Глава 21

Впиваюсь пальцами в рубашку Артура, ища хоть какую-то точку опоры, скребу ногтями гладкий хлопок. Запрокидываю голову, чтобы внимательнее всмотреться в лицо цербера. Я должна понять, насколько серьезен он сейчас. Осознает ли то, что говорит? Или опять им движет похоть.

Чувствую, как мужчина толкает меня к стене, не сводя с меня испепеляющего взгляда. Жадно сжимает талию. Горит, воспламеняя и меня.

Принимаю его звериный напор ровно до того момента, как вспоминаю нашу ночь. Отель. Мы также пылали тогда. И к чему все привело?

— Остановись, Артур, — упираюсь ладонями в его грудь. Каменную, горячую. — Пока мы снова не пожалели об этом, — опускаю ресницы, разрывая зрительный контакт.

Мейер хоть и остывает слегка, но отступать не намерен. Он упирается руками в стену по обе стороны от меня. Обездвиживает. Не позволяет сбежать, если бы я и захотела. Пропитывает меня собой. Своим запахом.

— Лиля, прости, — выдает неожиданно.

Прикасается своим лбом к моему. Дышит сбивчиво и глаз с меня не сводит.

— Я благодарен тебе за все, что ты для нас делаешь, — удивляет меня своей речью. — Софи привязалась к тебе. И я… тоже, — откашливается, замявшись. — Несмотря на то, что я наговорил тебе, я… Я так не думаю. В конце концов, ты оказалась единственной, кому я доверил дочь. Я только в Австрии это осознал.

— Осознал, что веришь мне? — уточняю я, но подсознательно хочу от него чего-то большего.

— Не только, — выпаливает и осекается.

— Софи сказала, ты улетел в Австрию к вашей… — делаю паузу, подбирая слово, — маме, — чуть слышно заканчиваю.

— Меня вызвали в суд, — хоть и отвечает, но опять без подробностей. — Возникли некоторые трудности с разводом.

— Ты все решил? — настаиваю я.

— Не совсем, — экономит слова, будто каждое денег стоит.

— То есть… ты еще женат? — свожу брови.

— Я расскажу, когда буду готов. Пока не хочу грузить тебя своими проблемами, — заключает мое лицо в ладони. — Рыбка, останься, — с трепетом, от которого мое сердце выбивает ребра. — Не на одну ночь, Лиля, — намекает на нашу последнюю ссору. — Насовсем.

Шумно втягиваю носом воздух. Боже, почему этот мужчина так одуряюще пахнет? Настолько, что я хочу попробовать его на вкус. Не замечала ничего подобного за собой раньше.

Гормоны бушуют? Все чувства обострились?

Не хочу думать об этом сейчас. Хочу ощущать.

Цербера.

Подаюсь ближе, провожу языком по его губе и чуть прикусываю. Вбираю в себя терпкий аромат вместе с хриплым мужским стоном.

— Ой, — чуть отстраняюсь я, осознав, что веду себя неадекватно.

— Сладкая, — рычит Артур по-немецки, окончательно разрушая стену между нами. — Зря ты…

Одним резким рывком подхватывает меня под бедра и вбивает спиной в стену. Припечатывает своим горячим телом, вынуждает обвить ногами его мощную талию, вцепиться руками в плечи, чтобы не упасть.

Не дав ни секунды передышки, цербер вгрызается в мои губы. Бешено, неистово. Будто имеет на это право.

Я отвечаю на поцелуй. Со всей неистраченной страстью, что накопилась во мне за эти недели и готова выплеснуться наружу.

Крепче сжимаю Артура ногами, отчетливо ощущая его возбуждение, которое передается и мне. Острыми импульсами поражает тело, закручиваясь в тугой клубок внизу живота.

Спускаю руки с плеч Мейера, лихорадочно расстегиваю верхние пуговицы рубашки, случайно царапая грубую кожу. Цербер не остается в долгу. Поцелуями-укусами обжигает мою шею и тут же зализывает "раны".

— Папа вернулся? — радостно звучит из коридора, а я вздрагиваю, ногтями оставляя несколько глубоких борозд на груди Артура. — Папа, выходи, я заметила твои вещи внизу! — звонкий смех, наконец-то, заставляет остановиться и Мейера. — А мама?..

Дверь распахивается ровно в тот момент, как я соскакиваю с Артура на пол. Хотя бы так…

Но он по-прежнему обнимает меня. Стискивает в цепких лапах и не спешит отпускать.

— Ли-иля? — ошеломленно тянет бусинка.

Медленно изучает нас обоих. Наблюдает, как я высвобождаюсь из объятий Артура, поправляю волосы и одежду.

И прищуривается.

Мое сердце пропускает удар.

Я знаю, что значит этот взгляд. По отцу ее выучила.

На дне каре-зеленых глаз плещется… разочарование.

— Поэтому мама не приехала? — молниеносно реагирует Софи. — Из-за того, что Лиля заняла ее место, — это уже не вопрос. Факт.

— Нет, бусинка, — тяжело выдыхаю.

Делаю шаг к ней, руку протягиваю. Но малышка смотрит на меня, как на врага. И губки поджимает.

Как же горько видеть ее такой.

— Софи, — поправляет меня, четко давая понять: это конец. Проводит невидимую грань между нами. Потому что я посмела влезть в их семью. — И тебе пора, — рявкает грубо. Совсем как ее отец.

— Извинись, Софи, — повелительно обращается к ней цербер, но делает лишь хуже.

Малышка прижимает к себе любимого зайца, пятится назад. Головой отрицательно качает.

— Не надо, — пытаюсь остановить взрывного мужчину и импульсивно обхватываю его ладонь.

Но… Бусинка бросает быстрый взгляд на наши сплетенные руки, "достреливает" меня своей обидой. И, всхлипнув, убегает прочь.

Виновато смотрю на Мейера.

— Тебе придется самому поговорить с ней, — шепчу обреченно. — Меня она не примет.

— Разберемся, — задумчиво произносит он.

— Я поеду, — выдаю тихонько.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — признается вдруг Артур.

— Сегодня так будет лучше, — провожу рукой по его щеке, а потом легко целую. — Так, телефон, — осматриваюсь вокруг.

Я уронила его, когда… Жар приливает к щекам от мысли о том, что мы делали с Артуром буквально пять минут назад. Следом накатывает чувство вины. И оно сильнее.

Мейер находит мой телефон быстрее, поднимает с пола, собирается вернуть мне. Но в этот момент дисплей загорается, а по кабинету разливается мелодия.

Тяну руку, чтобы забрать гаджет. Даже не думаю о том, кто может звонить в столь поздний час.

Мне все равно. Но Артуру — нет. Он впивается взором в имя контакта, поднимает голову. И я замерзаю от его неожиданно изменившегося настроения.

От тепла и нежности не осталось и следа. На некогда взволнованном лице сейчас маска безразличия.

Мейер прокручивает телефон в руке и, подумав, нажимает кнопку громкой связи.

— Артур? — зову недоуменно.

И мы оба застываем, глядя друг на друга.

Пару секунд тишины — и динамик оживает.

— Цветочек, не могу уснуть, пока голос твой не услышу, — шепчет Волков ласково, будто мы с ним как минимум пару лет вместе.

Округляю глаза и судорожно сглатываю.

— Жду нашей встречи. Когда ты станешь свободнее от Мейера и его дочери, — продолжает он как ни в чем не бывало.

Выхватываю телефон и лихорадочно отключаю его. Мгновенно покраснев, исподлобья смотрю на черного от злости цербера.

Судя по гневному виду и напрягшейся мощной фигуре, любое мое слово сейчас ударится о его броню и отрикошетит в меня, убивая наповал. Как обычно у нас бывает.

И все же… Вздохнув шумно, приоткрываю рот…

— Артур, я не… — сжимаю пальцами губу.

Что "я не"?

Не ходила ни на одно свидание с Волковым. Не позволяла ему даже прикоснуться ко мне. Не соглашалась на серьезные отношения, которые он мне на блюдечке преподносил. Олег чуть ли не в чувствах признавался, а я невозмутимо ела джем в доме Мейера и говорила, что подумаю.

И чем дольше я всматриваюсь в каменное лицо Артура, тем отчаяннее жалею о каждом из этих пунктов. Потому что подсознательно хранила верность тому, кто с легкостью растопчет все хорошее между нами. А этого "хорошего" и так катастрофически мало.

— Ты спала с ним? — каждое слово пропитано смертельным ядом.

Вот и все. Его нежности хватило ненадолго. Недоверие оказалось сильнее.

— А ты как думаешь? — разозлившись, бросаю с вызовом. — Мы чуть больше месяца знакомы, — вздергиваю подбородок. — И толком не…

— Со мной тебе хватило несколько часов той ночью, — перебивает Артур, не оставляя мне возможности оправдаться. И отбивая желание бороться дальше.

Заношу руку и со всей силы, резко бью по самодовольному, жесткому лицу. Мейер даже не морщится.

Я помню, что он говорил мне о пощечинах тогда, на кухне отца, но… Сейчас я себя не контролирую. Хочу сделать ему хотя бы на сотую долю так же больно, как он делает мне. Закапывает в землю своим предубеждением.

— Ты безумен в своей ревности, цербер, — сиплю, едва сдерживая слезы.

Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, до белых костяшек сжимая в руке телефон. Краем глаза замечаю, что в комнате Софи горит свет. Малышка не спит. Но мне… больше нельзя туда. Артур должен сам успокоить ее. Уже без меня.

Я лишняя в этом доме.

— Лиля, стой, мы не договорили, — шагает следом за мной цербер.

Его слова звучат как… Просьба? Извинение? О нет! Как очередной приказ, которого я не смею ослушаться.

— Отпусти, пап. Лилии пора домой, — слышу с другой стороны тонкий голосок Софи, обиженный и срывающийся.

В малышке говорят боль и ревность. Понимаю ее, потому что испытываю похожие чувства. Они разрушают изнутри.

Мне действительно пора домой. В свою жизнь. Хватит жить чужой.

На ходу хватаю кардиган, накидываю поверх домашних футболки и шортов, забираю сумку — и вылетаю из дома, где мне больше не рады. Оба его обитателя. Единогласно. И плевать им, насколько сильно я их люблю.

Поспешно прячусь в салоне такси. Жаль только, от раздирающих душу эмоций ничто не защитит.

Лишь когда водитель трогается с места, решаюсь посмотреть в окно. На секунду встречаюсь с хмурым взглядом Мейера, выскочившего на крыльцо, но автомобиль быстро увозит меня прочь.

Проходит меньше минуты — и мой телефон требовательно вибрирует. Сбрасываю звонок, не глядя.

Волков? Мейер? Не хочу говорить ни с одним из них. Первому мне все еще нечего ответить, а для второго — не хватит ругательств.

Полностью отключаю телефон. Побуду вне зоны доступа. Устала.

Распадаюсь на атомы. Пеплом осыпаюсь на сиденье. И, взяв себя в руки, собираюсь вновь. Мне нужна перезагрузка.

Ощущение, будто все время с той ночи с Артуром я была в заморозке, затаив дыхание. Словно ждала чего-то. Чуда? Его не случилось. Одна полоска на тесте и грубость Мейера — все, чего я достигла. Теперь и Софи от меня отвернулась.

Пришло время выдохнуть.

И есть лишь одно место, где я могу это сделать. Пока цербер не уничтожил и его.

— Перестройте маршрут, — строго приказываю водителю. — Мы едем к скале.

Такси не торопится, да еще и везет меня окольными путями, будто туристку, не знающую местности. Поначалу не обращаю внимания на дорогу — глубоко погружена в собственные переживания. Но спустя час раздраженно смотрю в окно. Меня просто пытаются развести на деньги, надеясь, что я не знаю маршрута.

— Здесь поверните налево, — психанув, не выдерживаю я. — Мне не нужны "экскурсии". Я родилась в этом городе.

Водитель оглядывается, недоверчиво косится на меня, но, стоит ему поймать мой разъяренный взгляд, тяжело вздыхает и делает, как говорю. Минут через десять мы наконец-то въезжаем на побитую шинами площадку недалеко от скалы.

Расплачиваюсь с мужчиной по тарифу, который хорошо знаю. С учетом ночного вызова и времени ожидания у дома Мейера.

Таксист не спорит. Прощается любезно и даже удачи желает.

Последнее мне бы не помешало.

Забираюсь на скалу, но к краю не подхожу. Научена горьким опытом. И Мейера сейчас рядом нет, чтобы спасти. Впрочем, после нашей ссоры он, скорее, предпочел бы меня утопить.

Сажусь на прохладный камень, кутаюсь в кардиган. И замираю, теряясь в собственных мыслях. Кажется, плачу. Но мне настолько все равно, что я и щеки от влаги не вытираю.

Пусть.

Не знаю, сколько времени проходит. Очнувшись, вижу на горизонте первые лучи солнца.

Рассвет.

Издалека доносятся голоса, шум, гул двигателей. Прибрежные "шалманы" оживают, готовые собирать деньги с туристов, предоставляя сомнительные товары и услуги. Но курорт все стерпит.

Бросаю взгляд в сторону участка земли, отмеченного в проекте Мейера. Пытаюсь представить там отель. И не могу. Словно нарост какой-то. Язва на пока еще здоровом и живом организме.

Протяжно вздыхаю и прячу лицо в ладони. Зачем Артур вообще появился здесь? Сломал меня, собирается испортить место, которое я люблю.

Было бы легче, если бы я никогда не знала его…

Вздрагиваю от постукивания камешков, разлетающихся под чьими-то подошвами. Вскидываю голову и понимаю, что на скале я больше не одна…