Глава 9

― Папулечка, я вот‐вот усну сейчас, ― произнесла малышка сонным голосом, голой улегшись мне на плечо.

Я улыбнулся, и чмокнув дочку в щеку, посмотрел на Эстель. Эта девочка тоже умаялась. Мы слишком долго гуляли в парке, потом зашли в кафе, а позже попали на детский праздник, и поездку на квартиру к Эстель пришлось отложить.

― Поможешь? Ключ в кармане, ― попросил Эстель, которая, улыбнувшись, кивнула и полезла за ключами. ― Нужно тебе дать второй экземпляр. Чтобы свой был.

― Я все равно всегда с тобой. Ключи мне ни к чему.

Она открыла двери и жестом руки показала, чтобы я с Алисой проходил первый.

― Я хочу, чтобы у тебя были ключи от нашей квартиры. И это не обсуждается.

Лиса снова улыбнулась, а я кивнул ей на дверь.

Мы зашли в квартиру, и кажется, дочка заснула у меня на руках. Но стоило мне положить ее на кровать, как девочка открыла глазки и коварно улыбнулась.

― А я не спала. Я слусала, думала сто ты плизнаеся Этель в любви. А ты не плизнался.

Мне захотелось рассмеяться, но я понимал, что дочка не шутит. Она действительно этого ждет.

― Милая, понимаешь, это не делается вот так, по желанию. Хочу говорю, хочу не говорю. Это надо чувствовать сердцем и душой, ― рассказала Эстель, смущенно пряча от меня взгляд.

― Лисичка, ты права, это надо чувствовать. И я чувствую.

На меня вдруг неожиданно уставились два ошарашенных взгляда. Я понял, что они не ожидали услышать от меня такие слова. Но я говорил от чистого сердца.

― Я люблю тебя, Эстель. Возможно, ты сейчас и, не поверишь, мне, но это правда. Это не просто слова, это то, что я сейчас чувствую. И буду чувствовать всегда. А еще я готов убить любого, кто посмеет тебе навредить. Тебе, и нашим детям. Я дурею от того, какая ты настоящая. И жалею, что раньше был так слеп.

― Ты не должен об этом жалеть, Денис. Не должен. Результат твоей слепости сидит на кровати и смотрит на тебя своими красивыми карими глазами.

― Ты права. Она самый лучший мой результат.

― Это вы обо мне, сто ли? ― удивленно уточнила Алиса, а мы с Эстель расхохотались.

― О тебе, милая, о тебе, ― ответила Лиса, продолжая смотреть в мои глаза.

― Стланные эти взлослые. Ну так сто, мы купаться идем?

― Пойдешь со мной? Посекретничаем немного, ― предложила Эстель, подмигнув дочке.

― Отличная идея. Соглашайся, крошка. А я пока постели нам постелю.

― Холосо, папулечка. Я с удовольствием покупаюсь с Этель.

Пока девчонки были в душе, я приготовил для Алисы чистую пижаму, расстелил кровати, и успел выкурить пару сигарет на кухне. Знаю, Эстель это не понравится, но не удержался, постоянно думаю о визите Вики. А выходить на улицу, чтобы покурить не было никакого желания. Хотел встретить любимых из ванной. Да и рядом с ними мне намного спокойнее.

Открыв окно для проветривания, услышал, как из ванной комнаты доносятся голоса. Девочки смеются. А уже в следующую секунду открылась дверь. Я поспешил забрать у Эстель Алису, которая, довольно улыбаясь прижималась к ней в плотном закутанном полотенце. Обе красные, и еще влажные после душа. Эстель была одета в мой халат.

― Какие вы хорошенькие после душа.

― Папулечка, тепель всегда буду плинимать душ с Этель. С ней так весело, а есе она некотолые секлетики знает. А ты нет.

― Ну, я думаю, это ваши женские штучки, которые мне знать и не нужно, ― улыбнулся я, перехвати дочь к себе на руки. ― Эстель, не носи ребенка на руках, малышка тяжелая. А тебе нельзя тяжести носить.

― Но иногда так хочется.

― Ничего, Этель, мы с тобой будем на кловати замкаться. Если хоцесь.

― Очень хочу, милая.

― Тогда послите меня укладывать спатки. А то я совсем устала.

― Дочь, ты не против если тебя Лиса уложит спать, а я пока в душ схожу.

― Холосо. Только вот я тозе хоцу быть Лисой. Лиса‐Алиса, влоде так было в мультике.

― Тогда ты будешь Лисичкой, а Эстель Лисой. Договорились?

― Этель, ты не плотив?

― Я не против. Идем спатки, а то время уже позднее.

Я положил малышку на кровать, и сразу же укрыл ее одеялом.

― Спокойной ночи, дочь. Пусть тебе приснятся розовые поросята.

― А тебе тогда обезьянки с класными попками.

― Ну, спасибо, дочь. Это тебя бабушка научила?

― Нет, сто ты! Это я по телевизолу видела! Там зывотных показывали.

― Ладно, спи уже, радость моя.

Я чмокнул дочку, и в ответ получил звонкий поцелуй.

Эстель улыбнулась мне, и тут же перевела взгляд на Алису. А я не сдержался, и тоже поцеловал свою девочку. Правда не в губы, как мне хотелось, а в висок. Но я надеялся, что перед сном моя женщина мне подарит жаркий поцелуй.

После душа я заглянул в комнату. Алиса уже спала, подложив ладошку под щечку и тихо сопя. А вот Эстель рядом с ней не оказалось. Решила сбежать, или подождать меня в своей комнате? Она же не думает, что я позволю ей спать отдельно? Теперь точно нет, не после того, что произошло, между нами утром.

Включив в комнате ночник, я тихонько прикрыл двери и пошел к Эстель. Она уже лежала в кровати, но свет ее не погасила. Значит, ждала меня.

― Можно?

Она кивнула, и повернулась на бок.

― Ты быстро. Устал?

― Немного. Ты как себя чувствуешь?

― Как счастливая беременная женщина. Знаешь, Денис, я готова сдаться.

― Ты про замужество?

― Кого? Обойдешься. Жить можно и без штампа.

Мне ее слова не понравились, но акцентировать внимание на них я сейчас не стал.

― Тогда, о чем ты?

― Я про то, что Алиса могла бы называть меня мамой. Я все равно не хочу, чтобы вы исчезали из моей жизни, ― призналась она, делая меня счастливым еще сильнее, ― по крайней мере, если ты не хочешь, чтобы я исчезала из вашей жизни.

― А мы никуда не денемся. Я тебя все равно не отпущу. После случившегося прошлым утром, ты обязана всегда быть рядом.

― А ты коварный, ― хмыкнул она, но тут же ее лицо стало серьезным, улыбка пропала, а в глазах появилось волнение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Такое ее состояние мне не нравилось.

― Что не так, Эстель?

― Вика. Зачем она приходила?

Я нахмурился, и подвинулся ближе к Эстель. Видел, что она переживает и хотел ее поддержать.

― Лиса, Вика не та, из‐за кого тебе стоит переживать.

― Это не ответ, Денис. Скажи, зачем она приходила?

Я выдохнул и пальцами сжал переносицу.

― Она приходила за Алисой.

― Что? ― выдохнула Эстель, пересев на кровати поудобнее. ― Как она посмела? Она же продала ее!

― Вика тварь, и этим все сказано.

― Она не остановится?

― От нее можно ожидать чего угодно.

― Я не понимаю, как она посмела заявиться сюда и требовать ребенка, которого она продала. Нет, у меня просто в голове не укладывается!

― Я бы ее собственными руками придушил, да грех на душу брать не хочу.

― Мы не отдадим ей Алису, слышишь? Алиса наша девочка! ― прошипела Эстель, глядя на меня со страхом в глазах.

― Малышка, ― я утащил ее в свои объятия, и носом уткнулся в висок, ― конечно мы не отдадим дочку. Она только наша, и она не игрушка, которую можно забрать.

― Пусть только еще раз посмеет заявится сюда эта сучка, и я сама лично патлы ей повыдираю!

― Надеюсь, она сюда больше не придет. Но вот сдаваться она явно не собирается, и это является главное проблемой на данный момент.

― Я даже боюсь представить, чего можно ожидать от человека, который продал своего ребенка. Она же страшна в своем гневе, Денис.

― Самое страшное, что когда‐то я любил этого человека. Но Вика не была такой дрянью. Вернее, даже не знаю, как сказать.

― Скажи, как есть.

Эстель посмотрела мне в глаза взглядом, наполненным болью. Эта маленькая девочка, которая сама так сильно пострадала и нуждалась в чье‐то защите, еще находит силы кому‐то сопереживать. Разве я заслужил такую женщину? Женщину, которая простила мне мою глупость, мое тупое поведение и ужасное отношение к ней? Думаю, что не заслужил, но попытаюсь это исправить. Потому что отпускать ее я точно не собираюсь.

― Вика играла роль, и справлялась с нею чертовски хорошо. Никто бы подумать не смог, что она не та, за кого себя выдает. По всей видимости она не собиралась заходить так далеко и рожать ребенка. Как я уже говорил, она резко изменилось после новости о беременности.

― Это нормально, когда мужчина влюбляется в женщину, но не нормально, когда женщина играет роль. Роль покладистой жены, роль любящей и доброй. А в реальности оказывается, что она тот еще противоположный персонаж.

― Нет, Лиса, не нормально, когда мужчина влюбляется в такую тварь.

― Ты не мог знать, Денис! Не мог! ― Эстель схватила меня за футболку и заглянула в глаза так, словно пыталась доказать мне, что я действительно не виноват. Но я понимал, что просто был одержим в том время Викой, и был слеп, не замечал самых простых деталей, которые были на поверхности. ― Просто знай, ты не должен жалеть о том времени хотя бы потому что, у тебя есть прекрасная дочь. Да, она досталась тебе таким трудом, но зато она с тобой, рядом. Алиса чудесная девочка и ты должен быть благодарен судьбе за нее.

Я улыбнулся, и не сдержавшись чмокнул Лису в нос. Она у меня такая классная, кто бы только мог подумать.

― Я благодарен судьбе за нее. Каждый день Бога благодарю, что я смог забрать дочь к себе. И теперь я благодарю его за тебя. Знаешь, я до сих пор не верю, что ты моя, со мной. Не верю, что ты подпустила меня к себе. Я вел себя, как мудак.

― Денис, хватит. Это в прошлом. И я не держу на тебя обиды.

― Я так люблю тебя, Лиса. И никому не отдам, слышишь меня? Ты моя, и только моя.

― Нет, ― покачала она головой, поморщив нос, ― я ваша. Твоя, Алисы, и нашего будущего малыша.

― На такой расклад я согласен.

Улыбнулся, и прижался к ее губам в жадном поцелуе.

Кажется, теперь мне не отлипнуть от Лисы. Слишком она притягательна.

Эстель.

Утро началось с теплых объятий маленькой принцессы. Алиса проснулась раньше меня и прибежала ко мне в кровать. Забралась под одеялко и прижалась ко мне своим маленьким тельцем.

― Ты чего, милая? Что‐то приснилось?

― Нет, плосто захотела полезать с тобой. Ты не плотив? ― и посмотрела на меня таким взглядом, словно боялась что я откажу ей.

― Что ты, я совсем не против. Наоборот, рада что ты пришла.

― А я тебе нлавлюсь?

― Хм… ты самая замечательная девочка в мире.

― А папулечка узе на лаботу усол. Мы с тобой вдвоем остались.

― Ты грустишь по этому поводу?

― Не то стобы. Но я лада, что ты дома. Ты холосая.

― А ты еще лучше. Ну, чем займемся сегодня? ― я повернулась к Алисе и обняла ее, давая понять, что я всегда ей рада.

Такой маленький ангел. Да разве можно ее не любить? Разве можно чувствовать к этой девочке гнев и призрение? Я даже представить такого не могу. Или чтобы я оттолкнула ребенка и прогнала из своей комнаты. Да она же мне доверяет, сама льнет ко мне. наоборот, я хочу сделать все, чтобы так было всегда. Чтобы малышка чувствовала себя нужной и любимой. Так и должно быть. Но вот та грусть, что я заметила в ее глазах с самого утра, мне уже не понравилась. Что‐то явно случилось.

― Мозет папу поладуем и испецем ему толт?

― Хм… торт хочешь?

― Угу. Напалевон! Бубулечка вкусный готовит. А ты умеес?

― Честно? Ни разу не пекла. Но учиться ведь никогда не поздно, верно?

― Велно. А я тебе помогу. Особенно с клемом. Знаес как я холосо его ем!

― Что ты говоришь? Ну тогда мне определенно нужна твоя помощь! ― подыграла малышке, радуясь, что ее настроение поднимается. Для меня очень важно эмоциональное состояние ребенка.

― Холосо! Тогда нузно сначала зубки почистить и позавтлакать.

― Сейчас все будет, милая. Давай просто еще полежим пару минут?

― Ты не выспалась? ― поинтересовалась Алиса, приподнявшись и заглянув мне в глаза.

Я хмыкнула и прикусила губу. Что не выспалась это факт. С ее то отцом. Полночи мне спать не давал.

― Немного. Долго уснуть не могла, ― пришлось врать, но не говорить же ребенку правду.

― Ой, с моим папкой мозно чего угодно озидать! ― хихикнула она, а я в удивлении округлила глаза.

― Ты о чем? ― теперь я посмотрела ей в глаза.

― Ой, да как нацнет утомлять лазговолами. Сто я не знаю вас взлослых?

― И то правда.

― Этель…

― Что, Лисичка?

― А у тебя есть мама? ― ее вопрос словно удар под дых. И кто бы мог подумать, что она спросит у меня об этом. Но, к слову, это нормально для девочки, ей интересно знать обо мне больше, чем знает сейчас. Только вот я не была готова к такому.

― Нет, милая, моей мамы уже нету.

― А ты скуцяешь по ней?

Господи, и как объяснить ребенку то, о чем говорить не хочется? Как сказать то, что я вовсе не скучаю по матери, и стараюсь даже не вспоминать ее. Как уйти от болючей темы. И понимаю, что Алиса не со зла, но от этого моя боль не уменьшается.

― Ты не хоцесь говолить мне, да?

Я повернулась на бок, и только сейчас поняла, что мои глаза затуманились непролитыми слезами. Только вот откуда они, я не понимала. Не понимала причину их появления. Но слеза таки скатилась по моему виску, и я сделала глубокий вдох.

― Не плаць. Я тоже скуцяю по маме. Но у меня ее никогда не было.

Ее слова заставили меня всхлипнуть, едва ли не разрыдаться. Алиса тут же обняла меня и поцеловала в щеку, а я крепко прижала ее к своему телу. Маленькая девочка поддерживает взрослую тетку. Позор мне, как женщине. Но я ничего не могу с собой поделать. Боль душила меня изнутри.

― Ты холосая. Не плаць.

― Я буду твоей мамой, Лисичка, ― я снова всхлипнула и носом уткнулась ей в макушку.

― Плавда? Будесь моей мамулечкой?

― Буду. Самой настоящей мамой. Ты только верь мне, милая. Я тебя не предам.

― Ты у меня самая луцсая мамулечка! ― вскрикнула девочка, а я крепко зажмурила глаза, понимая, как же это здорово, когда тебя называют мамой.

На душе сразу тепло становится, даже несмотря на ту боль, что осталась после моего прошлого. Дети они ведь лечат. Самыми, казалось бы, простыми, но безумного трогательными словами. Дети — это счастье. И я сейчас это поняла.

― Мама, ― прошептала Алиса, ладошкой трогая мое лицо.

Я улыбнулась ей сквозь слезы. Мало было мне своей боли, так я еще примерно понимала, как больно маленькому человечку. Она ведь ни разу никого не называла мамой. Но ведь хотела, мечтала об этом. И сейчас глядя в ее глаза я понимаю, что она просто наслаждается этим моментом. И я вместе с ней наслаждаюсь.

― Ты первая девочка, которая называет меня мамой. Это оказывается, очень приятное ощущение.

― А ты пелвая девоцка, котолую я называю мамой.

Я хихикнула и чмокнула ее в висок.

― Не плачь больсе. Я не хоцу стобы тебе было больно. И больсе не буду спласивать пло маму. Если захоцесь, сама лассказесь.

― Договорились, доченька. Но я обещаю, я постараюсь стать для тебя самой‐самой. Мы с папой весте будем стараться.

Алиса приподнялась на колени, и звонко чмокнула меня в щеку.

― Ну вот, соленая! ― тут же принялась вытирать мои слезы, и отстранившись, мило улыбнулась: ― Ну, класотка зе! А класотки не плацут! Посли в ванную!

Я улыбнулась, и выдохнув, сбросила с себя одеяло.

― Чур я первая зубы чистить! ― хохотнула я, и побежала за Алисой в ванную.

― Кто последний, тот и завтлак готовит, ― хихикнула она, уже встав на подставку и доставая свою щетку.

― Эх… не успела, ― наигранно пожаловалась я, и встав рядом, помогла Алисе выдавить пасту на щетку.

― Не оголчайся. Дазе если бы ты выиглала, все лавно бы завтлак готовила.

Я хохотнула и тут же подмигнула ей в зеркале. Что правда, то правда.

— Вот теперь доброе утро, малышка.