Глава 22 Настя

Глава 22 Настя

Мы приехали в коттеджный посёлок, где живут старшие Топаловы, уже затемно.

- Настенька, проходи! – улыбается мама Тимофея. – Эх, жалко Алиса уже спит. Так бы обрадовалась! Постоянно болтает о тебе.

Глафира Петровна – миниатюрная, очень симпатичная женщина. Лучики морщинок разбегаются от уголков глаз к вискам, какие обычно бывают у людей, которые часто улыбаются. Не смотря на кошмарный день, вдруг тоже начинаю улыбаться в ответ, искренне.

- Добрый вечер, – смущаюсь.

В холле появляется Алексей Николаевич и обнимает сына, похлопывая по спине.

Понимаю сразу, в кого пошёл ростом и богатырским телосложением Тимофей. И касаюсь рукой живота. Интересно, мой малыш унаследует внешность отца и деда?

- Ты ребёночка ждёшь? Какая радость! – хозяйка ведёт меня в просторную гостиную и усаживает на мягкий диван напротив камина. – Ой, что же твой муж, детка?

- Мам! – прерывает её Тим.

- Ладно, ладно. Не хотите – не рассказывайте. Я вообще, в последние месяцы, о собственном сыне больше узнаю из новостей, нежели он о себе рассказывает. – она горестно вздыхает. – Вы только мне скажите – случилось опять чего?

Родители Тимофея совершенно точно не в курсе того, что было между нами. И что мой ребёнок – их внук.

- Ничего не случилось, – отвечает, стягивая свитер. – Есть опасения, что мы в скором времени снова привлечём интерес прессы. Поэтому, Насте лучше остаться пока здесь.

- Мы очень рады тебе, солнышко, – она берет меня за руку. – И муж твой пусть приезжает погостить. А пока давай поужинаем и пойдём устраиваться.

При упоминании мужа мы с Тимофеем мельком переглядываемся. Заврались.

Пока он переносит из гаража сумки с моими вещами и продуктами, которые купил по дороге, Глафира Петровна показывает мне дом. И мне становится так горько...

Я ведь должна была приехать сюда несколько месяцев назад не как няня Алисы, а как девушка Тимофея. В последний вечер в Доброграде он сказал, что любит. И я была уверена – так и есть.

Но, либо ошибалась, либо он так скоро разлюбил.

После ужина Глафира Петровна показывает мне комнаты на втором этаже.

Гостиная-библиотека впечатляет. Одну из стен занимают книжные полки от пола до потолка. Мягкий диван и кресла, журнальный столик, торшер с большим оранжевым абажуром на резной ножке. Как же здесь уютно.

- А здесь детская, – она кивает на приоткрытую дверь. – Алиса сегодня рано угомонилась. Мы в бассейн вечером ездили, устала.

- Боюсь, она меня и не узнает. Столько времени прошло...

- Узнает, дорогая. Не сомневайся. А вот и твоя комната.

Проходим в просторную светлую спальню.

- У тебя свой ребёночек скоро появится. Столько хлопот – не до чужих деток будет. А пока приезжай погостить. Тимофей говорил, что ты в больнице несколько месяцев провела. Сейчас уже всё хорошо?

- Да, Глафира Петровна. Только нужно посещать врача каждую неделю.

Мы ещё немного поговорили, и я осталась одна, наконец.

В доме стоит такая тишина, будто я здесь одна. Ну да, все ходят на цыпочках и разговаривают шёпотом, чтобы не разбудить малышку.

Подхожу к окну и отвожу штору.

Машина Топалова как раз выезжает за ворота. Он не захотел остаться на ночь.

А чего я ждала? Что он обнимет, прижмёт к себе крепко, как раньше. и всё случившееся с нами за последние несколько месяцев окажется дурным сном?

У него теперь своя жизнь. Красивая девушка Яна. И любящая семья, частью которой я уже никогда не стану. Если только, как мать его внебрачного ребёнка.

Уснуть не получается. Лежу, вспоминаю наш короткий роман и представляю, каким могло бы быть продолжение. Больно так, что выть хочется.

Накидываю на ночную сорочку тонкий халатик и бреду в гостиную-библиотеку. В темноте нащупываю выключатель и зажигаю торшер.

Минут пятнадцать только рассматриваю корешки книг. Вдруг интересно становится – семья Топаловых всегда была состоятельной, или это полностью заслуга Тимофея?

Что бы такое выбрать почитать?

Вытаскиваю Жюля Верна и устраиваюсь в кресле. Приключения вполне подойдут, чтобы ненадолго забыться.

Всего десяток страниц, и глаза начинают закрываться. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

И просыпаюсь только от того, что меня поднимают и куда-то несут.

Тут же вспоминаю, что я уже не в больниц и даже не у Тёмы дома. Распахиваю глаза не могу поверить в происходящее.

Топалов переносит меня на руках из гостиной в мою комнату.

- Думал, не разбужу, – шёпотом объясняет он.

Оглядываюсь. На улице светает, уже утро.

Он где-то провёл ночь и только что вернулся?

"Где-то!" Со своей Яной, наверное.

Напрягаюсь всем телом, пока он переступает через порог, заносит в спальню и укладывает на постель.

- Спасибо, – потираю сонное лицо. – Не нужно было.

- Такая скрюченная поза, в которой ты уснула, может быть опасна для ребёнка. Кровоток пережимается...

Беспокоится о ребёнке, значит? Ну, хорошо.

Сажусь, подтягивая одеяло.

Тимофей не уходит. Наоборот, присаживается рядом на постель и протягивает руку.

- Можно? – вдруг спрашивает.

Киваю. А у самой мандраж. Он хочет меня потрогать?

Широкая тёплая ладонь ложится на живот. Гладит.

- Уже известно, кто родится? – тихо спрашивает Тим.

- Нет. Он не показывается.

- Сегодня съездим к твоему врачу в Лапино. Нужно убедиться, что вчерашнее происшествие не навредило вам никак.

То-то доктор удивится, если Топалов и в кабинет вместе со мной решит зайти. Тёму там знают, и весь персонал уверен, что будущий отец – это он.

- Хорошо. Спасибо.

Тим убирает руку. А мне хочется вернуть её и прижать к себе снова.

- Думала уже, как быть дальше? Я так понимаю, к Городецким тебе возвращаться нельзя. Да и незачем.

- У меня есть запасной вариант, – отвечаю, имея в виду съёмную квартиру, где до замужества жила Соня.

Правда, там Сиволапова с Чуваковой, но в тесноте да не в обиде. Даже лучше – не хочу оставаться одна. Но и жить у родителей Тимофея, ожидая его утренних возвращений незнамо откуда, выше моих сил.

С глаз долой, как говорится, – из сердца вон.

- Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Твой муж не в состоянии защитить тебя от собственного отца. А теперь, когда всем известно, от кого ты беременна, тем более.

- Знал только Артём, с самого начала. Теперь знают и его родители. Как глупо получилось...

- А если бы не получилось? Ты, вообще, собиралась мне когда-нибудь всё рассказать? Долго бы Городецкие растили моего ребёнка, как своего? Такое не утаишь, Настя... Ты хоть понимаешь, насколько опасного человека обманула? Как ты до такого додумалась вообще?!

Тимофей поднимается, трёт лицо ладонями и отходит к окну.

- Артёму нужен был этот брак. Я подыграла! И знаешь что, вообще?! Я хотела тебе сказать. Но ты меня не пожелал видеть!

- Во-первых, ты публично ответила на предложение Городецкого. Я видел, как вы целовались. Я, и еще несколько тысяч человек из богемной тусовки твоего Тёмы, – гневно выпалил он. - Во-вторых, и в главных – я не хотел, чтобы тебя затравила пресса. А ещё хуже, затаскали по допросам в связи с убийством. Как к няне моей дочери, к тебе вопросов куда меньше, нежели...

- Нежели к любовнице?!

- Настя!

Чувствую, что реву уже во всю. Щёки мокрые.

- Это ты не захотел со мной разговаривать. В тот день, когда мы расстались, я ещё не знала, что беременна. И замуж за Артёма не собиралась. Знаешь, что подтолкнуло меня ему помочь одурачить отца? Он спас МОЕГО ребёнка. Меня с кровотечением отправили на аборт! И если бы не он, я бы не оказалась у лучших врачей! И не смей меня в чём-то ещё обвинять, понятно?! В момент отчаяния я поступила опрометчиво, возможно. Но не жалею ни о чём! Я сохранила самое ценное...

По мере того, как я выплёвываю эти горькие слова, Тимофей медленно оборачивается. На нём лица нет.