Глава 18

Рита прорыдалась сразу после разговора с Мартой. Нажала на отбой, и слезы сами полились из глаз, будто кран открыли. С ними уходило и нечеловеческое напряжение, и страх, сидевший внутри липким клубком, и болезненное чувство вины, заставлявшее Риту буквально ненавидеть себя.

Минут через десять, когда рыдания были в самом разгаре, Марта снова ей позвонила. На этот раз сама.

— Д-да? — Рита, шмыгнув носом, взяла трубку.

— Что случилось? — перепугалась та. — Почему ты плачешь? Из больницы позвонили? Стало хуже? Я сейчас возьму билеты. Вечером буду здесь.

— Н-нет, — Рита длинно выдохнула, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. — Никто не звонил, все нормально, просто меня накрыло. Я сильно испугалась, Мартыш. В жизни так не пугалась, как сегодня.

— По тебе было не понять, — с сомнением отозвалась Марта. — Ты так спокойно со мной говорила.

— Это такая защитная реакция, наверное, — у Риты прорезался истерический смех. — На самом деле я чуть не умерла от ужаса.

— Но все же хорошо? Да ведь? — Марта все еще не верила, что ей сказали всю правду. Первую половину разговора она вообще кричала, что с малышом наверняка случилось что-то страшное, а от нее специально все скрывают, и требовала рассказать ей все как есть.

— Вроде нормально, я же говорила, — в который раз повторила Рита. — Марк сказал, что подержат пару дней, понаблюдают и, если все хорошо, сразу выпишут.

— Я все равно приеду.

— У тебя же практика еще не закончилась.

— Лука сказал, что вообще никаких проблем. Предлагал даже билет оплатить.

— Решай сама, — вздохнула Рита, думая почему-то о том, что если Марта скоро вернется, то их отношения с Марком завершатся раньше, чем она планировала. От этого хотелось волком выть. — Ладно, мне пора бежать. Надо Марку вещи собрать в больницу.

— Рит, а у вас как с ним? Все серьезно?

— Я не знаю, Мартыш, — честно призналась Рита. — Скорее всего нет. Да ты и сама знаешь, какая у меня ситуация. Если Марк захочет завести семью, ему стоит поискать кого-то, кто будет способен ему эту семью дать.

— На самом деле, Рит, может быть, как раз ты ему и подойдешь, — серьезно сказала Марта. — Брат, он… не хочет детей. Это его принципиальная позиция.

— Ты шутишь? — не поверила Рита. — Ты бы видела, как легко он нашел контакт с Арсением, как играет с ним, как встает к нему ночью. Кормит, переодевает…

— Я не говорю, что Марк не любит детей, — возразила Марта. — И тем более понятно, что он будет любить своего единственного племянника. Но когда это все случилось, с мамой и папой, он сказал, что никогда не заведет детей. Чтобы не оставить их одних, если вдруг что-то случится с ним, понимаешь? Почему, думаешь, он до сих пор не женат? У него же были серьёзные отношения с девушкой из его университета — Памела ее звали вроде, — но она хотела детей, и они разошлись.

— Это же глупо, — с жаром возразила Рита. — Не рожать детей только из-за страха умереть.

— Глупо, — вздохнула Марта. — Но в твоем случае это ведь играет тебе на пользу, разве нет?

— Это если Марк вообще захочет со мной чего-то серьезного, — буркнула Рита.

— Мне кажется, да. Ты ему очень сильно нравишься, Рит. Я давно не видела брата таким. Таким счастливым.

От этих слов внутри плеснуло такой горячей надеждой на то, что раньше казалось невозможным, что Рита даже зажмурилась. Очень хотелось поверить, но это было ужасно страшно.

И Рита предпочла подумать об этом потом.

— Я побегу, — скороговоркой сказала она. — А то потом часы посещения в больнице кончатся. Если что-то новое узнаю, сразу тебе напишу.

— Буду ждать!

Рита была рада, что Марк ни разу не спросил, а как, собственно, так получилось, что она стала дружить с Мартой. С той самой, которую когда-то обзывала и третировала. Потому что рассказывая о начале дружбы, пришлось бы рассказать еще много того, о чем Рита предпочла бы умолчать.

Например, о своей беременности.

Марта и Рита встретились в коридоре женской консультации областного роддома, где на облупившихся стенах висели древние плакаты о вреде курения для беременных женщин и о том, что и на каком месяце развития у ребенка появляется.

В ожидании приема они долго рассматривали исподтишка друг друга, но так и не сказали ни слова. Хотя несомненно узнали одна другую.

Во вторую встречу — через месяц, на том же месте — Марта наконец решилась поздороваться.

— Привет, мы же с тобой учились вместе, да?

Рита бросила на нее короткий настороженный взгляд.

— Привет. Да. Но не уверена, что у тебя остались об этом приятные воспоминания.

Марта заливисто рассмеялась.

— Ну да, не поспоришь. Хотя ты меня сильно не трогала. Может, просто не успела? Ты же ушла после восьмого класса, да?

«Я не ушла, — хотела сказать Рита. — Меня отчислили из-за твоего брата, который нажаловался директору». Но подумала, что ворошить старые обиды сейчас нет никакого смысла, и просто пожала плечами.

Разговор застопорился.

— У тебя какая неделя? — через несколько минут неловкого молчания спросила Марта.

— Четырнадцатая, — неохотно ответила Рита.

— Да ладно? И у меня! — расцвела Марта. — Ты как ходишь, нормально?

— Нормально, даже токсикоза нет. Только гулять долго не могу, начинает почему-то копчик тянуть.

— Счастливая! А меня как начало полоскать первые недели, так до сих пор и не отпускает.

— Ты поэтому так похудела? — ляпнула Рита и тут же едва не покраснела от стыда. Ну надо же было такую глупость сказать.

— Нет, — без следа обиды в голосе ответила Марта. — Я похудела, когда в одиннадцатом классе щитовидку пролечила.

— А, прости. Но ты сейчас…очень хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

Они снова замолчали.

Из кабинета вышла медсестра.

— Так, девочки, говорю вам заранее: у нас с этой недели изменились правила и роддом больше не проводит партнерские роды. Если вы за этим шли, то теперь только в пятерку. Или в частную клинику.

— Спасибо, мне партнерские роды не нужны, — качнула головой Рита.

— Мне тоже, — добавила Марта.

А вот еще одна женщина в очереди, у которой уже был хорошо виден живот, явно расстроилась от этой новости и зашла в кабинет с очевидным намерением поругаться. Девушки проводили ее взглядом.

— Даже если бы у меня был муж, — задумчиво сказала Рита, — я бы на такое не согласилась.

— А я бы согласилась, — вздохнула Марта. — Но у меня никого нет.

Обе обменялись неожиданно понимающими взглядами. Рита подсела к Марте поближе, но только собралась что-то сказать, как Марта отчаянно замотала головой.

— Прости, пожалуйста, но… лучше не спрашивай, ладно? — у нее дрогнул голос. — Я просто очень сильно сглупила, и вот результат. А… ты… ну если я могу, конечно, спросить…

— Да можешь, почему нет-то? — махнула рукой Рита. — Мне особо нечего скрывать. Встречались, расстались, а потом я обнаружила, что беременна. Он типа не отказывается, даже алименты обещает платить, но у него уже другие отношения. Да я и сама не горю желанием этого типа возвращать. Мы всего полгода вместе прожили, а я уже его убить была готова, честное слово! Характер у мужика — полное говно!

Марта звонко рассмеялась, а потом вдруг помрачнела.

— А тебя не пугает, что ты будешь одна растить ребенка? — осторожно спросила она у Риты.

— Нет, — решительно сказала Рита. — У меня нормальная зарплата, мама с крестной опять же помочь обещали, так что справлюсь.

— И я тоже, — пробормотала Марта, отчего-то пряча глаза. — Тоже справлюсь.

А перед тем, как заходить в кабинет, она вдруг схватила Риту за руку и умоляюще сказала:

— Может, обменяемся телефонами, а? Так просто на всякий случай!

И Рита отчего-то не смогла ей отказать.

Честно говоря, она потом уже, дома, жалела о своем решении и боялась, что Марта начнет ей звонить, навязываться в подружки, звать куда-то. Но, к счастью, ничего этого не произошло. Они просто встречались в женской консультации, обменивались несколькими фразами в ожидании своего приема, а однажды даже поделились друг с другом предположениями о поле своих будущих детей. Марта была уверена, что у нее родится мальчик, а Рита считала, что у нее однозначно будет девочка.

И только через полтора месяца, когда Рита пропустила их традиционную встречу в тоскливом больничном коридоре, Марта впервые воспользовалась данным ей в порыве великодушия номером и позвонила Рите.

И черная от горя Рита, которая лежала и смотрела в стену, отчего-то не стала игнорировать этот звонок и взяла трубку. Хотя ни с мамой, ни с крестной, ни тем более с отцом уже не существующего ребёнка она говорить не могла.

— Привет, это Марта.

— Привет, Марта, — вяло отозвалась Рита.

— Ты не пришла сегодня. Тебе другое время назначили?

— Можно сказать и так, — равнодушно ответила она. — Неделю назад назначили выскабливание, и позавчера мне его сделали. Кстати, я ошибалась, это все же был мальчик. Не девочка. Хотя какая теперь разница, правда?

— Ч-что?

— Замершая беременность. Какие-то генетические отклонения. Такое бывает. Мне просто не повезло.

Рита уже привыкла, что в ответ на эту новость люди замирают, неловко бормочут что-то и ретируются. Так было с мамой, с Владом, с начальником на работе да даже с крестной! Даже она, всегда поддерживающая Риту, явно не нашлась, что сказать, и просто замолчала, а потом скомканно попрощалась. Поэтому абсолютной неожиданностью для Риты стало то, что Марта вдруг горячо выдохнула в трубку:

— Господи, бедная моя. Рит, это ужас. Я могу тебе как-то помочь? Ты в больнице еще?

— Да, — растерянно сказала она. — Но завтра должны выписать вроде бы.

— Привезти что-то?

— Нет, ты что. Ничего не надо.

— Тебя завтра кто забирать из больницы будет?

— Никто, — Рита автоматически положила руку на живот — привычка, образовавшаяся за последний месяц — а потом тут же отдернула ее, словно обожглась. — Я нормально себя чувствую, в этом нет необходимости. Просто вызову такси и поеду домой.

— Я приеду.

— Не надо, — с досадой сказала Рита.

— Я приеду, — в голосе Марты зазвучала настойчивость. — Просто помогу сесть в такси. Ничего говорить не буду, если не захочешь. Буду молчать. Пойдет?

— Пойдет, — неохотно согласилась Рита через паузу.

Она была раздражена. Ей казалось, что самое лучшее во всей этой ситуации — побыть одной. Чтобы забыть озабоченное лицо врача в консультации, чтобы забыть леденящий ужас, когда стало ясно, что все идет не так. Чтобы забыть каталку и лампы в операционной. Чтобы забыть, забыть навсегда отвратительное облегчение в голосе Влада, когда Рита сказала ему, что потеряла ребенка. «Серьезно? Так это же… Мне жаль, да, конечно, жаль. Но это ведь лучший выход, правда?»

Конечно, Влад — мудак, и это даже не обсуждается, но даже он мог бы в этой ситуации проявить хоть немного человечности. В конце концов это и его ребенок. Был.

В общем, никакого сочувствия Рите сейчас было не нужно. Она и раньше справлялась сама, справится и сейчас. И тем удивительнее было, что, увидев ожидавшую ее у выхода Марту, Рита вдруг разревелась как маленькая. Стояла и плакала, уткнувшись в нее и стараясь не замечать уже слегка округлившийся Мартин живот, потому что видеть это было больно.

Марта, как и обещала, не сказала ни слова. Молча обнимала, гладила по спине и голове, потом усадила в такси, сунула в руки пакет с какой-то едой (там оказался яблочный пирог и сырники) и попросила скинуть смску, когда Рита доберется до дома.

И от этой поддержки стало легче. Хотя бы один человек не сделал вид, что все к лучшему, а искренне посочувствовал Ритиной потере. Непоправимой невосполнимой потере.

Марта через пару дней написала: «понимаю что тебе сейчас не очень приятно меня видеть, так что настаивать на встречах не буду. Но если захочешь — буду только рада».

Рита была благодарна ей за понимание, но так и не нашла в себе сил встретиться. Зато постоянно думала о том, какая неделя беременности идет у Марты сейчас и как она себя чувствует. Считать было несложно — срок у них был одинаковый. И даже предполагаемую дату родов ставили в один и тот же день — 15 июня.

Накануне этой даты Рита все же написала Марте и тут же получила ответ:

«Вчера родила! Все хорошо! В пятницу нас уже выпишут!»

Рита, ощущая во рту мерзкую, растекающуюся по всему телу горечь, написала поздравления и решила, что надо отдавать долги. Тоже встретить Марту. Хотя бы просто приехать с цветами, затеряться в общей толпе встречающих, вручить букет и уехать. И никогда больше не видеться, потому что слишком больно смотреть на маленький кулечек в руках счастливой Марты и думать о том, что у Риты сейчас мог быть точно такой же. Но ей не повезло. Просто не повезло.

Но когда Рита все же приехала к роддому в назначенное время, она там оказалась одна. Рядом стояли весёлые шумные компании с яркими плакатами, шариками, метровыми зайцами и медведями, горой цветных букетов и радостными улыбками, а к Марте подошла только одна Рита. Со своим скромным букетиком из оранжевых гербер. Черт, надо было хотя бы шарик или мягкую игрушку догадаться купить.

— А где… все? — растерянно спросила Рита у Марты. Уставшей, с ввалившимися щеками, синяками под глазами, но все равно невероятно счастливой и будто светившейся изнутри.

— Какие все? — Марта тихонько покачивала свой сверток, перевязанный голубой ленточкой, и явно была рада тому, что Рита приехала. — Брат в США, он не смог вырваться. Близких друзей у меня нет, только знакомые.

— Родители? — осторожно предположила Рита, уже понимая, что не стоило спрашивать.

— Они погибли, когда я закончила школу. И давай на этом закончим вопросы. Хочешь подержать малыша? Я назвала его Арсений.

— Привет, Арсений, — Рита осторожно отвернула угол конверта, и крошечный ребенок на мгновение разомкнул глаза, как будто посмотрел на нее, а потом снова их закрыл. Он был весь такой маленький, хрупкий и удивительно красивый. И почему-то в эту секунду Рита не думала о своем, так и не родившемся мальчике, а просто радовалась, что вот такой вот Арсений появился на свет. Что он жмурится, дышит, причмокивает крошечными губками и выглядит как самое большое чудо на свете.

Они обменялись улыбками с Мартой, и Рита вдруг поняла, что просто не сможет их оставить. Ни Марту, ни Арсения. По какой-то странной причине они теперь входят в крайне небольшой список людей, которые ей важны.

— Я могу доехать с вами до дома и помочь, если надо, — неуверенно сказала Рита Марте.

— Надо, — серьезно сказала Марта и осторожно коснулась ее руки. — Я вызвала такси с автолюлькой, но понятия не имею, как ее пристегивать. А пока машина едет, давай сделаем общее фото на память?

Эта фотография до сих пор стояла у Риты в рамочке на прикроватном столике. Она, Марта и большой белый кулек с голубой лентой. Что-то такое тогда произошло между ними, что спаяло их в самую крепкую и искреннюю дружбу, которая только может быть.

С полным доверием и уверенностью друг в друге.

Рита постоянно помогала с Арсением, могла даже приехать посреди ночи, если у малыша была температура и нужно было срочно купить жаропонижающий сироп. Марта же не давала Рите увязнуть в работе, вытаскивала ее гулять, придумывала какие-то забавные поводы для праздников. А еще она очень поддержала Риту, когда та узнала, что бесплодна. Рубцы, оставшиеся после неудачно сделанного выскабливания, поставили крест на всех последующих беременностях.

Рита сначала не верила. Пробовала, когда стало можно. Даже с этим странным Витей, хотя и сомневалась, что убежденный веган — хорошая кандидатура на роль отца ее будущего ребёнка. Но пробовала, потому что парень он был неплохой и детей вообще-то хотел. Вот только результатов это не принесло, и диагноз, который ей в итоге поставили в репродуктивном центре, был неутешителен.

— С таким тонким эндометрием не беременеют, а с такими рубцами на стенках не вынашивают, — вздохнув, сказала врач и тихо добавила: — Руки бы оторвать тому, кто вас тогда оперировал.

После этого Рита поняла, что никогда не заведет семью. У нее есть Арсений, которого она любит как родного, есть Марта — лучшая на свете подруга. Этого достаточно.

И вот тут, когда она уже все для себя решила, в ее жизни вдруг появился Марк. Который, по словам его сестры, принципиально не собирается заводить детей. А еще он явно симпатизирует Рите, и между ними такая химия, о которой она раньше только в книжках читала. Неужели из этого может что-то получиться?

Рита ехала на такси в больницу, держала на коленях сумку с вещами Марка, от которых едва уловимо пахло его одеколоном, и еле держалась, чтобы не вжаться в них лицом и не начать вдыхать этот запах, по которому она уже успела соскучиться. А ведь даже дня не прошло.

Марк и она.

Как пара.

Как… семья?

Можно ли надеяться на это или лучше все же не надо, чтобы потом не было еще больнее?