Глава 20

Более недели спустя

Лиля

— Доброе утро, цветочек, — доносится из динамика голос, к которому я вроде и привыкла за последние дни, но никак не реагирую. Он не вызывает ни отвращения, ни трепета. Лишь равнодушие.

— Олег, я ведь просила не называть меня так, — отчитываю Волкова вместо приветствия.

Зажимаю трубку между плечом и ухом, а сама наклоняюсь к нижнему ящику кухонного шкафа. Беру доску для нарезки, машинально тянусь за ножом. Нахожу не глядя.

Я меньше недели хозяйничаю в доме Мейера, а чувствую себя свободно. Изучила, что где лежит. Обследовала все комнаты. Кроме кабинета. Артур запер его перед отъездом. Видимо, есть, что скрывать. Впрочем, это неудивительно, ведь мы чужие.

Но при этом дочь он мне доверил. Странный мужчина.

— Извини, Лиля, — спохватывается Олег. — Мейер не вернулся еще? Не освободил тебя из рабочего плена? — подшучивает он.

— Нет, Артур задерживается в Австрии, — бросаю коротко. — У него ведь там тоже бизнес.

Поднимаю взгляд на небольшой календарик над столешницей. И выдыхаю шумно.

Первые три дня после того рокового поцелуя Мейер был сам не свой. Постоянно созванивался с кем-то, уезжал на встречи, пропадал где-то с утра до поздней ночи. Договор наш он выполнял исправно: не цеплял меня ни словом, ни взглядом, относился уважительно и… отчужденно.

А потом улетел в Австрию, оставив бусинку со мной. Ничего не объяснил. Сказал только, что едет по делам и не может взять Софи с собой.

Наше с бусинкой дело маленькое — исполнять. Честно говоря, мне комфортно у Мейера. В его доме, с его дочерью. Будто и я сама имею к нему какое-то отношение. Но это не так…

— Требуй премию, — хохочет Волков, вырывая меня из раздумий. — Иначе пригрози обратиться в профсоюз.

— Надеюсь, мы сможем и без угроз договориться, — усмехаюсь я.

— Ты даже на пару часов от ребенка отвлечься не можешь? — начинает издалека, а я уже знаю, к чему приведет разговор.

Все эти дни Олег добивается моего внимания. Поначалу, когда Артур еще был в России, он лишь подвозил меня. При этом Мейер не предъявлял никаких претензий. Просто молча и мрачно "передавал" дочь.

Когда цербер уехал, Волков серьезно активизировался. Названивает каждый день, спрашивает, как у меня дела, не жалеет ласковых слов и обращений. И настаивает на свидании.

Но каждый раз я нахожу отговорку.

— Не могу. Оставить Софи не с кем, — опять лгу.

В принципе, я могла бы папу попросить присмотреть за ней. Он и так часто забегает к нам в гости, продукты привозит. Правда, чувствую, что в целом ситуацией недоволен. Да и об Артуре начал отзываться не по-доброму. Будто злится на него. Может, подозревает, что между нами было что-то? Или хочет уберечь меня? Поздно…

Благо, мачеха и Алина даже не появляются. Какой смысл, если главной их "жертвы" нет на месте?

— Странно, конечно, что Мейер дочь в России бросил, — задумчиво тянет Волков.

— Не бросил, — нервно оправдываю цербера. — Обстоятельства так сложились…

Умолкаю, потому что в детали Артур меня не посвящал.

Иду к холодильнику, достаю сыр, чтобы бутерброды на завтрак приготовить. Разворачиваю пищевую пленку, делаю надрез — и в нос бьет тошнотворный запах. Невольно закашливаюсь, смотрю на наклейку с датой производства. Странно, по сроку годности сыр свежий. И явно это не дор блю. Может, хранили в магазине неправильно?

В любом случае, "вонючкой" я Софи кормить не буду, поэтому отправляю в мусорное ведро. И тут же крышку закрываю, потому что к горлу подкатывает ком.

Открываю окно, делаю глубокий вдох, а потом ищу в шкафчиках джем. Будут сегодня сладкие бутерброды. Бусинка обрадуется.

— Что же, если обстоятельства, тогда давай все вместе куда-нибудь сходим? С малышкой? — продолжает настаивать Волков. — И Софи развеется, и я тебя увижу.

— Не думаю, что это хорошая идея. Вряд ли Артур одобрит, — хмыкаю я.

— Ему необязательно знать…

— Нет, Олег, — грубовато рявкаю я и с щелчком открываю банку.

Не выдержав, ныряю пальчиком в клубничный джем, облизываю и прикрываю глаза от наслаждения. Вкусно.

— Лиля, я ведь пытаюсь наши отношения наладить, — раздается будто издалека. — Но стоит мне шаг сделать навстречу, как ты убегаешь, как спринтер.

— М-м-м, — слышу его через слово, потому что в это время погружаю в банку ложку, набираю с горкой — и засовываю в рот. Надо запомнить производителя. Хороший джем.

И о чем я только думаю в тот момент, когда ко мне сам заместитель мэра клинья подбивает? Вот поэтому я до сих пор одна.

— Разве я не заслуживаю хотя бы маленького шанса? — пробивается словно сквозь толщу воды. — Лиля, я не знаю, кого ты оставила в прошлом. Неужели он стоит того, чтобы ты была ему верна до сих пор?

— Никого нет, — говорю правду.

Официально я свободна. А вот то, что сердце болезненно сжимается только с одним единственным мужчиной, которого сейчас нет рядом, — это уже мои проблемы.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает Волков. — Ты уж извини, но я даже с Мейером по поводу тебя говорил. Грешным делом подумал, что у вас отношения. Я же не подонок, влезать в пару. Поэтому спросил у него напрямую.

Вздрагиваю, роняю ложку.

— И что он сказал? — вырывается у меня. А внутри все замирает в ожидании ответа.

— Что вас ничего не связывает, — мгновенно отзывается Волков. Радостно так, а я расплакаться готова. — Кроме общего бизнеса. Ну, и Софи, с которой ты ему помогаешь. А сам он никаких видов на тебя не имеет. И ты… — делает паузу. — Ведь так?

— Так, — подтверждаю сипло.

— Цветочек, я предлагаю попробовать быть вместе, — несмотря на дурацкое обращение, официальным тоном говорит Волков. — Присмотреться друг к другу. Если у нас ничего не получится, просто разойдемся.

— Какой деловой подход к отношениям, — ухмыляюсь я, пытаясь от плохих мыслей отвлечься. Но они так и пробираются в голову.

Не имеете на меня видов, господин Мейер? Пусть так…

— Хотите обсудить условия? Только давайте без конкурса, — смеется Олег и добавляет серьезно. — Я ревнивый очень.

Теряюсь. Сомневаюсь до последнего.

При этом совершенно не понимаю своего поведения! Мне ведь нужны отношения! Постоянный мужчина. И ребенок, которого я так жажду. Если все сложится, буду с Волковым. Не худший вариант. Возможно, исполню свою мечту, наконец. Не срастется — расстанемся друзьями.

Правда, мой малыш не будет похож на зеленоглазого цербера. Никогда. Потому что "нас ничего не связывает". И от понимания этого почему-то больно.

Встряхиваю себя мысленно. Я не в том возрасте, чтобы за чувствами гнаться! Мне нужна стабильность.

— Я подумаю, — сдаюсь я, но все-таки не до конца.

Однако и этого Олегу достаточно, судя по его расслабленному вздоху на другом конце провода.

— Рыбка Лиля, это папа звонит? — вбегает в кухню Софи.

В мгновение ока бусинка оказывается рядом, тянется ко мне, чтобы телефон выхватить. Но я поспешно отключаю.

— Нет, не папа, — признаюсь честно. — Он не звонил еще сегодня. Занят, наверное.

— М-м-м, ясно, — печально тянет и плетется к обеденному столу. — Все реже звонит. Совсем не скучает, что ли?

— Скучает, — только и могу выдавить из себя.

Ставлю чайник, нарезаю хлеб. Молча. Не знаю, как Артура оправдать. И врать бусинке не хочу.

— Как думаешь, он вместе с мамой приедет? — неожиданно стреляет в меня вопросом, которого я никак не ожидала.

Рука дергается, нож соскакивает с хлеба и полосует лезвием по пальцу. Из раны тут же проступает кровь. Я отстраненно наблюдаю, как темно-бордовая капля стекает на доску.

Вместо того, чтобы найти пластырь, я оглядываюсь на Софи.

— Ой, — прикрывает она рот ладошкой. — Папа просил не говорить тебе. Я случайно подслушала, как он с мамой по телефону говорил. Правда, ругался. Но они ведь помирятся? — устремляет на меня невинный взгляд, пока я умираю внутри. — Папа же к маме в Австрию поехал. И без меня, чтобы не мешала взрослым разговорам. Значит, помирятся, — решает Софи сама для себя и довольно улыбается.

Не в силах выдавить из себя ни слова, я молча ставлю перед малышкой тарелку с бутербродами. Разбавляю фруктовый чай охлажденной водой — я и себе всегда делаю так, чтобы не обжечься кипятком, — и тоже отправляю на стол.

Сама не завтракаю — аппетит неожиданно пропал. Более того, даже подташнивать начало. От нервов и переживаний, наверное.

— Может, ты сама папе позвонишь? — клянчит Софи и ресничками хлопает.

— Нет. Вдруг я ему помешаю, — стараюсь говорить холодно, но голос дрожит, когда думаю о том, как они "мирятся" с женой сейчас. — Лучше сходим с тобой на пляж, — выдохнув, подмигиваю малышке.

Софи быстро запихивает в рот остатки бутербродов. Заливает все чаем. И вскакивает, перепачканная джемом, из-за стола.

— Я мигом соберусь, — бубнит с набитым ртом.

— Подожди, — хохочу я, расслабляясь.

Ловлю бусинку за ручку, притягиваю к себе. Аккуратно вытираю ее лицо салфетками, чмокаю в щеку — и только потом отпускаю.

Через полчаса мы уже нежимся под солнцем. В это время года оно еще не такое жесткое и палящее, как в середине или конце лета. Так что мы не рискуем получить солнечный удар.

Правда, морская вода прохладная, но вполне терпимая, если стиснуть зубы и привыкнуть. Впрочем, бусинка не замечает температуры — плещется как ни в чем не бывало, брызгается. Смеется звонко. А я с улыбкой наблюдаю за ней, но при этом слежу, чтобы далеко от берега не забрела.

Обедаем в кафе. Почему-то хочется сделать этот день особенным для Софи. Словно он последний перед разлукой.

Отмахиваюсь от нехорошего предчувствия, заказываю пюре с сосисками для малышки. Терпеливо жду, пока она нормально поест.

И… буквально сметаю чуть ли не весь кондитерский отдел. Никогда не была зависима от сладкого. Но сегодня я сама не своя. Пробую все подряд. Словно здесь я ребенок, а не Софи.

— Ого, рыбка Лиля, ты же лопнешь, — хихикает она, наблюдая за мной.

— А ты отойди, — вспоминаю старую рекламу, а сама протягиваю малышке ложечку ягодного суфле.

— Ой, нет, слишком сладко, — морщится Софи. — Приторно.

— По-моему, вкусно, — пробую сама. И еще.

— Вот лучше торт возьми. Шоколадный, — запихивает мне в рот кусочек.

— Кушай сама, — с трудом проглатываю, чтобы малышку не обижать.

Вообще я люблю шоколад. Очень. Но почему-то сейчас не хочется. Более того, запах какао отвращает.

— Ничего вы, взрослые, в десертах не понимаете, — важно заключает бусинка. И мы обе смеемся.

Домой возвращаемся в сумерках, уставшие, но довольные. Я переодеваюсь, попутно сбрасываю звонки настойчивого Волкова. Нет настроения любезничать с ним.

А еще, признаться, боюсь пропустить сигнал от Мейера. Который целый день молчит. Не позвонил до сих пор. Переживать заставляет.

И нервничать. Так занят "примирением" с женой, что о дочери забыл?

Пока я тщетно пытаюсь справиться со злостью и волнением, Софи послушно умывается, чистит зубы, готовится ко сну, даже не думая сопротивляться, как делает обычно. Видимо, совсем сил не осталось.

Но как только бусинка залезает под одеяло, то взывает к своим внутренним резервам.

— Хочу аудиосказку, — неожиданно выдает она.

— Давай я сама тебе расскажу что-нибудь, — уговариваю ее. — Как обычно.

— Не хочу, как обычно, — капризничает и щеки надувает. — У меня есть аудиоколонка. Папа дарил. И там все-все мои любимые сказки. Папа включал, когда самому было лень читать, — хохочет она, но осекается, задумчиво прижимая пальчик к губкам. — Только она в кабинете у него, кажется. Да! Точно помню, что оставила ее там, когда с папой была.

— Ох, бусинка, перестань, — хочу лечь рядом, но она слабо пихает меня в бок. — Кабинет заперт, Софи, — перехожу на строгий тон.

— Пф, рыбка, ты как маленькая! — фыркает малышка. — Идем!

Соскакивает с постели, берет меня за руку и тянет за собой. Останавливается лишь под кабинетом Мейера.

— Вон там! — показывает пальчиком вверх.

Хмыкаю недоверчиво, но все же становлюсь на носочки, провожу рукой над дверью — и на меня падает ключ.

— Открывай, — нетерпеливо топчется Софи. — Я знаю, где колонка лежит. Я быстро.

Тяжело вздыхаю: малышка веревки из меня вьет. Вот и сейчас. Поворачиваю ключ в замке, толкаю дверь, пропускаю вперед бусинку. Она мчится к рабочему столу Мейера, даже свет не включив. Грохочет чем-то в темноте.

— Софи! — сурово рявкаю я.

Пытаюсь нащупать выключатель, но малышка возвращается быстрее. И толкает меня обратно в сторону спальни. Я даже дверь в кабинет захлопнуть не успеваю.

Мысленно ставлю галочку — сделать это потом.

И благополучно забываю.

Укладываю спать Софи, включаю аудиоколонку. И сама погружаюсь в дрему под убаюкивающий голос диктора.

Мне снится Мейер. И наша единственная ночь вместе.

— Сладкая, — разносится миллиардом импульсов по всему телу.

Подскакиваю в постели, едва не разбудив Софи. Чувствую себя словно в лихорадке. Щеки горят. Дыхание бешеное, как после забега. И становится еще чаще, когда я вспоминаю про кабинет.

Цербер опять с цепи сорвется и покусает всех, если узнает, что мы туда проникли. Впрочем, мне не привыкать.

Но все же отбрасываю одеяло, хватаю телефон, чтобы путь подсветить, и выхожу в коридор.

Первое, что замечаю, — полоску света.

В кабинете горит лампа. Мы с Софи забыли выключить? Не помню ничего.

Застываю на пороге: бусинка устроила невероятный бардак здесь! Всего за пару минут! Уронила папки со стола на пол, когда аудиоколонку искала.

Вздохнув, оставляю телефон на краю и наклоняюсь, чтобы собрать разлетевшиеся документы. Поднимаю одну из папок. Выпрямляюсь, хочу вернуть ее на место. Но взгляд невольно цепляется за титульную страницу проекта.

Всматриваюсь, внимательно читаю. И глазам своим не верю.

Мейер собрался построить отель у скалы?

Поэтому он не давал мне этот проект на проверку? И папа так упорно молчал… Сговорились! Оба знали, как трепетно я отношусь к этому месту.

Но жажда денег… сильнее.

Наверное, Артур настоял. Ему-то явно плевать на мое мнение.

— Любопытство кошку сгубило, — доносится из-за спины. Насмешливо, бархатно, обезоруживающе.

Подпрыгиваю на месте и выпускаю из рук папку. Листы вновь разлетаются по полу. Присаживаюсь, чтобы собрать. И заодно занять себя чем-то. Лишь бы в глаза Мейеру не смотреть.

— Ты не предупредил, что возвращаешься сегодня, — говорю словно в свое оправдание.

— Я торопился, — отвечает все тем же непривычным тоном, — к вам.

Пытаюсь не принимать близко к сердцу это его "к вам", но дыхание предательски сбивается. Особенно, когда Мейер приближается, опускается на пол напротив и принимается помогать мне.

В какой-то момент бросает взгляд на проект. Мгновенно мрачнеет и закашливается. Надо бы извиниться за то, что влезла в его документы, но вместо этого смотрю на цербера с вызовом. Злюсь.

— В папке — старый проект. Я его отозвал, — неожиданно объясняет Артур. А где же его привычная грубость?

— Это меня не касается, — фыркаю и поднимаюсь на ноги.

— Касается, — следует Мейер моему примеру, и мы опять оказываемся рядом.

Стоим так близко друг к другу, что я чувствую его запах. Вдыхаю глубже. Он всегда был таким… вкусным?

Встряхиваю головой и отступаю назад. Да что со мной не так?

— Сейчас дорабатывается новый проект, — продолжает Артур, пока я тщетно борюсь с обонятельной зависимостью. Да этот мужчина все заполонил своим ароматом! — И когда он будет готов, я покажу тебе…

— Не нужно, — отворачиваюсь.

Не верю Мейеру. Ничего и никогда он не сделает ради меня. Потому что я никто.

Какая-то апатия накатывает. Ни ругаться не хочу, ни высказывать что-то, ни оставаться с ним рядом…

Беру со стола свой телефон. Иду к двери.

Небрежным движением пальца смахиваю входящие сообщения от Волкова, даже не открывая. И через интернет-приложение заказываю такси по готовому шаблону. Будет через пятнадцать минут. Отлично. Успею переодеться.

— Куда ты? — окликает меня Мейер.

— Домой, — веду плечами, даже не оглядываясь.

Теплая ладонь обхватывает запястье и заставляет меня остановиться. Непонимающе поворачиваю голову к Артуру.

— Останься, — говорит он негромко и хрипло. И добавляет внезапно: — Ты нужна нам.

Пытаюсь реагировать адекватно, не искать в его фразе скрытый смысл.

Нужна. Как няня. И переводчик. Об этом мы договаривались перед его отъездом.

— Я приеду завтра утром, — отчитываюсь серьезно. — Как обычно. На сегодня я все сделала. Софи спит. И…

Но Артур не позволяет мне договорить. Разворачивает меня полностью, рывком притягивает к себе и, гипнотизируя адски-пламенным взглядом, проговаривает каждое слово:

— Ты. Нужна. Мне.