Глава 17

Арсений, кроме того самого первого отчаянного крика, не издал больше ни звука. Он обмяк на руках у Риты будто тряпочка, и от этого его было очень тяжело держать.

Рита пыталась посмотреть, насколько серьезна рана на затылке, но видела только кровь, а что там — под измазанными в красном волосами — понять было сложно.

— Зайка, мальчик мой, солнышко, — уговаривала его Рита дрожащим от страха голосом. — Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня!

Арсений будто ее не слышал. Рита чуть приподняла его, пытаясь поймать расфокусированный взгляд, но тут у него, словно у куклы, закатились глаза — видны были только белки, и выглядело это до того жутко, что Риту затрясло. Она осторожно уложила его головку к себе на плечо и понесла в ванную, чтобы хотя бы немного обмыть рану. Но не успела она сделать и пары шагов, как ребенок содрогнулся всем телом, и его вывернуло на пол.

И вот после этого Арсений наконец заплакал. Как будто только в этот момент пришел в себя.

Тошнота. Значит, все-таки сотрясение.

Как ни странно, от осознания этого стало легче: появилась хоть какая-то ясность. Риту перестало колотить, эмоции словно отрезало, и она начала действовать хладнокровно и четко, как робот.

Она умыла перепачканного Арсения, осторожно промокнула кровь на голове, стараясь сильно не тревожить рану, и тут же набрала номер скорой.

— Ребенок, одиннадцать месяцев, упал затылком на деревянный кубик. Выглядит как сотрясение.

— Девушка, вы врач что ли? — недовольно отозвался женский голос на диспетчерской линии. — Вам откуда знать, сотрясение это или нет.

— У него была рвота, — ровно ответила Рита, понимая, что ругаться сейчас нет никакого смысла.

— Ну может быть, вы и правы, — сменила диспетчер гнев на милость. — Адрес?

Рита продиктовала, осторожно баюкая прижавшегося к ней Арсения. Он уже выглядел намного лучше, если не считать разбитого затылка.

— Машина к вам выехала. Не давайте ребенку пить и есть, чтобы не провоцировать рвоту. Не давайте обезболивающее. И лучше уложить его на твердую поверхность, — на прощание посоветовала диспетчер и отключилась.

Рита пошла будить Марка. Переждав всплеск эмоций — ярость пополам со страхом, — она отвела Марка к детской кроватке и уложила туда Арсения.

— Сиди рядом, смотри, чтобы снова рвота не началась. — Рита говорила сухо, коротко, словно отдавала приказы. — И говори с ним, гладь по спинке, успокаивай.

— Рита, я не совсем идиот, — процедил бледный как полотно Марк. — Уж про это я мог бы и сам догадаться, как думаешь? Ты Марте написала?

— Да, мог догадаться, — безэмоционально согласилась Рита. — И нет, не писала. Я считаю, что пока у нас не будет информации от врача, пугать ее не стоит. Достаточно того, что мы с тобой напуганы.

Судя по лицу Марка, он с ней не согласился, но Рита не собиралась спорить — на это просто не было сил. Все силы уходили на то, чтобы держать себя в адекватном состоянии.

Поэтому она просто оставила Марка с ребенком и пошла собирать вещи. Если их оставят в больнице (а Рита была в этом практически уверена), то лучше все иметь с собой заранее. И подгузники, и сменную одежду, и смесь, и игрушки.

Так что, когда в дверь позвонили и в квартиру прошла врач с очень уставшим лицом, у Риты уже были наготове две сумки с вещами.

Врач быстро и уверенно осмотрела затылок рыдающего и сопротивляющегося Арсения и пожала плечами.

— Ничего страшного. Шить не надо — достаточно обрабатывать рану, и все. Если начнется нагноение, покажитесь педиатру.

По ее тону было ясно, что вызовом она недовольна и уверена: такая мелочь однозначно не стоила того, чтобы звонить в скорую.

— У него, возможно, сотрясение, — вмешалась Рита.

— Ребенок активный, на голос и свет реагирует, сознание не терял. Я не считаю, что это сотрясение, — авторитетно заявила врач.

И в этот момент Арсения снова вывернуло. Прямо на нее.

А потом Рита, невозмутимо принесшая влажные салфетки, показала короткое видео, которая она успела снять на телефон, где видно, как у ребенка совсем недавно закатывались глаза.

Вопрос с необходимостью вызова скорой помощи отпал, Рита с ребенком на руках и Марк с сумками оперативно загрузились в машину.

— Когда ты успела видео снять? — тихо спросил Марк, пока они ехали. — И как тебе вообще эта идея в голову пришла?

— Я по себе знаю, что врачам очень сложно доказать то, чего они не видели, — пояснила Рита. — Вот и решила перестраховаться.

— Молодец, — Марк коротко кивнул. — И отдельное спасибо, что не паникуешь. А то я сам еле держусь.

— Все будет хорошо, — уверенно сказала Рита и ободряюще сжала его руку. Она все еще ощущала себя так, словно ей в то место, которым чувствуют, вкололи заморозку. И теперь все: и жуткий страх, и злость, и чувство вины, и жалость — весь этот взрывоопасный коктейль эмоций застыл внутри ледяным комом. Настанет момент, и заморозка кончится, и тогда будет безумно больно, но это будет уже потом. Зато сейчас ничего не мешает и не отвлекает.

Арсений по дороге успокоился. Сначала он с удивлением крутил вокруг головой, рассматривая то машину, то дорогу, то врача с медбратом, а потом решил, что все в целом идет неплохо, и начал требовать еду.

— Ка-ка-ка!

— Можно покормить ребенка? — робко спросила Рита у врача скорой.

— Пока нет, — отрезала та, с некоторым неодобрением рассматривая Арсения. Чересчур бодрого, по ее мнению, для того ребенка, которого везут в больницу с подозрением на сотрясение.

— Нельзя пока, зайка, — покачала головой Рита в ответ на требовательный крик Арсюши. Тот от неожиданности даже замолчал. Такого в его маленькой жизни еще не случалось, чтобы вдруг нельзя было есть. Особенно если хочется.

— Дай! Дай, дай, дай!

Рита и Марк обменялись восторженными взглядами.

— А вот и новое слово, — первый раз за сегодняшнее утро улыбнулся Марк.

— Ну как минимум, он не стал глупее после того, как приложился затылком, — хмыкнула Рита. — Я считаю, уже хорошая новость.

А врач искоса на них глянула и с еще большим неодобрением поджала губы.

В приемном покое, пока Марк развлекал недовольного и голодного ребенка, Рита с документами пошла оформляться. Им сказали, что у таких маленьких детей реакция на подобные травмы головы бывает непредсказуемой, поэтому лучше на несколько дней остаться в больнице. Для наблюдения. И рентген головы сделать, чтобы исключить повреждения черепа.

— Вот свидетельство о рождении, — Рита вытащила из сумки сложенный вдвое листок. — А вот мой паспорт.

— А вы кто ребенку? — подняла бровь медсестра.

— Я законный представитель, — поспешно сказала Рита. — Его мама просто уехала.

— Бумаги у вас есть какие-то?

— Да, конечно. Доверенность…

Рита поспешно нырнула в сумку, ругая себя за то, что сразу не достала нужное. Так, и где она? Вот тут же была, в кармашке. А нет, стоп. Рита же выкладывала доверенность, когда ездила на похороны, чтобы случайно не потерять. И положила… а куда положила? Точно! В ящик тумбочки в спальне. Там она, эта доверенность, наверняка до сих пор и лежит.

Твою же мать!

Рита тихо простонала. Она настолько была уверена, что доверенность у нее с собой, что даже не проверила. Придется, наверное, вызвать такси и быстро сгонять туда-сюда, а Марк пусть пока посидит с Арсюшей в приемном покое.

— Так что, девушка? — поторопила ее медсестра. — Доверенность?

— Я забыла. Но я привезу. Подождете?

В ответ та недовольно зафыркала и стала отчитывать Риту, как будто она была школьницей, забывшей дома дневник. Конечно, поразительно, насколько твое звание взрослого человека моментально теряется в учреждениях типа больниц.

— Что происходит? — Марк подошел к ним, держа на руках Арсения, и они вдвоем улыбнулись медсестре, сверкнув одинаково яркими голубыми глазами. Немолодая хмурая медсестра тут же растеряла всю свою воинственность и заговорила совсем другим — мягким и ласковым голосом.

— С документиками проблемы, а вы, наверное, папа, да? Сынок прям вылитый вы, один в один!

По мнению Риты, за исключением цвета глаз светленький Арсений не так уж сильно напоминал темноволосого Марка, но кому какое дело, правда?

— Я его дядя, — пояснил Марк и снова очаровательно улыбнулся, прекрасно понимая, как это действует на медсестру. — Так что случилось?

— Я доверенность дома оставила, — буркнула Рита. — Без нее меня не положат с ребёнком.

— А меня? — живо поинтересовался Марк.

— Если родной дядя, то можем, — охотно ответила медсестра. — Дяди-тети, бабушки-дедушки считаются близкими родственниками. А у вас, молодой человек, документики с собой?

— Паспорт есть. Хватит этого?

Медсестра посмотрела, удовлетворилась совпадением фамилий и отчеств Марка и Марты, и начала заполнять бумаги.

— Марк, — панически зашептала Рита, дернув его за рукав, — с ума сошел? Давай я лучше съезжу за доверенностью!

— А в чем проблема?

— Как ты будешь сам в палате с ребенком? Все эти процедуры, врачи…

— Рит, — Марк передал ей Арсения. — Мы два дня были без тебя и как-то выжили. А тут еще и кормить будут, правда?

— Обычно в больницах ужасно кормят.

— Тогда будешь нам еду привозить. Рит, серьезно, я не вижу никакой проблемы. Лучше расскажи, что где лежит. Зарядку для моего телефона ты не брала, как я понимаю?

— Нет. Я тогда съезжу домой и привезу тебе.

— И одежду. Я скажу, какую. — Марк вдруг наклонился и поцеловал Риту в губы. — Солнце, и позвони Марте, пожалуйста. Рентген, конечно, еще не сделали, но вроде не выглядит, что у нас что-то сильно страшное, правда?

— Правда, — покорно согласилась Рита, чувствуя, как внутри у нее все плавится словно горячая карамель и даже немного кружится голова. «Солнце»… он на самом деле так ее назвал? Суровый неприступный Рихтер? И почему, господи боже мой, ее так сильно это волнует?

— Так, папочка, документы готовы. Пойдемте, я вас с ребеночком отведу в палату, а там уже на рентген сразу пойдете.

— Я не папочка, я дядя, — заметил Марк с едва заметным смешком.

— Да я по привычке, — махнула медсестра рукой. — Идемте!

Рита расцеловала Арсюшу, передала его обратно Марку и порывисто обняла их обоих.

— Звони мне, пожалуйста, как только что-то будет понятно.

— Конечно, солнце.

Ну вот. Он снова это сказал. У Риты дрогнуло сердце.

Она, закусив губы, смотрела на широкую красивую спину Марка, идущего по больничному коридору. В одной руке у него было две сумки, а на второй сидел Арсюша и махал ей ладошкой. Рита тоже помахала ему, дождалась, пока ее мальчики скроются из виду, и медленно вышла на улицу.

Когда Рита уже почти подъехала к дому, позвонил Марк и сказал, что рентген не показал никаких проблем.

— А там, где он об кубик стукнулся?

— Врач смотрел, говорит, просто царапина.

— Слава богу, — выдохнула она. — Можно теперь и Марте звонить.

— Ты не позвонила еще?!

— Нет, — призналась Рита. — Я боюсь так, как никогда в жизни.

— Позвони, — настойчиво попросил Марк. — Мне это не так удобно, тут народу много. Я вот в коридор сейчас вышел, чтобы с тобой поговорить, но скоро надо будет обратно идти. Арсу скучно тут стоять, он обратно хочет: там в палате другие дети, ему нравится.

— Вы что не одни в палате? — насторожилась она.

— Нет, тут еще три женщины с детьми.

Рита гневно засопела. Вот еще не хватало.

— А еще на меня ходят смотреть из других палат, — добавил Марк со смешком. — Одна тетка даже из другого корпуса пришла.

Рита почти зарычала. Она прекрасно себе представляла, какое впечатление производил Рихтер — одетый с иголочки, молодой, статный и красивый до невозможности — на это женское царство. Еще и с хорошеньким Арсением на руках. И без кольца на пальце.

От ревности аж перед глазами потемнело.

— Мне уже несколько раз предлагали помощь, — хмыкнул Марк и передразнил кого-то из своих соседок: — «Давайте лучше я подгузник малышу поменяю, вы же мужчина, как вы это сделаете».

— Можно подумать, в смене подгузника участвуют половые органы, — пробормотала Рита.

— Я сказал то же самое, — засмеялся Марк.

— Вот сами же не дают мужикам ничего делать, а потом удивляются, что те с ребенком не помогают, — фыркнула Рита.

— Мне уже высказали, что моя жена совсем обо мне не заботится, раз отправила меня с ребенком в больницу, — по тону голоса было понятно, что Марк улыбается.

— А потом ты сказал, что у тебя нет жены, и на тебя накинулась целая толпа одиноких мам и приковала тебя к кровати?

— Эй, у меня не до такой степени отсутствует инстинкт самосохранения! Я сказал, что Арс — мой племянник, и в больницу с ним лег я, потому что сестра в отъезде. А жена у меня есть и она замечательная. Скоро как раз приедет и привезет мне чистую одежду и зарядку для телефона, да, Рит?

— Ага, — пробормотала она. — И еды еще привезу.

— Как же мне с тобой повезло! Люблю тебя, моя дорогая жена! — торжественно сказал Марк. Судя по шуму, он как раз зашел обратно в палату, и эта фраза была призвана охладить пыл его соседок. Но звучало все равно приятно.

— И я тебя люблю, — тихо сказала Рита, хоть в этом и не было необходимости, ведь ее ответа все равно никто не слышал. Кроме Марка, который после ее слов вдруг коротко выдохнул, растерянно сказал «Пока» и отключился.