Глава 21 Тимофей

Глава 21 Тимофей

- Судя по тому, что я слышал... Беременна ты не от Городецкого.

Веду Настю через стоянку к своей машине. Пытаюсь осторожно поддержать – вздрагивает и отшатывается. И безостановочно плачет.

Очень жалко её, прямо сердце кровью обливается. Хоть плачет она из-за того, что изменил муж и обидел свёкр. Любит недоумка мужа, очевидно, раз так убивается. А меня, похоже, считает до сих пор убийцей.

Мы отъезжаем несколько кварталов и останавливаемся возле сквера.

- Не бойся меня. отвезу, куда скажешь. Но может, сначала нужно к врачу?

Бросает на меня мимолётный взгляд и отворачивается. Слёз становится ещё больше. Едва сдерживаюсь, чтобы не взять её за плечи и хорошенько встряхнуть.

- Настя, это мой ребёнок?!

Прижимаю ладонь к её круглому животу. Большой. Как раз по срокам всё сходится.

Игнорирует мой вопрос и спрашивает:

- Можно я позвоню Соне? Я всё оставила там, в квартире. И телефон, и обменную карту...

- Да. Одну секунду, – быстро жму на вызов. – Фель, зайди ещё раз к Городецким. Скажи её мужу, пусть соберёт Настины документы и вещи. Если по хорошему не захочет, значит я сам поднимусь за ними ещё раз. Окей, спасибо.

Настя изумлённо таращится на меня. Протягиваю трубку ей.

- Не обязательно звонить Соне. Я знаю, Миллеры сейчас дома. Я по делам собирался к марку сегодня. Едем?

Кивает. Отлично, не придётся тащить её силком.

Я бы Настю сейчас врачам показал. Из царапины на скуле сочится кровь. Это он её часами, что-ли, задел?

Блдь. Кто, вообще, бьёт женщин?! Тем более таких – нежных, трогательных и беззащитных? Беременных!!! Пздц.

Чувствую, что ярость сейчас разорвёт грудную клетку, если не выплеснуть её наружу. Как не убил ещё старого мудака? Всёк хорошо ему...

Но что бы обо мне ни говорили, в чём бы ни подозревали – я не убийца. И пока не найдётся истинный виновник этих двух смертей, любимая женщина будет смотреть на меня со страхом и шарахаться от прикосновений.

Беру себя в руки и уже совершенно спокойным голосом спрашиваю ещё раз:

- Ребёнок мой? Просто ответь.

Опускает глаза и едва заметно кивает.

- А не сообщила ты мне об этом, потому что...

Молчит снова и отворачивается к окну. Всхлипывает.

Помню, как в первые дни после моего ареста она искала встречи. Чего мне стоило держаться на расстоянии, кто бы знал. А потом уже всё решилось без моего участия – свадьба, беременность, госпитализация в Лапино.

Только когда узнал, что она ждёт ребёнка, в полной мере осознал – больше не моя. И никогда моей не будет. Смирился. И вот, пожалуйста.

Знаю, ей нужна поддержка сейчас. Но как поддержать и чем? Я, очевидно, не тот человек, которого она хотела бы видеть рядом.

- Я не виновен, Настя. Если боялась, что отец твоего ребёнка – убийца, то напрасно. И скоро об этом станет известно всем. Благодаря Марку Миллеру, в том числе.

Паркую машину на стоянке перед Миллеровской башней. Настя сидит неподвижно, не решается выйти первой.

- Я ни секунды не думала, что ты можешь быть виновен, – произносит наконец-то. – Что не сможешь защититься и доказать правду – да. Но что виновен – никогда.

Ушам не верю. Ещё не всё потеряно, выходит. Ну а почему шарахается от меня тогда? Ладно, будет ещё время выяснить.

Пишу сообщение Марку, что приехал не один. Настя с Соней давно дружат, но тема моего ареста между ними – табу с некоторых пор. И Миллер с беременной женой подобные вещи не обсуждает.

Однажды мне пришлось оставить Алиску у них на ночь, и в гости как раз зашла Настя. И унеслась, словно ошпаренная, лишь бы не столкнуться со мной.

После того случая мы говорим исключительно о делах. А Соня посматривает на меня с опаской.

Вот и сейчас она хмурится, завидев меня на пороге. А уж когда замечает ссадину у Насти на щеке и опухшую губу, и вовсе чуть не испепеляет взглядом.

Девушки обнимаются. Несмотря на примерно одинаковый срок беременности, животик у Насти поменьше. Потому что Миллеры ждут двойню.

Интересно, кто будет у меня? Алискина сестрёнка или брат?

- Что произошло? – испуганно спрашивает Соня. – Как вы вместе оказались?

Из кухни-столовой появляется Марк. Поясняю:

- Встретились случайно. Я навещал знакомых, а они оказались соседями Городецких.

- Кто это сделал? – Миллер включает "профессиональный режим". – Нужно зафиксировать травмы...

- Не нужно, – бледнеет Настя, обхватывая её руками.

- Судья, – перебиваю её.

- Ох**ть можно. Что у вас там стряслось, Насть? Почему в полицию не хочешь?

- Не хочет и ладно! – начинает злиться Соня.

Она берет Настю под руку и уводит в гостиную.

Мы с Марком переглядываемся.

- Давай всё по порядку. Как такое могло произойти?

Проходим на кухню, и я рассказываю в пол голоса, чтобы не слышно было девушкам.

- Городецкий-старший узнал, что Настя не от его сына беременна. Стал кулаками махать. Там и мужу её досталось, и свекрови, похоже.

- Не поверил бы, если бы услышал не от тебя а от кого-нибудь другого. Постой. А от кого тогда? А...

- Именно. Это мой ребенок. Она пыталась первое время со мной встретиться, но я держал на расстоянии, если помнишь. А потом эта свадьба вдруг...

Миллер наливает кофе в две кружки и ставит их на стол. Садимся.

- Не жалей. По другому было нельзя. Ты ж не хотел, чтобы узнали о вашей связи? А так... няня и няня.

Да уж толку теперь жалеть. размышляю вслух:

- Вот только брак у них не очень счастливый, похоже. В отличие от папаши, Артём о ребёнке правду знал.

- Сам-то он её не трогал? Молодой муж?

- Не знаю. Вроде нет. Не при мне, по крайней мере.

- И что ты думаешь делать теперь? У неё – Артём. У тебя – Яна.

- Не знаю. Может, Настя согласится поехать к моим родителям на пару дней? Алиска с ума сойдёт от радости. Соскучилась. Как и я.