Глава 26

Ранее

Артур

Пока я дурею от близости самой желанной женщины, от ее запаха, от жара ее хрупкого тела, Лиля сама тянется ко мне за поцелуем, сама обхватывает мои щеки и накрывает губы своими. С нежностью, которой у нее в переизбытке, немного смущенно, но с каждой секундой все настойчивее.

Да что с ней, черт возьми? Противоречит сама себе.

Ведь до того, как мы приехали в больницу, она четко дала мне понять, что наши отношения невозможны. И, кажется, обиделась, что я вообще смею предлагать ей подобное. Но как иначе, если вокруг нее вьется урод Волков, которому я все конечности оторвать готов, лишь бы не тянул их к Лиле. Охамел окончательно. А я вынужден тратить время на суды, хотя для себя все решил еще в Австрии.

Мне. Нужна. Моя. Рыбка.

Нам с Софи она нужна. Хоть дочь и обижена, однако тоже скучает…

Но дерьмо! Лиля права. Официально я не свободен.

Тварь бывшая все никак не желает становиться таковой. Продолжает жизнь мне отравлять. Еще и с Софи умудрилась пару раз по телефону связаться. Эмма знает, что малышка — мое слабое место, и пытается манипулировать ею. Это ее тактика.

В свое время именно беременностью она ускорила нашу свадьбу, хотя я не собирался торопиться. Тогда мне надо было поднимать бизнес в Австрии. Я был полностью погружен в дела, не до семьи как-то. Поднял, да. Успешно. Чтобы меня потом подставила собственная жена.

И теперь она при помощи дочери планирует вернуть разрушенный ею же брак.

Вот только предательство ничем не перекрыть. Жалею, что связался с Эммой когда-то, повелся на нее, решил, что влюблен. Идиот. Если бы можно было повернуть время вспять…

Нет, я бы не отказался от Софи. Она — мое все. Но мамашу ее следовало прогнать сразу же после родов. Это избавило бы нас от многих проблем. И сейчас Эмма бы не угрожала забрать у меня дочь, которая ей самой на хрен не нужна.

И не мешала бы мне жить дальше.

Кажется, рыбка не такая, как Эмма. Полная противоположность. И внешне, и, надеюсь, внутренне. Добрая, искренняя, не пытается привязать меня. Наоборот, отдалилась после скандала с Софи. Правильная она. По крайней мере, я хочу видеть ее именно такой.

Хотя сам себе больше не доверяю. Ведь страсть сильнее голоса разума. А она так и искрит между нами. Невозможно находиться рядом с Лилей и не касаться ее.

Вот и сейчас.

Прижимаю хрупкую Лилю к корпусу лексуса, а сам упираюсь руками в крышу по обе стороны от нее. Впиваюсь пальцами в металл, согнуть его готовый. Но Лилю не трогаю. Потому что не сдержусь. Разорву ее. Сломаю в объятиях. Я и так на грани.

Хочу затолкать Лилю в машину, отвезти домой и не выпускать из постели. Если вообще мы доедем, а не остановимся по пути где-нибудь на обочине. Слишком клинит меня на этой женщине. Но из последних сил я беру себя в руки.

Потому что Лиля подозрительная сегодня. То признается, что ей нужны деньги, но не говорит, зачем, то выходит из клиники заплаканная, растерянная, но с улыбкой странной, то льнет ко мне, будто ищет поддержки.

И я готов помочь ей. Знать бы, как. А она молчит.

Целует так, будто прощается, благодарит за что-то, сбегает. Ненормальная.

Ясно одно.

С Лилей что-то случилось. И я обязательно выясню, что. Страшно за ее здоровье. Только бы ничего непоправимого не произошло. Остальное решим. Вместе.

Проводив рыбку взглядом, спешу за руль. Мельком смотрю на кресло рядом, где совсем недавно нервно ерзала Лиля, и стопорюсь. Замечаю под сиденьем смятый листок.

Слегка улыбнувшись, укоризненно качаю головой. Рассеянная рыбка. Наклоняюсь за справкой, вчитываюсь в неразборчивый почерк — и хмурюсь.

Направление на УЗИ. Врач Трошина.

Засунув бумажку в карман, резко трогаюсь с места, чтобы уже через полчаса припарковаться у клиники. И еще через пять минут постучаться в кабинет врача-гинеколога.

— Инна Васильевна? — окликаю женщину в очках, предварительно прочитав имя на табличке. — Я по поводу Лилии Ворониной. Она была на приеме у вас сегодня…

Сминаю листок с направлением на УЗИ. Нервно.

— Да, уехала уже. Разминулись вы, — доброжелательно сообщает врач. — А вы муж?

— Муж, — соглашаюсь. Знаю, что так больше информации мне предоставят. Как родственнику.

— Ой, хорошо, что зашли, — спохватывается она. — Воронина результат скрининга оставила. Передайте ей. И напомните, что я жду ее послезавтра становиться на учет. А лучше сами проследите, а то в таком положении женщины забывчивые.

Протягивает мне какой-то лист, и я машинально пробегаю текст глазами. Судорожно диагноз ищу. Моей Лили.

И нахожу… "Диагноз". А потом впиваюсь взглядом в срок.

Ну и идиот же ты, Мейер!

?"Я пью таблетки. Безопасно", — звенят в мозгу слова Лили, сказанные в ту ночь. Отборные ругательства эхом разносятся по полупустому коридору. Хорошо, что здесь меня мало кто понимает.

Я должен свалить из клиники как можно скорее, чтобы не видеть сияющего лица врача и не слышать ее радостных поздравлений. С чем? С тем, что я в очередной раз позволил бабе обвести себя вокруг пальца?

Все эти месяцы голову ломал, как могла такая шикарная женщина переспать с первым встречным. Мы ведь и не познакомились толком. Но теперь все на свои места встало.

Мое изначальное предположение оказалось правдой: Лиля заранее знала, с кем ложится в постель. И целенаправленно не предохранялась. Наоборот, солгала. Бдительность усыпила. Точнее, ее остатки. На тот момент я мало, о чем думать мог, кроме того, как сильно хочу незнакомку.

Я не снимаю с себя ответственности — должен был сам о безопасности позаботиться. Но черт! В тот день я собирался объехать берег моря и осмотреть площадки, подходящие для строительства отеля. Не привык я как-то с презервативами в кармане вопросы бизнеса решать. Откуда мне было знать, что ночью я окажусь в захудалом отеле с полуобнаженной девицей, имени которой даже не спросил?

И что у меня так резко сорвет крышу рядом с ней, что и ядерный взрыв не остановит.

До сих пор плыву, стоит лишь вспомнить дрожащую Лилю в моих руках, ее идеальное тело, которое так бурно реагировало на каждое прикосновение. Затуманенные страстью глаза, почти влюбленные. Стоны, звонкие и сладкие, ради которых хотелось всю ночь доставлять ей удовольствие. Пока не охрипнет.

Отлично сыграла.

А позже, видимо, результат закрепить хотела. Отсюда и тесты на овуляцию, которые Лариса у нее нашла. Лиля день подходящий ждала, а меня целенаправленно мариновала. Недотрогу изображала. Просто так ей спать со мной было неинтересно. Исключительно для дела.

"Я пью таблетки. Безопасно".

Дерьмо!

Второй раз. На те же грабли. Только страна производителя другая.

Бросаю взгляд на смятый лист со скринингом. Еще раз цепляюсь за срок. Лиля так долго скрывала от меня беременность. Зачем? У меня только один вариант: хотела дождаться срока, когда нельзя делать аборт. Чтобы я не отправил ее к гинекологу.

Хотя я бы и не смог. В этом я тоже идиот. Не могу детей своих убить, пусть даже в зародыше. И чем чаще смотрю в чистые глаза любимой Софи, тем сильнее убеждаюсь в своей правоте.

Какой бы лицемеркой не была мать, ребенок не виноват ни в чем. Это маленькое чудо, которое должно появиться на свет.

И раз уж я снова по тупости своей "начудил", надо что-то решать.

Разъяренный, складываю бумагу в несколько раз, запихиваю в карман. Выскакиваю на крыльцо и бешено хлопаю дверью. Делаю вдох, но давлюсь большой порцией свежего воздуха.

Закашливаюсь, увидев знакомый джип возле клиники. И возникшую из него рожу Волкова:

— Артур, а вы тут какими судьбами? — выходит из машины. — В женской-то консультации? — ехидно тянет, а сам телефон из руки в руку перекладывает.

— Встречный вопрос, — парирую я.

Спускаюсь по лестнице, направляюсь к своему лексусу, по дороге снимая сигнализацию. Разумом понимаю, что должен уехать сейчас, дабы не провоцировать конфликт с представителем власти. Они как боги в этом курортном городишке. Мне с Волковым еще проект согласовывать, который я тщательно скрываю до последнего. И дела вести.

Но…

— Так я цветочек встретить хотел, — бросает он невозмутимо, а я зубами скриплю от его обращения к матери, черт возьми, моего будущего ребенка. — Как с работы освободился, так сразу за ней. Вот, звоню — не отвечает. Должен же я быть в курсе, как себя чувствует… моя женщина.

Внешне незаметно, но внутри меня щелкает планка и слетает к чертям собачьим. Гнев высвобождается, как из ящика Пандоры.

— Разве Лиля не у вас в подчинении? — изгибаю бровь. — А как же конфликт интересов?

Вопреки здравому смыслу, я меняю маршрут — и двигаюсь сейчас к Волкову. Спокойный, холодный, равнодушный. Таким видит меня он. И не догадывается, что демон уже на свободе.

Как Лиля звала меня? Цербер? Адский пес?

В точку, мать вашу!

— Так запрет этот родственников касается, жен, — ни о чем не подозревая, продолжает провоцировать меня Олег. — На любовниц не распространя…

Конец фразы тонет в хлюпающем звуке. Из носа целого (уже не совсем) заместителя мэра брызжет кровь. И в то время, как я вытираю кулак, Волков прижимает руки к лицу. Качается, так и норовит осесть на асфальт. Переигрывает — не так уж и сильно я его приложил. Мало уроду.

Делаю еще шаг к нему, беру за грудки некогда идеального пиджака.

— Имей уважение к ЭТОЙ женщине, — намеренно не уточняю ее "принадлежность". Потому что сам не знаю, чья она.

И совсем дурею от одной лишь мысли, что Лиля могла спать с ним. При том, что носит под сердцем моего ребенка. Ну нет, это уж слишком. Лжет Волков. Хотя… Да нет!

В любом случае, несмотря на мою злость на Лилю, несмотря на ее обман, ни одна паскуда ее смеет говорить о ней в таком тоне!

— Ты говорил, что видов на нее не имеешь, — хрипит заммэра.

— Я передумал, — выпаливаю на эмоциях.

Кулак опять летит в морду Волкову, но теперь "разукрашивая" скулу. Для профилактики.

С трудом заставляю себя отойти, пока Олег прячется в салоне своего джипа.

— Ты об этом пожалеешь, — тявкает напоследок и тут же закрывается, блокируя двери.

— Да это и так ясно, — отмахиваюсь зло.

Построил бизнес в России. Отлично. И опять просрал все из-за бабы. Потому что Волков будет мстить.

Прыгаю в бессменный лексус. Единственный, кто не предал. Просто железо не умеет этого делать. До вечера бесцельно езжу по городу, пытаясь остыть. Хотя бы немного. Насколько это возможно в сложившейся ситуации.

Почувствовав, что готов говорить с Лилей, направляю лексус в сторону дома друга.

Мне открывает Лариса. Бешенство опять накрывает. Окидываю ее презрительным взглядом: всех баб в этом доме ненавижу. Собрались кобры. Жаль Михаила, очень жаль. Но это его выбор. А мне свои проблемы решать надо.

Игнорирую приторное женское блеяние, от которого хочется вырвать, прохожу мимо Ларисы — и нагло поднимаюсь на второй этаж. В комнату Лили.

Вхожу без стука. Сразу вижу ее.

Сидит на кровати, спиной ко мне, листы какие-то перебирает.

Приближаюсь, но Лиля даже не реагирует на звук шагов. Бубнит что-то себе под нос, будто заклинание читает. Скорее, проклятие. На меня уже подействовало.

— Малыш. Мой? — все, что могу выжать из себя сейчас.

Лиля вздрагивает, подскакивает с постели, испуганно смотрит на меня, теребит пальчиками медкарту. Изучаю ее некоторое время, пока жду ответ, который и так знаю. Подсчитал сроки.

В какой-то момент из ее папки выскальзывает УЗИ-снимок, планирует в воздухе и ложится на пол изображением вверх. Как по команде, мы вдвоем опускаем глаза на "фото". Хочу поднять, но приходится сделать это одновременно с Лилей.

Сжимаем снимок пальцами с двух сторон, пересекаемся взглядами.

Сомневаюсь на доли секунды.

Лиля выглядит чистой, наивной, растерянной. Взмахивает влажными от слез ресничками, смотрит на меня так, будто нуждается во мне. Словно я для нее нечто большее, чем денежный мешок, который она решила потрясти. Но это лишь иллюзия.

Вырываю снимок из ее руки. Грубо и резко. Довольно игр!

— Мой? — повторяю настойчивее.

Сам цепляюсь взглядом за изображение, и что-то теплое разливается внутри меня.

Ребенок.

Результат Лилиного обмана и… моей бракованной любви. Опять не к той женщине.

— Твой, — выдыхает она.

Что же, ожидаемо.

— Ты солгала мне в ту ночь, — обвиняю, но она не спешит спорить. Потому что я прав.

Не случайность, а намеренная ложь.

Забираю у Лили медкарту, пролистываю небрежно, вкладываю туда УЗИ-снимок. Вместе пойдем на учет становиться. Будет теперь под присмотром у меня. Чтобы всякие Волковы рабочие отношения не нарушали.

— Я была уверена, что мы больше никогда не встретимся, — врет, а сама ладони на плоский живот укладывает, акцентируя на своей беременности.

Очередная манипуляция. И ведусь же. Почти протягиваю руку, чтобы провести по ее животику. Но вовремя одергиваю себя.

— И сейчас лжешь, — чеканю холодно. — Ты знала, кто я, и забеременела намеренно. Чтобы потом манипулировать мною.

Замирает, крепче обхватывает себя руками, мрачнеет. Потому что ее мотивы разгаданы. Четко выверенный план полетел к чертям.

— Что же, ты угадала. Своего ребенка я никогда не оставлю, — пытаюсь приструнить гнев, однако тщетно. — Но на его распутную мать моя доброта не распространяется. Ты исчезнешь из нашей жизни сразу же после родов, — припечатываю ее приговором.

Жду реакции. Если бы для нее действительно был важен ребенок, то я бы уже по морде получил.

Однако Лиля молчит. И даже не шелохнется. Выбрала выжидательную позицию?

— На время беременности переедешь ко мне, — продолжаю ее "инструктировать". — Но ни слова не говори Софи о нашей… сделке.

Я действительно хочу, чтобы Лиля была рядом. Никаких отношений, нет. И Софи смогу убедить, что мы не вместе. Но мать моего ребенка должна находиться со мной. Хотя бы до родов. Носить беременность в комфортных условиях, ни в чем себе не отказывая.

А потом…

— После родов напишешь отказ от ребенка, — говорю цинично, вспоминая Эмму. — Не переживай, я дам тебе хорошую сумму за это.

И опять ноль эмоций. Потому что ей плевать. Ребенок как средство достижения цели?

Подхожу к тумбочке, вырываю листок из блокнота и вывожу на нем цифру. Все, что у меня есть на российском банковском счету. Надеюсь, Лиле хватит. Мне еще Софи "выкупать" у второй стервы.

Протягиваю ей. Молча. Потому что цену ребенка озвучивать не хочу. Гадко это все. Малыш — не объект купли-продажи.

Но Лиля считает иначе. Меняется в лице, скидывая маску.

— Хорошо, — спокойно соглашается, изучая цифру на листке.

Одно короткое слово — и смертельный выстрел в сердце. Ясно.

— Ты ничем не лучше моей бывшей жены, — бросаю с ядом. — Но это даже к лучшему. Проще договориться.

Резко разворачиваюсь, чтобы покинуть ее комнату. Иначе придушу. Разочарование отравляет все внутри.

— Тест ДНК обязательно сделаем, мало ли, — окончательно взбесившись, кидаю на ходу, не оглядываясь.

Ответа Лили уже не слышу. И не хочу. Захлопываю дверь, мчусь вниз по лестнице, пролетаю мимо недовольного Михаила.

— Что-то случилось? — хмуро стреляет мне в спину.

Но объяснять что-либо другу, чью дочь я… Нет, даже не собираюсь.

К черту все пусть идут.

Еду домой на максимальной скорости, по пути едва не попав в серьезную аварию. Впервые в жизни.

Отпускаю няню, заплатив ей сверхурочные. Направляюсь в комнату Софи. Засыпаю сегодня вместе с ней. С моим единственным смыслом жизни, который у меня грозиться отобрать другая тварь. Такая же, как Лиля.

Вместо доброго утра из холла доносится злой голос Михаила. Оставляю Софи досыпать, а сам спускаюсь на первый этаж.

— Это из-за тебя сбежала моя дочь, козлина ты австрийская? — орет друг. Теперь уже бывший.

Но сейчас меня беспокоит и раздражает не это.

В сознании крутится один и тот же вопрос, словно его зациклили:

— Сбежала?