Глава 38

Около месяца спустя

Лиля

Накидываю легкий, льняной сарафан свободного кроя, убираю волосы в высокий хвост. Заглядываю в график, смотрю на время — и пью витамины. Потом галочку ставлю. Памяти собственной не доверяю: с наступлением беременности я стала рассеянной.

Беру яблоко из корзинки, что стоит на тумбочке у кровати. Запас фруктов по-прежнему пополняется каждый день. Как и доставка необходимых мне лекарств. Артур умудряется даже из Австрии гинеколога моего терроризировать. Он, кажется, раньше меня узнает, что мне нужно. И тут же курьера присылает.

Мейер далеко, но старается сделать все возможное, чтобы я не чувствовала себя одинокой.

Улыбнувшись сама себе, я выскальзываю из комнаты и на носочках спускаюсь в холл. Стараюсь не шуметь, чтобы не привлечь внимание Ларисы. На протяжении всего месяца избегаю общения с ней — не хочу нервы себе трепать. Ведь она не упускает случая меня зацепить, сделать как можно больнее. Ликует, что Артур меня "бросил" и с законной женой улетел в Австрию. Злорадствует.

Ну и пусть!

Выскакиваю во двор, вдыхаю горячий летний воздух, подставляю лицо под палящие солнечные лучи. И тут же спешу скрыться в тени сада: мне вредно на жаре долго находиться.

Прячусь в беседке. Так, чтобы с крыльца дома меня не было видно. Откусываю большой кусок яблока, что брызгает соком. Наслаждаюсь кисло-сладким вкусом. Контрастным, совсем как наши отношения с Артуром.

Включаю телефон и запускаю месседжер. Мейер онлайн. И реагирует молниеносно, словно ждал меня.

А: Привет, рыбка. Как ты?

Мои губы сами растягиваются в улыбке, а пальцы быстро порхают над клавиатурой.

Л: Хорошо. Как Софи?

А: Скучает.

В душе разливается тепло. Материнское чувство, на которое я не имею права по отношению к чужому ребенку. Но я не виновата, что бусинка стала мне родной…

Л: Врешь…

А: Я никогда тебе не вру. Софи позвонить тебе хочет, но пока лучше этого не делать. Она может рассказать потом Эмме.

При напоминании о его жене мне становится грустно. Настроение резко летит в бездну. Признаться, я устала от этих эмоциональных перепадов. Чем больше срок беременности, тем сложнее себя контролировать.

Особенно, когда Артура рядом нет. И Софи. Только папа спасает, но он с головой ушел в бизнес. Теперь оба объекта на его плечах. И подлый Волков в придачу.

Л: Передай Софи, что я люблю ее.

А: Она тебя тоже. И я.

Л: Я соскучилась.

Стираю сообщение. Провожу свободной рукой по животику. Скоро у нас второй скрининг. Интересно, Артур успеет?

Л: МЫ соскучились.

Мейер печатает что-то. И стирает. Вновь текст набирает.

Пауза затягивается, а я начинаю нервничать.

А: Сегодня нотариус к тебе должен приехать. Он привезет документы. Подпиши их и сохрани у себя, хорошо?

Хмурюсь, в слова вчитываясь. И ничего не понимаю!

Л: Какие документы?

А: Важные, рыбка. Доверяешь мне?

Л: Всегда…

Выпускаю из рук телефон, вздрогнув от доносящегося издалека вопля Ларисы. Роняю яблоко, которое пачкает мой сарафан, оставляя влажные пятнышки. Нехотя поднимаюсь со скамейки и оборачиваюсь на звук. Рассекретив свое убежище, тут же жалею об этом.

— Лилия! — зовет меня мачеха полным именем и на всех парах мчится к беседке. — Залетела все-таки?

Взмахивает перед моим лицом упаковкой витаминов для беременных.

Хмуро свожу брови и обхватываю себя руками, приготовившись защищаться. Скольжу взглядом по коробке, которой Лариса продолжает трясти в воздухе, и чувствую, как во мне поднимается волна возмущения и обиды.

Мачеха была в моей комнате? Рылась в вещах? Противно как!

Я так спешила в сад, чтобы спокойно пообщаться с Артуром, что, видимо, забыла дверь закрыть. И Лариса воспользовалась моментом, ведь давно косилась на меня с подозрением.

— Вот я всегда знала, что так и получится! — сокрушается она. — Я расскажу отцу, какая ты дрянь! Надо же, беременная! Неизвестно, от кого! Тьху, — намеренно выводит меня на эмоции. А они и без того бушуют, так и норовят вырваться наружу.

Краем глаза замечаю, как к нам приближается Алина. Ожидаю, что она примет сторону матери, ехидничать начнет. Но сводная сестра испуганно смотрит на нас обеих — и бледнеет.

— Хм, так давайте вместе позвоним и сообщим папе? — улыбаюсь широко, но неискренне.

Оглядываюсь и замечаю свой телефон в траве, но поднять его не успеваю. Отвлекаюсь на Эйса, что заходится диким лаем. Гавкает сначала на нас с Ларисой, а потом со всех лап мчится к воротам. Удивленно смотрю на папиного пса и не замечаю, в какой момент из поля зрения исчезает Алина. Впрочем, одной проблемой меньше.

— Лариса, прекратите лезть в мою жизнь, — строго произношу я. — Мое положение вас не касается.

— Еще как касается, — возмущенно выдыхает она. — Сядешь сейчас на шею Мишеньке и деньги из него высасывать будешь…

— Кажется, кому-то как раз и пора слезть с моей шеи! — гремит суровый голос.

Выглядываю через плечо застывшей в страхе мачехи и вижу, как к нам подходит отец. Широкими, размашистыми шагами. Позади семенит Алина, удивляя меня своим поведением. Если я все правильно поняла, она стояла ближе к воротам и, наверное, увидела, как папа вернулся домой. А потом… позвала его на помощь? Ради меня?

Недоуменно смотрю на сестру, а она губы кусает и пальцы заламывает, поглядывая на Ларису.

— Мишенька, ты сегодня рано, — мгновенно меняет манеру общения мачеха.

Разворачивается к мужу, за руку его берет. Но он чернее тучи. Сканирует меня пристально, слово увечья какие-то на мне ищет, а потом обращает внимание на жену. И становится еще злее.

— Собирай вещи — и вон из моего дома, — чеканит каждое слово.

— Ка-ак? — ахает мачеха.

— Я долго терпел. И зря. Разве я не предупреждал тебя, Лора? — раздражается все сильнее. — Мы не раз обсуждали с тобой отношение к НАШИМ дочерям. Разве я в чем-то когда-то Алину ограничил? Упрекнул? Так какое ты имеешь право ТАК разговаривать с Лилей?

— Миш, ты все неправильно понял. Я же переживаю о Лиле, — щебечет мачеха, почуяв запах жареного.

— Хватит врать, — жестом пресекает ее поток речи. — Надо было прекратить наши отношения, еще когда Мейер намекал. Глаза мне открыть пытался, а я слеп был. Все на глупость твою списывал, — вздыхает тяжело. — В общем, так, — устало виски потирает. — Такси тебе вызову — и возвращайся в свою квартиру, где до меня жила. Для Алины мои двери всегда открыты, — оглядывается на сестру и кивает слегка. — А твоей ноги чтобы здесь не было! — рявкает на мачеху.

Осознав, что спорить бесполезно, Лариса в слезах убегает в дом. За ней нехотя плетется Алина, и мне жалко ее становится. Нелегко ей приходится с такой матерью. На секунду даже параллель с Софи провожу… Если Артур не заберет бусинку… Нет! Все у него получится!

Спохватываюсь, вспомнив о телефоне с открытой перепиской. Но папа опережает меня. Поднимает его с земли, мельком на экран смотрит, улыбается тепло — и протягивает мне.

— Ну почему ты глупая у меня такая? — укоризненно качает головой, пока я смартфон от следов грязи протираю. — Жертвуешь собой постоянно! Давно бы рассказала мне, что она тебя "травит".

Обнимает меня крепко, а я лишь всхлипываю и плечами пожимаю.

— Не хотела тебе жизнь портить, — признаюсь я.

Вместе садимся на скамейку. Укладываю голову папе на плечо, и он гладит меня ласково, словно я совсем маленькая.

— Ты — моя жизнь, Лилёнок, — говорит тихо. — И внучок теперь еще будет. Или внучка. Ты кого больше хочешь?

— Мальчика, — выпаливаю импульсивно.

— Чтобы на Артура похож был? — догадывается

Киваю, утыкаюсь носом в папину рубашку и слезы на выглаженный хлопок роняю. Мои плечи содрогаются от плача. Злюсь на себя за эмоциональную нестабильность, но… Беременным можно!

— Ну-ну, не плачь, — бережно похлопывает меня по спине отец. — Вернется он, никуда не денется. Артур, конечно, тот еще говнюк, — ругает, но сквозь смешок издевательский.

— Па-ап! — поднимаю голову и прищуриваюсь недовольно.

— Но любит он тебя, — улыбается мне и с моей щеки слезы стирает ладонью. — Я же вижу. И Софи дочкой тебе станет. Вот посмотришь.

Выпрямляюсь, дышу глубоко, чтобы успокоиться. И меняю тему, потому что о Мейерах вспоминать больно.

— Как день прошел, пап? У тебя нормально все? Нет проблем в бизнесе? — делаю паузу. — И… с Волковым?

— Ты новости не смотрела? — изгибает бровь недоверчиво.

— Не-ет, в саду была, — тяну я. — Гуляла. И… — отвожу взгляд.

— Ясно. От Ларисы пряталась? — спрашивает, но сам ответ знает. — Что касается Волкова… Задержали его, — заявляет вдруг, и я ойкаю ошеломленно. — Весь месяц по нему проверками били. В итоге, нашли все, что можно и что нельзя. Замешан он был в разных махинациях, за взятки земли выделял, точки под бизнес. В общем, накажут его за все грехи. И в органы власти путь для него закрыт. Так что Артур на расстоянии смог разобраться с Волковым.

— Да, он своих людей привлек, Врагову позвонил и… — перечисляю я, но останавливаю себя.

— Что? — папа сразу понимает, что я недоговариваю.

— Я еще Алиске пожаловалась, — выдыхаю. — А она — мужу. И потом… Загорский целую свору на Волкова натравил. Ты только Артуру не говори, ладно? Он не хотел помощи просить до последнего.

— Как скажешь. Да, Мейер жутко упертый, — хохочет отец. — Но ты сама такого выбрала, теперь дрессируй. Хотя, кажется, с тобой он ручным стал, — заканчивает почти серьезно.

— Я скучаю, — выпаливаю и губы надуваю.

— Терпи, Лилёнок, — опять обнимает меня. — У него все получится.

И я верю. Им обоим.

К вечеру Лариса и Алина собираются. Несмотря на жалкие попытки мачехи задобрить папу, тот остается непреклонным. Со мной она даже не прощается — лишь смотрит с ненавистью, демонстрируя свое истинное отношение ко мне. Маска окончательно слетает, когда Лариса хамит отцу:

— Ты должен быть благодарен, что я вообще время на тебя потратила, — прыскает ядом и скрывается в такси.

Однако Алина не торопится уезжать. Неловко обнимает меня, прошептав: "Прости, если что не так". А потом к папе несмело идет.

— Здесь тебе всегда рады, дочка, — улыбается ей отец и в лоб чмокает.

— Алина! — стервозно вопит Лариса.

И сестра спешит в такси. А мне остается лишь проводить ее взглядом.

Стоит автомобилю скрыться за поворотом, как у нашего забора паркуется другой.

Из серебристого дэо выходит незнакомый мужчина с портфелем в руках. Оценивает нас серым взглядом из-под очков, откашливается хрипло.

— Здесь живет Лилия Воронина? — адресует мне вопрос.

— Да, это я, — недоуменно взмахиваю ресницами.

Гость показывает удостоверение нотариуса, а потом протягивает мне какие-то документы.

Вместе с отцом листаю бумаги. Я на автомате перевожу вслух текст с немецкого языка на русский. Для папы. А сама непонимающе качаю головой.

В моих руках дарственная. Некий Давид Вебер переписал на меня компанию в Австрии.

— Я не знаю никакого Давида и… — сопротивляюсь я, но папа берет меня под локоть.

Нотариус хмурится, глаза прищуривает. Хмыкает.

— Меня прислал Артур Мейер. И сказал, что вы в курсе, — поправляет очки на переносице.

— Подписывай, Лилёнок, так надо, — тихо указывает отец.

Опять они вдвоем с цербером провернули что-то? И только я не в курсе?

Несносные мужчины! Я это еще припомню Мейеру!

Но пока ставлю подпись на документах. Нотариус отдает мне один комплект бумаг, а копии забирает себе.

Поздравляет с чем-то, папе руку пожимает — и ныряет в свою машину.

— И что это все значит? — кручу в руках папку.

— Привет от Артура, — смеется отец, увлекая меня за собой в дом. — И это значит, что у него все идет по плану.