Сердце не обмануть. Бабуля скончалась спустя десять лет, оставив меня круглой сиротой, едва я перешагнула порог совершеннолетия…
Когда она ушла, я чувствовала себя потерянной… Единственный близкий оставил меня. Я тогда только поступила в универ… пришлось тяжко, очень… квартира оказалась переписана на чужих людей, кто-то вовремя подсуетился, и наивная девчонка осталась ни с чем…
Я нырнула с головой в учебу, первые курсы буквально пролетели, парни проскальзывали мимо меня, с кем-то ходила на свидания, но дальше одного-двух дело не заходило, затем легкий флирт с Виталей, который спас меня… свидание, которое не состоялось… потому что он не пришел…
Только потом я узнаю, что к чему и почему он не явился, но это все потом…
Отгоняю грустные мысли.
В моей жизни есть Баграт… Моя любовь… он изменил все. Пробил мое сопротивление тараном, обаял, увлек.
Помню, как неуклюже подвернула ногу и чуть не рухнула на пол кафетерия, но сильные руки ухватили, удержали и прижали к груди, а я смотрела на белоснежную сорочку с крохотными пуговицами и пыталась отдышаться, не понимая, что вдыхаю в себя самый будоражащий и терпкий аромат мужчины.
Подняла несмело взгляд, чтобы поблагодарить своего спасителя, и онемела.
Словно толком ударило, молнией поразило. Лицо. Смуглое, с бархатными черными ресницами, и взгляд графитовых глаз, который скользнул по мне острием ножа.
Волевые черты, острые скулы, легкая щетина. Волосы в модельной стрижке. Дорогущий костюм и пальто нараспашку. На мгновение захотелось отстраниться, чтобы не пачкать все это великолепие, ведь кофе в руках я так и не удержала и стаканчик выпал из дрогнувших пальцев на пол, и, возможно, капли отлетели и испортили его костюм.
— П-простите, пожалуйста, — выдыхаю робко, не могу глаз отвести, пока мужчина передо мной прищуривается и скользит взглядом по моим чертам, словно клеймит, останавливаясь на чуть дрожащих губах…
— За что, маленькая?
Спрашивает серьезно, и я тушуюсь, не нахожусь с ответом.
— Спасибо, — опять отвечаю невпопад и упираюсь ладошкой в огромную грудную клетку, ощущая под кончиками пальцев гранит. Не поддается, все так же прижимает к себе.
Секунда моего недоумения и мужчина все же отстраняется, а я опираюсь на свои ноги и неожиданно вскрикиваю от пронзительной боли в щиколотке, как цапля поджимаю ногу, в то время как незнакомец быстрым движением усаживает меня за столик на высокий стул и, не спрашивая, поднимает мою ногу в убитом кроссовке.
Давно думала поменять обувь, но до стипендии еще далеко, подработка же написанием чужих рефератов не приносила больших денег.
Мужчина, недолго думая, оголяет мою ногу, скидывает резким жестом мою обувь.
— Ч-что вы делаете? — пытаюсь отнять свою конечность. Бесполезно. Серые глаза скользят по моей коже, пока пальцы тянут джинсы вверх.
Совершенно не замечая никого вокруг, сидя на корточках, мужчина прощупывает мою ногу, а затем так же резко поднимается и я опять вскрикиваю, потому что взлетаю в его руки.
— Постойте! Что вы делаете?
Шепчу в ужасе, а руки по инерции обхватывают широкую шею, мужчина, не сбавляя шага, отвечает спокойно:
— К врачу тебя надо, маленькая…
— А… а как же моя обувь? — пищу, оглядываясь в сторону одиноко лежащего в луже кофе кроссовка.
— Обувь непригодна, — отвечает безапелляционно, выходит со мной на руках на улицу, открывает дверь огромной черной машины и усаживает меня на переднее сиденье, не успеваю ничего сделать, как мужчина садится за руль и хлопает по кнопке, мотор начинает рычать, а я в каком-то паническом страхе оглядываюсь по сторонам.
В нос ударяет запах дорогой кожи, ванили, рука тянется к ручке двери, но щелчок блокиратора сигнализирует о том, что заперто.
Поворачиваю голову в сторону мужчины и хлопаю глазами. Не понимаю ничего. Взгляд скользит по дорогому салону, по мужчине, который идеально вписывается в окружающий его интерьер, опускаю глаза на свой пуховик и нахожу пятна от кофе.
Пока машина скользит по дороге, я затихаю, замираю. Не понимаю, как вообще оказалась в салоне шикарного авто, и вообще-то сильно боюсь, что попала в руки маньяка.
— Холодно? — спрашивает спокойно.
— Н-нет.
— А чего дрожишь, как заяц?
Не ждет ответа, ударяет пальцем по панели, становится ощутимо теплее.
— Боюсь, что меня похитил психопат, — отвечаю со всей серьезностью, мужчина бросает на меня лукавый взгляд и приподнимает губы в подобии улыбки.
Сексуальный. Опасный. Завлекающий.
— Косяк. Надо исправлять. Меня зовут Баграт Умаров. Если нужно документы показать, могу. Похищением юных прелестниц не занимаюсь, будь спокойна, а сейчас оказываю первую помощь девушке, которая из-за меня чуть не навернулась.
Его голос действует успокаивающе, а фраза вызывает замешательство, выпаливаю сразу же:
— Нет-нет, что вы, это моя вина, не пойму, как так вышло, если бы вы не поймали меня, было бы хуже, — отвечаю быстро, и мужчина кивает, опять косится на меня.
— Как зовут тебя? — интересуется словно между прочим, и я как-то расслабляюсь, узнаю дорогу, по которой едем, там действительно больница городская, поэтому отвечаю:
— А я Надя, Надежда Ульянова.
Поворачивает резко голову в мою сторону, окидывает всю цепким взглядом и что-то острое проскальзывает во взгляде взрослого мужчины.
— Какое у тебя имя красивое…
Пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Такое настойчивое внимание смущает. В салоне авто повисает пауза.
— Ты в той кафешке что делала? — опять вопрос вспарывает пространство. — Учишься, что ли, рядом?
— Да, в соседнем здании, сбегала за кофе, называется, — вопрос как вопрос, поддерживаю беседу, отвечаю и тянусь к ноге, которую сразу же простреливает, вскрикиваю, не в силах стерпеть острую боль.
— Тих-тих, маленькая, без лишних движений, доехали почти.
Киваю и опять смотрю в сторону мужчины, который уверенно держит руль длинными пальцами, залипаю на этих руках, они кажутся очень сильными, на запястье сверкают часы.
Любопытство просыпается, и я интересуюсь:
— А как вы оказались в нашей забегаловке?
Опять поворачивает ко мне голову и отвечает после паузы:
— Судьба…
Если это и была шутка, то сказанная таким тоном, что я прикусываю губу и не нахожусь с ответом.
Отворачиваюсь к окну и начинаю рассматривать городские улицы. Салон машины вдруг кажется неожиданно маленьким, а запах мужчины, его парфюм окутывает меня и я ловлю себя на мысли, что меня будоражит подобная близость.
Машина, наконец, останавливается у отделения городской больницы и этот Умаров как ни в чем не бывало выходит из машины, открывает передо мной дверь и берет на руки.
— Здесь бывают кресла-каталки! — пищу, но меня не слышат.
Несут внутрь, дальше немного тушующийся врач проводит осмотр, рентген, смазывает мою лодыжку каким-то средством и легкий холод унимает боль. Оказывается, что ничего серьезного у меня нет. Простое растяжение. Врач выписывает мази и обезболивающее, которые Баграт сразу же покупает в аптеке при больнице, когда оказываемся опять в машине, мужчина спрашивает, куда именно меня везти, и я с перепугу даже называю номер комнаты в общежитии.
Смущаюсь. Смеюсь. Из-за своей оплошности, а Умаров рассматривает мою улыбку, глаза щурит. В чем-то пугает. Отворачиваюсь.
Мужчина беспрепятственно проезжает прямо к нашему зданию, останавливается, хочет выйти, а я неожиданно для себя чисто на испуге ловлю его крупную ладонь.
— Послушайте, спасибо вам, но дальше я сама. Не нужно мне помогать добраться до комнаты…
Останавливает взгляд на наших скрещенных ладонях, и я робко отнимаю руку, потому что это прикосновение обжигает. Слишком большой контраст. Моя светлая кожа и его темная…
— Почему? — вскидывает бровь и скупо интересуется.
Пожимаю плечами и отвечаю правду:
— Не хочу сплетен. Благодарю вас за помощь, господин Умаров, за лекарства, но дальше я сама…
— Тебе важно, кто и что про тебя скажет? — не могу понять, что скрывается за спокойным выражением его лица, бросаю взгляд на лобовое стекло и уже замечаю, как ребята останавливаются и глазеют на дорогущую иномарку, которая, нарушая все правила, оказалась аккурат на закрытой территории.
— Нет. Просто не хочу расспросов. Вы мне помогли и на этом все. Вы сейчас уедете, а мне проходу давать не будут.
— Потопаешь в носке?
Смотрю на свою ногу и вдруг мне кажется, что меня обидели. Глупо, конечно. Откуда Умарову знать, что это моя единственная обувь и что у меня нет денег на новую, но гордость играет злую шутку и я просто тянусь к двери, которая оказывается незапертой, поддается и открывается.
— Спасибо вам за все и простите, если что не так, господин Умаров, — подаюсь вперед, чтобы, наконец, выскользнуть из авто, но мужчина ловит меня за локоть, заставляет обернуться, взгляды скрещиваются. Мой шокированный и его какой-то темный, жадный.
— Для тебя я Баграт, девочка. Никакого официоза.
Чеканит слова и отпускает меня, а я выхожу из машины и ковыляю по лестницам ко входу. Идти в носке еще то удовольствие, но я заставляю себя не оглядываться, хоть спину и жжет от пронзительного взгляда кавказца.
Что-то странное я испытываю, непривычное, мурашки бегут вдоль спины, а внизу живота какое-то напряжение, тяжесть.
Отмахиваюсь от лишних мыслей, белый носок быстро мокнет и неприятно холодит кожу, пока поднимаюсь по лестницам ко входу в здание, но упрямство у меня в крови, да и девчонка в носке вызывает меньше интереса, чем если бы меня нес на руках взрослый мужик с хищным профилем…
Слышу смешки за спиной, кусаю губы, понимаю, что Умаров выполнил мою просьбу и не помог, но мне почему-то с каждым шагом хочется, чтобы вышел за мной и вообще, чтобы не уходил…
Наконец, когда достигаю цели, чувствую укол в солнечном сплетении. Странное чувство, которое заставляет обернуться и увидеть, что моего случайного знакомого уже нет, автомобиль тихо уезжает под восторженными взглядами проходящих мимо студентов.
Смотрю вслед исчезающей черной иномарке и киваю, словно соглашаюсь с тем, что все правильно. Взрослый мужчина на подобном седане живет иной жизнью. Бедной сироте с ним не по дороге…
Либо действие лекарств проходит, либо просто угнетенное состояние, но до своей комнаты я дохожу чисто на упрямстве, поджав больную ногу и прыгая цаплей.
— Надька, ты чего такая смурная? Чего это с тобой?! — стоит ввалиться в помещение, как меня окликает соседка по комнате, но я не отвечаю. Добираюсь до своей кровати и просто падаю, скинув старенький пуховик на стул, что стоит рядом, и избавившись от грязного кроссовка в разводах кофе.
— Надь, что с ногой-то? Машина, что ли, сбила?
— Просто ногу подвернула, — бурчу и отворачиваюсь, стягиваю и отбрасываю носок.
Лена что-то говорит, но ее лепет воспринимается лишним шумом. Говорить с кем-либо не могу и не хочу. Подкатывают слезы, я реву не пойми из-за чего. Может, из-за того, что не знаю, в чем буду ходить на пары, так как я лишилась единственной обуви, или же просто накатывает некая безысходность.
А может, от тоски, которая обрушивается после мимолетного знакомства, потому что мужчина, который помог мне, каким-то странным образом зацепил. Взбудоражил и заставил сердце биться в неровном ритме. Слишком остро я ощутила Умарова.
Прикрываю глаза и упираюсь головой в стенку, возле которой стоит моя кровать, вожу пальцем по неровной шероховатой поверхности и словно вырисовываю профиль Баграта.
Имя-то какое у него странное, красивое. Не знаю, что оно может обозначать, но воспринимается каким-то сильным, мощным, как и энергетика мужчины, которого я вряд ли когда-нибудь встречу еще хоть раз…
С этой мыслью я как-то успокаиваюсь и понимаю, что усталость дает о себе знать, меня качает и я словно падаю в темноту.
— Ульянова! Не фиг дрыхнуть!
Просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо, оборачиваюсь и встречаюсь с горящим взглядом Ленки.
— Ну-ка, вставай! Я тебя дозваться не могу! — заявляет соседка по комнате и выразительно сдувает прядь со взмокшего лба.
— Ч-то? — отвечаю спросонья. — Что случилось?
— Глянь. Тебе курьер принес!
Мне на кровать падает коробка с бантом, розовым, шелковым. Поднимаю удивленный взгляд и встречаюсь с лукавыми девичьими глазами.
— Даже не вздумай сказать, что это ошибка. Там твои имя и фамилия и отдали мне под роспись и то только потому, что я сказала, что ты нахлебалась болеутоляющего и дрыхнешь.
Опять опускаю взгляд на коробочку, не от кого мне подарки получать, нет близких, которые пошлют маленькую бандерольку из далеких краев.
Провожу пальцами по розовой шелковой ленте, материя приятно холодит кожу. Аккуратно тяну, подталкиваемая любопытством, и открываю крышку.
— Ох, ни черта себе! — возглас Ленки бьет по ушам. — Это ты что, банк ограбила?! Да не верю. Это же оригинал! Мать моя женщина, это же эти бутсы эйр, они же столько стоят…
Поднимаю взгляд на подружку.
— Я не…
— Скажешь, не оригинал?! — заглядывает еще глубже в коробку, в которой находятся белоснежные кроссовки с брендовой галкой по бокам. — Где заказала, если подделка?
Не перестает интересоваться подруга, не сразу нахожусь, что ответить, но Лена и не дает мне слово вставить, округляет глаза и выдает:
— А еще говорят, что тебя кто-то на шикардосной тачке привез!
— Просто подвез.
— Ну ты и дура, если не смогла его охомутать. Пока ты дрыхнешь, до меня информация доходит, весь универ только об этом и гудит. Что за мужик?
— Никто, я же говорю, ногу подвернула, — едва успеваю ответить, но Лену больше интересует новая обувь.
Теперь, когда шок прошел, я прокручиваю момент нашего знакомства и понимаю, что я бы не врезалась в него и не подвернула ногу, если бы он резко не повернулся и не преградил мне путь своей массивной фигурой.
Другое дело, что я даже не знаю номера мужчины, чтобы хотя бы позвонить и сказать чисто человеческое «спасибо» не столько за кроссы, сколько за то, что помог, что не бросил в беде, и оказался настолько тактичным, что возместил ущерб, который нанес по неосторожности, не лично, а через курьера, избавив меня тем самым от стыда, потому что я никогда бы не взяла такой подарок из рук фактически незнакомого взрослого мужчины…
— Там, может, есть карточка? Послание? Что, правда заказала подделку?
Заглядывает в коробку, но не находит ничего, телефон у соседки звонит, и она отходит, а я смотрю на белоснежные кроссы в полнейшем шоке.
Дорогой подарок. Баснословно дорогостоящий просто.
Разумеется, мне не нужно никакой карточки, чтобы понять, от кого такой презент…