Глава 24 Настя

Глава 24 Настя

Если ещё ночью, в темноте спальни ещё оставалась иллюзия близости с этим мужчиной, то теперь от неё не осталось и следа. Тимофей Топалов – мне теперь чужой. От его взгляда, обращённого на нас с Тёмой, веет арктическим холодом.

Между мной и отцом моего ребёнка – стена непонимания и недосказанности. И, что важнее всего – его Яна.

Тимофей кивком приглашает нас следовать за ним, и направляется к лестнице.

Мы с Артемом обмениваемся короткими взглядами, он сильнее сжимает мою руку.

Этот разговор неизбежно случится когда-нибудь. Мы все трое наломали дров, да. И чем раньше прояснить ситуацию, тем лучше.

Хотя, кого я обманываю? Убеждая себя, что общение с Топаловым – вынужденная необходимость, я вру сама себе.

Мы поднимаемся на второй этаж, в гостиную-библиотеку. Тим подходит к панорамному окну и слегка опускает жалюзи, чтобы солнечный свет не бил в глаза.

Я смотрю на кресло, в котором задремала несколько часов назад. И представляю, как Тимофей брал меня на руки сонную, и нёс в постель. Вспоминаю тепло его тела, осторожность и даже нежность, с которыми он прикасался ко мне.

Тим оборачивается и смотрит прямо мне в глаза.

Чувствую, как волоски на затылке встают дыбом. Сердце сжимает такая тоска, что хочется выть.

Он больше не мой.

Топалов опускается в кресло. Переводит взгляд с меня на Городецкого.

Мой муженёк садится тоже и тянет меня за собой на диван. Демонстративно обнимает, как бы давая понять – мы с ним заодно.

- То, что произошло вчера... – начинает Тёма низким голосом. – Я смогу поставить отца на место. Он больше не будет лезть в нашу семью.

Топалов сцепляет руки на коленях в замок и поднимает на нас насмешливый взгляд.

- Серьёзно? Ты сам-то в это веришь?

- Я облажался, признаю. Но я люблю Настю, она – важнее всего, – он крепче прижимает меня к себе. – Когда мы сходились, были просто друзьями, да. Но теперь всё будет иначе.

Смотрю на него вот все глаза. Опять он за старое.

Незаметно дёргаю плечами, пытаясь сбросить его руку. Но без толку. Мажор привык получать всё, чего бы не пожелал. А сейчас, на мою беду, Тёме вздумалось поиграть в заботливого мужа.

В глазах моего бывшего самого любимого человека плещется нескрываемое презрение. Он перебивает ледяным тоном:

- Ваши отношения меня не волнуют. Ни прежние, ни, тем более, будущие. Только ребёнок. Если ты не в состоянии оградить свою беременную жену от психопата отца, я приму меры сам.

Городецкий, почуяв угрозу, идёт в атаку:

- Принимать меры нужно было, когда её отправили на аборт, Топалов. Ты знал, что у нас в госклиниках плод до двенадцати недель, оказывается, не считают нужным спасать? Никакой тебе "сохраняющей" терапии, зачем? Видят, что пациентка от кровопотери вся зеленого цвета - и сразу под нож. Был бы рядом будущий папаша, Насте не пришлось бы переживать этот кошмар...

Ох... Кажется, если встать сейчас между этими двумя, я мгновенно воспламенюсь от искрящейся в воздухе ненависти. Обоим не нравится, когда суют нос в личное, ещё и указывают на ошибки.

Вижу, как Топалов большим усилием перебарывает гневный порыв, сжимая до бела руку в кулак. Даже вспомнить не могу, видела ли когда-нибудь его настолько взбешённым? Может, в день нашего расставания, когда "застукал" меня целующейся с Артёмом возле универа? Нет.

Видимо, он всерьёз взволнован судьбой моего будущего ребенка. Радоваться нужно, но мне что-то совсем не радостно. Настоящей семьёй нам никогда не стать.

- Я понял, – говорит совершенно спокойно. - Ты – рыцарь и всех спас. Я тебе благодарен. Но теперь твоя семья – угроза. Оставаться твоей женой для Насти сейчас – опасно. Я понятно объясняю?

Мужчины испепеляют друг друга яростными взглядами. Решаю вмешаться.

- Послушайте! – всё же отталкиваю Артёма и чуть отодвигаюсь к краю дивана. – Сегодня я еду к своему врачу в Лапино. Хочу убедиться, что вчерашнее происшествие на беременности никак не отразилось...

- Вот и хорошо! – перебивает муж. – Тебе не стоит спешить. Я поговорю с врачом, побудешь там несколько дней...

- Тём...

- За это время мы тут всё уладим, – с жаром выпаливает. - И с Топаловым, и с моим отцом.

- Согласен с этим, – вдруг кивает Тимофей.

Вот, значит, как... Если хорошо подумать, такое решение и меня устраивает тоже.

В нашу с Артёмом квартиру я вернуться не смогу, противно. И там я не буду чувствовать себя в безопасности.

А оставаться здесь, с родителями Топалова – выше моих сил. К Тимофею будет приезжать Яна, или он будет уезжать к ней... а я буду каждый раз обливаться слезами. Нет уж.

- Во сколько у тебя приём? – Тёма демонстративно сжимает мою коленку.

- Через четыре часа примерно.

- Отлично, едем.

Кажется, что на ближайшие дни план составлен. Что еще обсуждать?

Я поднимаюсь. Тёма тоже, сразу обнимает.

- Я тебя отвезу, – говорит вдруг Тимофей, делая акцент на слове "Я".

Непонимающе смотрю на него.

- Что, Насть? – он спрашивает раздражённо. – Хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

- Я тебе копию медзаключения отправлю, – язвит Тёма. - Не стоит тащиться ради этого в область.

Топалов молча выходит из гостиной, не удостаивая нас ответом. Городецкий кидает вслед неразборчиво ругательство.

- Артём, ещё на пару слов, – слышится с лестницы.

Тёма морщится.

- Этот громила слишком много на себя берёт, тебе не кажется? Лезет, куда не просят...

- Тём, это его ребёнок.

- Ну и что? Рожать ещё не скоро, пусть оставит нас в покое. Или... Ты его любишь до сих пор, что ли?

Хочу его успокоить. Только выяснения отношений при старших Топаловых и Алисе мне сейчас и не хватает.

- Не люблю. Всё в прошлом.

Артём вдруг обнимает и притягивает к себе за талию. Мы стоим на разных ступеньках, поэтому почти одинакового роста и сразу же сталкиваемся носами. И Тёма с громким чмоком прикладывается к моим губам своими.

- Бааа... – раздаётся звонкий детский голосок. – А Настя и Артём целуются на лестнице!

Да вашу ж мать... Толкаю своего мажора в широкие плечи.

- Тебе нравится ставить меня в неловкое положение, да?! – шиплю.

- В неловкое положение тебя поставил Топалов. А я – твой муж. И мы начнем с тобой заново, с чистого листа.

Злюсь! Сколько ещё он намерен повторять одно и то же?!

Не знаю, почему, но всё еще отчаянно хочу, чтобы Тимофей мне поверил. Что не изменяла ему, была честна. Не предавала и не крутила роман с двумя одновременно.

Прошлого не изменить. Но и предательницей в его глазах я оставаться не могу.

Не знаю, о чем говорили наедине Топалов и Городецкий, но очень скоро Тёма вполне вежливо попрощался и уехал.

Мы с Алисой ещё часа полтора поиграли и порисовали. Пообедали на террасе. И я стала готовиться к приёму врача.

Подумать страшно... На этот раз в подмосковный госпиталь Лапино мы едем с папой моего малыша.