Глава 22

Ранее

Артур

Набираю еще раз ее номер. Вне зоны доступа.

Дерьмо! Лишь бы рыбка не натворила чего-нибудь и не вляпалась в неприятности. Из-за меня. А она ведь может. Как тогда на скале.

Нервно измеряю шагами пол. Как не вовремя Волков позвонил. Да, Лиля права: я безумен в своей ревности. Но у меня есть на это причины.

— Пап, — топчется на пороге детской Софи. — Уложишь меня? Мне одной страшно. Я привыкла с Лилей засыпать. Даже когда этот, как его зовут, — кусает губки, а я напряженно жду, пока продолжит, — Вольф, в общем! — кивает сама себе. — Даже когда он звонил, Лиля сбрасывала и ко мне шла, — указывает на мой телефон, будто намекает, что я так себе отец.

Прячу трубку в карман, веду дочь в комнату. Как только Софи забирается в постель, я накрываю ее пледом. Переключаю сказки на аудиоколонке до тех пор, пока дочь жестом не остановит меня на какой-то конкретной. Часто нам не нужны слова, чтобы понять друг друга.

Не представляю, что будет, если Эмма добьется своего. Сдохну ведь. Не уж, скорее женушку придушу.

Чуть остываю, когда Софи удовлетворенно улыбается и укладывается на бок, лицом ко мне.

— И часто Волков звонил? — вырывается само собой.

Вот на хрена мне сейчас эта информация? Будто решит что-то.

— Каждый день. Кажется, звал Лилю гулять. Без меня, — щеки обиженно надувает, но, словно вспомнив, что рыбка больше ей "не нравится", тут же хмурится. — Лиля ему сказала, что меня оставить не с кем. И что она о чем-то подумает.

Подумает? От одного слова опять ревность меня изнутри поджигает. Это закончится когда-нибудь? У меня есть заботы важнее, чем выяснять…

И что же ты надумала в итоге, рыбка?

После нашей сегодняшней "горячей" встречи явно не в мою сторону выбор пал.

Расстроенная сбежала. В слезах.

Черт, предчувствие поганое. Лишь бы не начудила от злости и обиды.

— Софи, пять секунд, — чмокаю дочь в щеку и выхожу в коридор.

Достав телефон, вызываю службу такси, с которой Лиля всегда ездит. Уточняю заказанный маршрут — и успокаиваюсь немного. Конечный пункт — дом Ворониных. Не о чем беспокоиться, рыбка у отца. До утра мы оба остынем, а потом поговорим нормально. Вспылил я сегодня. Не готов я ее отпустить.

И хоть мне даже предложить ей толком нечего, но… Не могу. Как подумаю, что она может быть с кем-то еще, схватить и в клетке запереть хочется.

— Я не хочу, чтобы ты звонил ей, — фыркает из кровати Софи. — Если Лиля останется, то мама не приедет.

Делаю глубокий вдох, стараясь совладать с яростью, вспыхнувшей при упоминании Эммы. Чертовски Лили сейчас не хватает. Она умеет нужные слова находить. Так, чтобы и не обмануть Софи, и не задеть, и на вопрос ответить…

Я же прямолинеен и зол. Очень.

Поездка в Австрию выдалась отвратительной.

Выдох.

Возвращаюсь к Софи и сажусь на край кровати. Провожу ладонью по хрупкому плечику. Моя крохотная куколка.

— Сокровище, пойми, Лиля не виновата в том, что произошло у нас с мамой, — пытаюсь убедить ее, но не верит. — Мы расстались задолго до ее появления в нашей жизни. Сама вспомни. Когда с Лилей познакомились?

— Когда в Россию переехали, — бубнит Софи и сводит бровки. — Но, папа! — вскрикивает. — Я думала, вы помиритесь с мамой! Вместе приедете! — чуть не плачет. — Когда мама звонила, то говорила, что скучает очень и любит меня…

Едва сдерживаю нервный рык. Деньги эта тварь любит.

Но как? Как сказать дочери, что она не нужна собственной матери?

— Послушай, малышка, мы с твоей мамой не помиримся. Она поступила… — мучительно подбираю слово, — очень плохо.

Плохо?

Как сука последняя, себя повела. Укатила с деньгами и Давидом, без зазрения совести отказ от ребенка написала. Почтой прислала, заверенный нотариусом. Легко и просто. Чтобы "балласт" не мешал.

И после всего вернулась. Наврала суду, будто я угрозами разлучил ее с ребенком и заявила, что заберет дочь себе. В случае развода. На который, на секундочку, Эмма теперь не согласна.

У меня месяц до следующего заседания суда, а я ни хрена не понимаю, как действовать. Закон на стороне матери. Все. Финиш.

И Софи… там же. Ведь Эмма умеет быть хорошей, когда ей что-нибудь нужно. Ей ничего не стоит натянуть маску "идеальной матери".

Вот что из этого дочери рассказать? Ни-че-го.

— Па-ап, ну давай ты просто поругаешь маму, как меня, когда я баловалась, а потом простишь? — наивно предлагает Софи.

Морщусь от боли. Внутренней.

— Не могу, сокровище, все гораздо сложнее, — со скрипом выжимаю из себя.

— Во всем виновата Лиля! — делает свой вывод Софи и отворачивается.

Накрывается с головой. И это знак, что разговаривать со мной не будет больше.

Встаю с детской кровати и сажусь в кресло у окна. Тайком от дочери набираю смс. Лиле.

"Прости. Набери меня"

Отправить. Мой максимум. Остальное — при живом разговоре. Если он состоится.

Сжимая трубку в руке, невидящим взглядом впиваюсь в окно. И в какой-то момент погружаюсь в беспокойное забытье.

На рассвете телефон будит меня вибрацией. Лиля снова на связи. Но молчит. Подумав, набираю ее сам. Проходит пару секунд и… обрыв. Металлический голос сообщает, что абонент не в сети.

Какого хрена там у нее происходит? И почему на душе кошки скребут?

С трудом выдерживаю до восьми утра — и бужу Софи.

— Сокровище, собирайся, — целую сонную дочку в висок. — К Михаилу поедем.

— За Лилей? — шипит она и губки сжимает.

— Нет, по делам, — впервые в жизни так нагло дочери вру.

— Ла-адно, — недоверчиво тянет.

Через час мы стоим на пороге дома Ворониных. Зажимаю кнопку звонка, а следом — стучу. Чтобы наверняка.

Ощущение паскудное. Будто теряю что-то ценное. И речь не о деньгах — их я привык лишаться. И зарабатывать опять.

Но ЭТО… Чувство такое, будто ничего не вернуть уже.

Тарабаню по двери настойчивее. Наконец-то открывается.

На пороге — Лариса, заспанная, в халате. Видимо, сейчас для нее ни свет ни заря.

— Доброе утро, а… — делаю шаг, заглядываю в холл.

— Миша документы какие-то в администрацию на подпись повез, — сообщает женщина. — А вы вернулись уже, да, Артур? Из Австрии? — спрашивает очевидное, лишь бы паузу заполнить. — Мы так рады, так соскучились. Жаль, Алина в университете. Учится, да. Старается.

— А Лиля?.. — не выдерживаю я и крепче сжимаю ручку недовольно пыхтящей Софи.

— Так она не ночевала дома, — невозмутимо, без тени беспокойства заявляет Лариса. — Хотите кофе? Чай? Проходите, что вы как неродные, — с кривой улыбкой щебечет.

Следую на автомате, а сам слова ее анализирую. И принимать не хочу.

Дома не ночевала. Злость и страх за рыбку смешиваются в гремучий коктейль. А где Лиля, черт бы ее побрал, ночевала?

Если бы знал ответ, то уже бы рванул туда. Нехорошо мы с Лилей расстались вчера. Паскудно. И теперь одному богу известно, куда она подалась, чтобы успокоиться.

— Вас совершенно не волнует, где ваша дочь? — не выдерживаю я, наблюдая как Лариса порхает по кухне, пытаясь мне услужить.

Эмму чем-то напоминает. Улыбкой этой искусственной, манерами пластиковыми, движениями жеманными. Энергетикой, в конце концов. Лживой.

Тьху. Влип Михаил. И жестко влип. Такие твари, как пиявки, присасываются. Поймет он, кого пригрел, когда поздно будет. Как и я в свое время…

— Так моя дочь в университете, я же говорила, — невозмутимо выпаливает она и спотыкается о мой мрачный взгляд.

— Мне казалось, что в одной семье детей не делят, — хмыкаю с сарказмом.

Чувствую, что лучше мне уйти. Пока все живы и здоровы. Я на иголках сейчас. Не могу перестать думать о Лиле, представлять самые страшные сценарии того, что могло произойти с ней этой ночью, и… винить себя, черт возьми.

— А-а, Лилечка? — спохватывается Лариса и тянет слишком приторно ее имя. — Она девочка взрослая, — ставит передо мной чашку кофе. — Пусть личную жизнь налаживает, — игриво отмахивается.

Давлюсь глотком эспрессо, который напрасно успел сделать, и закашливаюсь. Поднимаю вопросительный взгляд на Ларису.

— Знаете, я лишнее говорю, — демонстративно рот себе ладонью прикрывает и назад пятится.

А сама ждет, чтобы я сам спросил. Чувствую, что ждет. И знаю, что не должен вестись. Ведь все эти приемы по жене бывшей изучил.

Поэтому молча встаю из-за стола и задвигаю стул. Делаю вид, что собрался уходить.

— У Лилечки так все хорошо с Волковым, что я даже сглазить боюсь, — шепчет жена Михаила заговорщически, и ее слова бьют по больному месту. В яблочко!

Завожусь с полуоборота. Опять готов в неадекват уйти. Но…

Боковым зрением замечаю, как Софи сводит бровки, выпрямляется и недовольно смотрит на Ларису. Видимо, за рыбку вступиться готова. Всю неделю они вместе были. Ребенок не лжет.

Улыбаюсь дочке, но она ловит мой взгляд — и сразу делает безразличное личико. Ведь отныне Лиля у нас — персона нон-грата.

Даже будучи на расстоянии, тварь Эмма умудряется портить мне жизнь. Своим заочным влиянием на дочь.

Софи отвергла Лилю ради матери. Точнее, твари беспринципной, которую она любящей мамой считает. Решила, что так в семью ее вернет.

Теперь Софи обижена, а Лиля никогда не пойдет против ребенка.

Черт, девочки, а мне что делать-то? Если вы мне обе нужны… Задумываюсь и сам теряюсь от такого откровения.

Лиля мне нужна. Нам. Не лгал я ей вчера ночью.

Извиниться надо за то, что было после. И на всякий случай, наперед. Замыкает меня рядом с Лилей. Сам не понимаю, что творю.

Так, я в этом доме время теряю! Надо рыбку найти скорее. Остальное — потом решим.

— Раз уж вы в Россию вернулись, Артур, то выходные Лиле почаще давайте, — не затыкается Лариса, не понимая, что по краю ходит сейчас. — А то им и сближаться некогда. Лиля ответственная, отказать вам не может…

— Довольно, Лариса, — поднимаю руку вверх, желая остановить ее провокацию. — С вашей стороны крайне бестактно личную жизнь Лили обсуждать, — скриплю зубами, выговаривая фразу про "личную жизнь". Этого еще не хватало. С Волковым.

— Ну, вы же сами уточнили, где она? — моргает с деланным удивлением. — Примчались чуть ли не на рассвете. И я подумала, что вам следует знать, как дела обстоят.

— О делах Лилии я спрошу у нее самой, — чеканю строго и бубню себе под нос, — когда найду.

— Не дергайте ее прямо сейчас. Вдруг они вместе. У Лили все серьезно с Волковым, если они даже детей планируют, — на одном дыхании выпаливает Лариса.

— Что? — срываюсь я и не замечаю, как чашка кофе летит на пол. Я ведь далеко от стола стоял. Как это произошло?

Софи, пользуясь моментом, прошмыгивает в гостиную и забирается на диван. Чтобы не становиться свидетелем нашей ссоры.

— Ну да, — продолжает Лариса, хотя видит мою реакцию. Специально доводит. — Зачем еще тест на овуляцию делать?

Пока я офигеваю с нее, иначе и не скажешь, она уходит куда-то. И, стоит мне дух перевести, как возвращается с небольшой коробочкой в руках.

— Вот, — протягивает мне. — Там написано все.

Опускаю взгляд, скольжу мельком. Тест на овуляцию. И что?

— Мало ли, чье это? Предлагаете мне отпечатки пальцев снять? Или вы уже, — насмешливо бросаю. — Я ничему не удивлюсь.

— Зря вы так, Артур, я же как лучше хочу. Вижу, кружитесь рядом с Лилей. А напрасно, — раскрывает коробку, вытаскивает бумажку какую-то. — Вот чек, там дата покупки. И сделала тест Лиля в тот же день. Вы вместе тогда приехали. Но отрицательный был, я в туалете нашла. Неблагоприятный день для зачатия, так что и на свидание Лиля тем вечером не пошла, — подумав, добавляет. — Может, Волков и не в курсе. И это все инициатива Лили. Знаете, чтобы мужчину привязать, то от него нужно забеременеть, — хихикает противно.

Какая же дура. Мало того, что гадит исподтишка, так еще и делает это глупо.

— Не знаю, — строго осекаю ее. — Вам с Алиной виднее, как мужчину хитростью привязать, — выпаливаю раздраженно, вспоминая их "брачные игры" вокруг меня в первые недели. — Однако на Лилю собственные уловки транслировать не стоит, — говорю с сарказмом и злостью.

Невольно смотрю на цифры. Черт знает когда это было. До моего отъезда в Австрию. Надо же было Ларисе коробку сохранить. Чтобы против Лили использовать?

Тем не менее, вспоминаю, как рыбка просила тогда в аптеку ее завезти. И нервничала потом, сумку лихорадочно сжимала, будто прятала там что-то. Я всерьез о здоровье Лили обеспокоился, но она списала все на "женские дни".

А позже. Мы опять поссорились.

Запихиваю чек обратно в коробку, подхожу к мусорному ведру и демонстративно выбрасываю "главную улику". Разворачиваюсь к Ларисе, пряча руки в карманы. Наверное, подсознательно придушить ее боюсь.

— Слушайте меня внимательно, — не скрываю злости. — Еще один подобный разговор о Лиле, — намеренно паузу выдерживаю, — со мной или с кем бы то ни было… И об этом станет известно Михаилу. Почему-то я уверен, что между подлой женой и родной дочерью он выберет последнюю. Как думаете? — криво ухмыляюсь.

— Артур, вы слишком грубы, — делает вид, что огорчилась. Какая же мерзкая.

Буквально вчера с такой же общался. В Австрии. Которая женой моей значится. По документам.

— Я все сказал, — отмахиваюсь и подзываю к себе Софи. — Мой вам совет — оставьте Лилю в покое, — припечатываю Ларису приказным тоном.

Лицемерка врастает в пол, не произносит ни слова и только ресницами хлопает.

Я же сваливаю на хрен из этого дома. У меня важнее дела есть.

Вместе с дочерью выхожу на крыльцо, вдыхаю теплый, влажный воздух. И пытаюсь упорядочить мысли.

Где может спрятаться Лиля, если не дома? Расстроенная, разочарованная, обиженная…

Дерьмо! Да как я сразу не догадался!

Скала эта дурацкая. Точнее, ее любимая — осекаю себя даже в мыслях. Лиля только там может быть! Как в ту ночь, когда мы познакомились и…

Вспоминаю обстоятельства нашего знакомства. И воду ледяную. И нетопырь, не умеющую плавать.

Внутри все стынет.

Беру Софи на руки, чтобы быстрее дойти до машины. В пару шагов оказываюсь рядом, пристегиваю дочь в автокресле, а сам прыгаю за руль.

Не успев завести двигатель, в боковом зеркале вижу, как из-за поворота выезжает джип Волкова. Не ожидая ничего хорошего, продолжаю всматриваться в отражение.

Наблюдаю, как Олег паркуется и сразу же покидает салон, чтобы обойти капот и распахнуть пассажирскую дверь.

Из машины выходит… Лиля. Импульсивно сканирую ее фигурку. Одета так же, как от меня сбегала. Значит, сразу к Волкову? На тот его звонок откликнулась?

Спокойно. Я не знаю деталей. Пока что Олег всего лишь ее подвез. Мало ли, где пересеклись.

Сжимаю руль сильно. Пытаюсь дыхание перевести.

И почти прихожу в норму, как… Волков становится напротив Лили, полностью заслоняя ее от меня, приближается вплотную — и внезапно целует. В губы. Кажется. Мне плохо видно отсюда.

В любом случае… Не хрен. Ее. Трогать!

Очумев, выскакиваю из машины.

Захлопываю дверь, делаю пару шагов к ним. Но уже все заканчивается. Я пропустил момент, когда они оторвались друг от друга. И все же мысленно отмечаю, что оплеуху Волков за свое хамство не получил. Видимо Лиля передо мной только ладошками размахивает. Ну, или с ним ее все устраивает.

Лиля говорит что-то Олегу, а после — огибает его и направляется домой. В какой-то момент спотыкается об меня взглядом.

Я останавливаюсь недалеко от лексуса, сложив руки на груди, и испытывающе смотрю на рыбку. Кажется, пугаю ее своим напряженным видом. Или нет?

Не понимаю ее эмоций.

Лиля теряется на доли секунды, а потом вздергивает подбородок и идет дальше так, будто не случилось ничего.

Бешусь от этого.

Еще и Волков позади нее смеет мне кивать в знак приветствия. На хрен пусть проваливает, пока еще осталось, чем кивать!

История повторяется. Женщина, которую я люблю, и мой конкурент.

Хреновое дежавю.

Но еще хуже — этот надменно-стервозный взгляд, с которым Лиля проходит мимо меня. Будто я — пустое место.