Глава 28 Настя

Глава 28 Настя

С момента последней нашей встречи с Тимофеем прошло больше месяца.

Он пару раз в неделю звонит, интересуется моим самочувствием. Я рассказываю про малыша. И на этом всё.

Зато муж приезжает почти каждый день. Навещают сокурсники.

Я маюсь от бездействия в своей суперкомфортной палате. Чувствую, что что-то происходит, но меня продолжают держать в неведении.

Сегодня приехала свекровь, чем очень удивила.

У нас были хорошие отношения с Тёминой мамой. Но после той отвратительной сцены, когда Гогодецкие узнали правду о моём ребенке, мы с ней не общались.

Она привезла фрукты, пару красивых книжек про уход за младенцами.

Я уж начала изнывать от любопытства, что могла привести её сюда.

- Скажи мне, детка, – начала она издалека. – Ты знаешь, что творится с моим сыном?

- Нет, Антонина Павловна. А что с ним? – искренне недоумеваю.

Я и вправду никаких перемен в нем не заметила.

- Он нас как будто избегает. Отца стал сторониться. Всё в разъездах, занят непонятно чем.

Хм. А чего она ждала?

- Ну, это не удивительно. Вы так не считаете? Хоть он и согласился жить по указке отца, но личные дела у него могут какие-нибудь быть?

- Мне тревожно, Настя. Я же не раз слышала про... эээ... – она замялась, опустив взгляд в пол. – Тимофея Топалова. Это их противостояние с Львом Егоровичем длится не первый год. Неужели вы встретились с ним случайно и сошлись, не зная всей подоплёки?

- Случайно. Я до сих пор не знаю, в чём суть их претензий друг к другу. И меня это уже не касается. Мы с Топаловым расстались ещё до того, как я вышла замуж за вашего сына.

- Господи Боже... – она шумно вздыхает, прикрывая рот ладонью. – Как же так могло случиться? Надеюсь, вы будете счастливы вместе. И малыша вырастим, Настюша...

Она вдруг прижимает руки к лицу и начинает всхлипывать.

У меня сердце кровью обливается. Глажу её по плечу, утешая.

- Давайте сходим погулять? – предлагаю.

На улице дождик, но очень тепло. И нет посторонних ушей.

Надеваю быстренько спортивный костюм и кроссовки. И мы выходим в парк, разбитый близ госпиталя.

Свекровь бросает мимолётный взгляд на автомобиль, припаркованный недалеко от входа. Её сюда водитель Городецкого привёз, значит.

Бредём по аллее под одним большим зонтом. Я не тороплю.

- Ты права в том, что у Артёма нет никакого резона сближаться с отцом. Городецкий – жёсткий человек. Даже жестокий. А Тёма упрямством в него пошёл. Не представляешь, какие баталии они устраивали. Особенно в подростковом возрасте. Лев пытался его обуздать, сломать, подчинить. Но... яблоко от яблони, как говорится.

- Могу себе представить.

- Муж и меня упрекал, что не воспитала сына в уважении к отцу. И что не смогла родить ему ещё ребёнка.

- Антонина Павловна... – решаюсь спросить. – В тот день, когда судья Городецкий застукал Артёма с девушкой и узнал, что внук – не его... Это не первый же раз, когда он поднял на сына руку? И на вас?

Свекровь поднимает на меня испуганные глаза. И шепчет:

- Телефон...

- В палате наверху, не переживайте. С собой ничего такого нет.

- Хорошо. Я свой оставила в машине.

Она снова нервно оглядывается, хоть мы уже довольно далеко отошли от здания.

- Он только для посторонних – любящий отец и образцовый муж. Чего только не бывало за те двадцать пять лет, что я за ним замужем. Но за плотно закрытыми дверьми особняка. Но ты не волнуйся, жестокость Артём не унаследовал от отца. Упрямство ослиное – да. Если что-то ему в голову взбредёт..

- Я знаю, Антонина Павловна. Артём – замечательный. Если бы не он, я бы... В общем, всё наладится, я уверена.

- Постарайтесь не конфликтовать со Львом, умоляю. Мне так страшно, что твой мужчина, Топалов, захочет вернуть тебя, захочет сам растить своего ребёнка..

- Не захочет. Он дал слово, что не будет лезть в нашу с Артёмом семью. У него есть любимая дочь и красавица невеста. Мы – в прошлом. Он иногда звонит, интересуется моим самочувствием. Ещё говорил как-то, что я могу обратиться к нему за помощью, если будет нужно. Это всё.

Антонина Павловна в Расстроенных чувствах отбывает домой.

А я в смятении ещё долго сижу на лавочке в сквере. Дождь барабанит по зонту, и я под этот мерный стук пытаюсь разложить по полочкам всё, что узнала о семье Городецких.

Тёме, оказывается, не сладко было в детстве. Не было оно таким безоблачным, как мне казалось раньше.

- Ты что здесь делаешь?! – вдруг раздаётся рядом. – Давно сидишь? Ноги вон уже промокли...

Поднимаю глаза. Артём.

Он садится рядышком ко мне под зонт и прижимает к себе.

Кладу голову мужу на плечо и замираю.

- Как ты живёшь один, Тём?

Он усмехается.

- Скучаю по тебе, конечно. Поболтать по вечерам не с кем. И супчики твои вкусные.. Привык за год к нормальное еде, теперь живот пучит. Научиться самому готовить, что ли?

- Ну а вообще?

- У тебя телефон с собой? – он щурится.

- Нет.

- А на одежде ничего?

Он начинает меня щупать поверх костюма.

- Мы с тобой, как шпионы, – нервно хихикаю.

- Хорошо. Я свой в тачке оставил. Так вот. Представь себе, если мой отец перестанет на нас давить? Если мы станем свободны?

- Он не перестанет, Тём. Ему нужен образцовый сын и внук, о которых он уже всем своим высокопоставленным друзьям рассказал.

- Ну а если вдруг?

- Ты готов отказаться от наследства и пойти ему наперекор? Ради чего?

- Я уже заявил ему, что отказываюсь от наследства. Но проблему это не решило. Батя сказал, что признает меня невменяемым, если я ещё раз заикнусь об этом. Лучше так, чем позор. Представляешь?

- Кошмар. А ты вообще, любишь его?

- Наверное. Но столько жутких воспоминаний, что... не знаю уже.

- Так к чему ты эту тему опять поднял?

Он помолчал минуту.

- Ты к Тимофею ещё что-то чувствуешь?

- Нет. Он в прошлом.

Вру, конечно. Но так и мне легче, и Тёме, которого, как выяснилось, всё-таки мучает совесть.

- А у тебя кто-то появился? Это же всё чушь, что ты говорил у Топаловых дома тогда? Про то, что мы вместе по-настоящему?

- Не чушь. Может я маханул тогда, конечно... Но. Я тебя люблю. Ты – мой самый близкий друг, и я за тебя – горой. Мы всегда будем вместе. И этот малыш. Я же его спас, да? Если так получится, что я не буду ему приёмным отцом, то буду крёстным.

Кажется, я начинаю догадываться...

- Колись. Я тебя знаю. Распирает же от желания со мной чем-то поделиться.

Артём вздыхает. Сомневается ещё немного и выдаёт.

- Я встретил девушку, которая мне очень нравится. И если мы сможем решить проблему с отцом... я бы попробовал с ней. А ты бы могла быть с тем, с кем захочешь.

- А если не решим?

- Тогда я буду тебе самым лучшим мужем. Буду заботиться о вас и оберегать.

Артём прижимает меня к себе и целует несколько раз в макушку.

Бедный мой мажор. Интересно, он хоть понимает, что такое настоящая дружба? Сомневаюсь уже.

Конечно, вокруг него полно дружков, с которыми весело кутить. Про девчонок вообще молчу. Но человека. с которым он был бы не разлей вода и делил бы радости и горести пополам – я не припоминаю.

Может, потому он ко мне и прикипел? Я была всегда с ним честна и искренне болела за него душой.

- Что это за девушка, расскажи? Давай помечтаем, что было бы, если...

Тёма с грустью улыбается.

- Топалов познакомил.

Видно, на моём лице отразилось такое удивление, что Тёма решил пояснить.

- Ты с твоим бывшим видимся иногда. Есть кое-какие дела.

- Неужели?

- Ну да. Пока рассказывать всё тебе не буду. Но не волнуйся, всё хорошо.

- Ладно, – киваю настороженно.

- Она – медик. Приехала из Омска поступать в медицинский и подрабатывала массажем. Не только оздоровительным.

- Эммм..

- Не делай поспешных выводов, Нась. Она связалась с одним нелюдем, который ее чуть не погубил. А Топалов спас.

- Ну надо же...

- Так вот! Яна – замечательная.

- Яна? Невесту Тимофея тоже Яной зовут. Сколько Ян у него там?

- Вроде одна. Но она не невеста, даже не спала с ним. Он её из беды выручил, а она о нём заботилась – там с позвоночником у Топалова твоего какие-то проблемы, кажись. Вот она ему очень помогала. Волшебные ручки.

Я дышать боюсь. Не невеста? Даже не спала с ним?

- Ладно, пойдём, малыш. А то отморозишь себе попу на этой лавке.

Послушно поднимаюсь. Тёма берёт у меня зонт, стряхивает с него воду и снова расправляет над нашими головами.

- Ты чего зависла? Давай, топ топ. Кстати. Телефон нужно брать с собой на прогулку. Вдруг тебе плохо станет? Я дозвониться не мог, уже много чего себе напридумать успел...

- Твоя мама приезжала. Хотела поговорить с глазу на глаз, чтобы никто не подслушал. Вот мы и вышли, без телефонов.

Артём замирает, как вкопанный.

- И что же вы такое секретное обсуждали?

- Она рассказала о твоём детстве. Как отец тебя воспитывал. И не только тебя. С женой он тоже не церемонился, да? Я так тебе сочувствую, Тёма...

Городецкий ошарашен. Молча смотрит на меня. И становится вдруг страшно.

Хватает меня за руку и волочёт к стоянке. Еле поспеваю за ним.

Усаживает в машину и садится за руль сам. но не трогается с места, а достает свой смартфон.

- Тимофей, – он орёт в трубку. - Можешь прямо сейчас своих людей в особняк Городецких послать? У меня дурное предчувствие, что отец начнёт сейчас жестить. Мать с Настей тут наболтали лишнего. Спасибо!

- Вы с Топаловым теперь друзья?

- Не вникай! Позже всё расскажу.

- Тёма, я телефон оставила в палате, а Антонина Павловна вообще свой с собой не брала.. никто нас не слушал...

- Никто не слушал?!!! Да мать обвешана жучками как новогодняя елка шариками, небось! Батя с нас глаз не спускает! Он же трясётся, чтобы ничего порочащего в прессу не попало... Телефон, блять! Женщины, что вы творите?!!!