ГЛАВА 28

*Амир*

Я с интересом наблюдал за тем, с каким аппетитом она ела, не любимую мною еще с детства, овсяную кашу. И ловил себя на мысли, что хочу подсесть к ней и, незаметно приобняв уплетать эту самую кашу вместе с ней, с ее ложки, с ее рук.

Прикрыв глаза, глубоко вдохнул, потряс головой, прогоняя идиотские желания. Что за бред лез мне в голову? Эта девчонка нужна мне для определенной задачи. Выполнив которую я освобожу ее от своего присутствия, но не раньше, чем через пару лет.

Точка!

Все остальное не про нас и не в нашей истории.

Я еще не разобрался, как вообще она оказалась втянутой во всю эту сомнительную канитель. И насколько она невинна?

Вдох — выдох… пора поговорить и выяснить хоть что-то.

Открыл глаза, утонул в шоколаде ее внимательного взгляда. Она уже отставила опустевшую тарелку и, развернувшись ко мне лицом, хрустела сочным яблоком. Капелька сладкого фруктового сока проступила в уголке ее красивого рта. Она аккуратно ее слизнула кончиком языка, прогнав по моему телу волну легкого возбуждения.

Черт! Мысли спутались. А я как завороженный следил за движением ее губ. И это, видимо, был самопроизвольный отвлекающий маневр.

Я не успел и рта раскрыть, как она пулеметной очередью выпустила в ошарашенного меня, напалм своих вопросов. А это нахальное заявление о правах выбило напрочь доброе расположение духа.

Но добил меня окончательно ее ультиматум! Это же кем ты себя возомнила, пигалица?

— А тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы предъявлять права и выдвигать требования? — пытаясь скрыть негодование, жестко интересуюсь у жены.

— Да? — игриво вздернутые в бесстрашии бровки и наивное похлопывание пушистых ресниц добавило масло в огонь моего возмущения, — а мне казалось все как раз наоборот. Это вы! — тыкая пальчиком в мою сторону, завилась она не на шутку, — вы во мне заинтересованы, но никак не я. И что, скажите, пожалуйста, мне может помешать разрушить ваши планы? Мне, кстати, совсем неизвестные.

Вот же блин, подловила поганка. И глядя на нее, я прекрасно понимал, что ничего, абсолютно ничего ей не сможет помешать выдать меня с потрохами. Даже несмотря на то, что она не в курсе моих дел. Она сейчас крепко держала меня за причинное место своими хрупкими ладошками.

Вот же БЛИН! И почему я решил, что все пройдет как по маслу? Видимо, ее наивный взгляд, что заглядывал мне прямо в душу с той единственной фотографии, что имелась у меня, сбил меня с толку. Это он и еще ее милое личико, дали мне повод думать, что стоит надавить своим авторитетом и все будет только так, как того требуется мне.

Просчитался ты, Амир! Ой, как лихо просчитался! А сейчас нужно было договариваться с ней. И аргументы приводить весомые.

Таисия буравила меня пристальным взглядом, отложив яблоко и ожидая затребованных разъяснений.

И что мне ей стоило сказать? Если я еще не уверен на сто процентов, что она не засланная из стана врага. Не уверен, что все происходящее в красках будет пересказано на стороне.

Хотя вот сам же подставился. А злился на девчонку, которая в коем-то веке не заглядывала мне в рот и не исходилась слюной на мой кошелек. Ей вообще было все равно на мое статус и финансовое положение. И это, черт возьми, подкупало.

— Давай договоримся? — предложил ей, аккуратно прощупывая пределы ее независимости и бескорыстия.

— О чем? — прищурилась она с легким недоверием.

Неглупа. Но посвящать ее во все свои планы я не посчитал нужным. Поэтому действовал привычным методом. Подкуп.

— Мне все это, — я обвел пальцем круг, захватив ее и себя, — необходимо для важного дела.

— Ну, я так и поняла, — саркастически хмыкнула Тая и, подхватив со столика недоеденное яблоко, впилась в него зубами, — а мне то это, — она сделала такой же круг своим тоненьким пальчиком, — зачем?

— Ты девочка неглупая, — прищурился я, — думаю. найдешь выгоду в нашем союзе. Ты играешь роль любящей…

— И любимой…

— Мы любящая семья, ждущая ребенка! — перефразировал, улыбнувшись ее хватке, — а по прошествии, ну, скажем пары лет, мирно разведемся, — пожал плечами, — не сошлись мнениями в воспитании малыша.

— Малышки… — жуя сочный фрукт мимоходом поправила она меня.

— Что? — не понял ее ремарку.

— У нас девочка, — назидательно указала пальчиком, — что тебе твои ищейки не доложили. Ай-ай-ай! Непорядок! Плохо сработано…

— Не язви, — огрызнулся, — тебе не идет, — выдохнул и продолжил: — в общем, через два года мы разведемся, и по брачному договору у тебя отсеется все, что было до брака все, что приобретено в браке, но оформлено на тебя, ну и дополнительное содержание. Сумму оговорим.

— Для вас так важна эта авантюра, что вы готовы так щедро за нее платить?

— Перестань мне выкать, — не сдержался я, — и да. Важна!

— А как насчет постели? Супружеский долг — это святое!

Вот же чертополох, удачно замаскировавшийся под наивную ромашку.

— Спим в одной кровати, — решительно заявил, — а остальное по желанию.

Постукивая ноготком по подлокотнику, щуря задумчиво глазки, она, видимо, мысленно взвешивала все за и против предложенного мною варианта развития наших “отношений”. Меня это немного нервировало. Ведь так просто сказать: “Отлично! Я на все согласна!” Что-то думать?

— Хорошо, — как-то загадочно и с подвохом прозвучало, — я подумаю, — улыбнулась она, заправляя за ухо прядь непослушных волос.

— Долго?

— До конца полета, — махнула невинно ресницами, схватила первый попавшийся журнал и с энтузиазмом принялась его листать, явно пряча за страницами ехидную усмешку.

Ладно-ладно девочка! Хочешь поиграть, воля твоя! Вот только что-то мне подсказывало, что можно расслабиться и выдохнуть. Дело сделано!

Я расслабленно откинулся на спинку кресла, достал лэптоп и оставшуюся часть полета решил потратить на работу. Спустя час краем глаза заметил, как пигалица растирает затекшую спину, потягиваясь и разминая мышцы. Совесть кольнула тупым укором. Ведь я даже не подумал о том, разрешен ли в ее положении перелет.

Завтра организую встречу с врачом, поставил мысленно зарубку в ежедневнике. У мамы, наверняка, есть хороший гинеколог. А пока, предложил Тае пройти в спальню и прилечь. Она безропотно кивнула, поднимаясь с кресла.

— Может, что-то хочешь из еды или напитков? — поинтересовался, когда она уже открыла дверь.

— Чай, ромашковый, если можно, — помедлив на пороге она все же, обернулась и добавила, — когда соберешься завести любовницу, будь добр, сделай так, чтобы об этом ни одна живая душа не знала!

Дверь хлопнула чуть сильнее обычного, оставляя меня одного победно улыбаться. Да! Ведь это согласие? Ее согласие на мое предложение!

Лена отнесла чай и бутерброды моей жене, как непривычно это звучало, а я с душевным ликованием и чувством спокойствия погрузился в работу.

— А переобуться ты не думала? Или это мода такая сейчас?

— Угу, — кивнула она и направилась на выход из салона, — будем считать, что сегодня я это и введу в моду.

Машина ждала нас у трапа. Все пограничные процедуры заняли не более десяти минут. И вот мы уже ехали по шумным улочкам Афин в сторону уютной бухты, омываемой прозрачными водами Ионического моря.

Тая прильнула к окну и как восторженный ребенок, попавший в самый большой магазин игрушек, разглядывала проносящийся пейзаж.

— Мальчик мой! — раздался радостный голос матери, стоило только нашему автомобилю въехать на территорию и остановиться на подъездной дорожке около центрального входа.

— Какой приятный сюрприз, — тараторила она на своем родном языке.

— Добрый день, миссис Калиева! Я очень рада наконец-то с вами познакомиться, — приветливо улыбаясь и, придерживаясь за меня, на чистом итальянском проговорила Тая, введя тем самым в ступор и меня и мою родительницу.

— Ну и что ты держишь их на улице? — прокричал, спускаясь по широким ступенькам террасы, отец, — рад видеть тебя! — раскрыв свои отцовские объятия, он подошел к нам.

Пожатие рук, похлопывание по плечу, и он в удивление вздернул бровь, переводя взгляд на Таю, жавшуюся ко мне и скромно улыбающуюся. Да! Наш приезд произвел на родителей неизгладимое впечатление! Но больше всего мне в итоге досталось за то, что прятал от них беременную жену целых полгода.

Вот тут на удивление мы выступили с Таей единым фронтом. Твердо настаивая на том, что вот именно так мы решили и до последнего скрывали все, во избежание лишних сплетен, огласок и прочего негатива.

Недолго повозмущавшись, родители все же сошлись во мнении, что нам виднее.

— Но, надеюсь, внука на полгода вы от нас не спрячете? — всплеснула руками мама, качая головой.

— Внучку, мам, — приобнял ее и оставил сыновний поцелуй в макушку, — нет, не спрячем.

— Вот и славно! Внучка! Принцесса! — щебетала мама, подхватив Таю под руку, — пойдем деточка, тебе с дороги отдохнуть надо, — перешла она на привычный для нее русский.

Моя мать итальянка, вышедшая замуж за обрусевшего грека и прожившая часть жизни в России, где отец, в свое время активно работал над развитием семейного дела. Она сердобольна, заботлива и очень проницательна. Нам с сестрой в детстве запросто удавалось провести отца, надавить на жалость, что-то выклянчить. Но вот с мамой все эти фокусы не проходили. И то, с каким воодушевлением она приняла Таю, сколько заботы и нежности плескалось в ее взгляде, говорило о многом.

Тая, ведомая мамой в сторону виллы, кинула на меня удивленный взгляд через плечо и лишь одними губами проговорила, что-то вроде: “Я тебе отомщу”. Я лишь улыбнулся ей в ответ, взмахнул рукой и послал воздушный поцелуй.

— И я тебя люблю, милая! — крикнул вдогонку, поймав суровый взгляд.

— Ну, а теперь рассказывай, — хлопнул меня ладонью по плечу отец, — что за прятки и почему мы с матерью только сейчас узнаем о том, что ты женат, да еще и готовишься стать отцом.

И это говорит мой отец? Он поменялся с мамой ролями?

— Па, ты о чем? — делаю самый невинно-изумленный вид, — мы же сказали, так надо было.

— Ну-ну, — опустив голову и подцепив мыском ботинка камушек, он снисходительно хмыкнул, — ладно пойдем. Мать займет твою жену надолго, так что мы в кабинет. Обсудим дела.

До ужина мы засели в его рабочей резиденции — небольшой библиотеке на первом этаже виллы. А отвлеклись лишь тогда, когда в дверь тихо постучала и, приоткрыв ее, аккуратно прошла к нам Тая.

— Ужин готов, — пересекая помещение, она шла в мою сторону, — накрыли в столовой и ждем вас, — подойдя вплотную, положила ладошки мне на грудь, привстала на цыпочки и лукаво улыбаясь, оставила невесомый поцелуй на щеке.

Я слегка опешил. Отец хохотнул в кулак. А Тая, льнувшая ко мне мурлыкающей кошкой, обвила руками мою талию и преданно глядя мне в глаза, прижалась кругленьким животиком. Вот же засранка.

Растянул игривую улыбку и прижал ее к себе чуть крепче. Глаза в глаза, играть так по полной. И я, теряя на миг связь с реальностью, накрывая ее манящие губы нежным поцелуем. Так томительно сладко и до мурашек необычно. Дыхание застревает где-то в грудной клетке, распирая ее и лишая меня сил противиться притяжению.

— Кхм… — негромкое покашливание, как удар в солнечное сплетение, что вышиб из меня весь воздух, — я, пожалуй, пойду, а вы догоняйте, — ухмыльнулся отец, выходя за дверь.

Тая моментально расцепила сплетенные за моей спиной руки.

— Отпусти, концерт окончен, — сопела она, пытаясь выбраться из моих объятий, — и не смей меня больше так целовать! — пихнула меня в грудь кулачком.

— Первая начала, — пытаясь скрыть озадаченность, парировал я.

Метнув в меня гневный взгляд, она развернулась и пошла на выход. Черт! Выругался, провел ладонью по лицу и направился вслед за ней.

— Не злись, — шепнул, догнав на пороге кабинета, — и смени уже эти тапки на нормальную обувь!

— Не хочу, — точно на вред пробубнила, вздохнула и шагнула в столовую.

И почему я думал, что после ее согласия будет намного легче?

Ужин прошел, на удивление, спокойно. Мама, как квочка, суетилась над Таей. Шикала на отца, когда тот заводит рабочие темы. И бросала на меня укоризненный взгляд.

Когда дело дошло до чая, Тая отказалась и сославшись на усталость поднялась в спальню. И стоило только ей скрыться за дверями столовой, как мамин недовольный вздох огласил помещение.

— Нет, мам, — опередил ее, обрубая на корню любую попытку критики и расспросов, — тема закрыта, — ну, а что я мог ей рассказать, если у нас даже нет общей легенды.

Звяканье столовых приборов недвусмысленно дали мне понять, что разговор не окончен и тема будет продолжена.

— Я, пожалуй, прогуляюсь на свежем воздухе, — поднялся я из-за стола, — спасибо, все было очень вкусно, — поблагодарил и вышел на террасу.

Спустился по ступенькам в сад и по извилистой тропинке прошел до скалистого берега, резко обрывающегося и тонущего в спокойных водах теплого моря. Вдохнул полной грудью прохладный, вечерний воздух с нотками соленой влаги. Далекие крики голодных чаек аккомпанировали шуму бьющихся о камни волн. А заходящее солнце окрашивало в пурпур горизонт и заполняло мою душу умиротворением.

Перед мысленным взором всплыло чуть хмурое, но такое милое личико моей жены, а в душе растеклось тепло. Она необычная, ни такая, как все те, что были у меня до нее. Этот ее протест в глазах и нахальная издевка в голосе будоражили, вызывая желание укротить.

Да! Чувствую, весело будет эти два года!

Прогулявшись по берегу, немного уставший вернулся в дом. Тишина и покой встретили меня и, минуя гостиную, я поднялся на второй этаж. Аккуратно открыл дверь шагнул в полумрак нашей спальни. Серебристая дорожка лунного света окутывала пространство, наполняя его таинственным мерцанием.

Тая безмятежно спала лежа на боку и подложив ладошки под щеку. Прядь непослушных волос упала на лицо, и я, не задумываясь, сделал шаг к кровати, желая убрать ее.

— Что за черт, — ругнулся, споткнувшись обо что-то, лежащее на полу.

Подушка и одеяло аккуратно разложены на пушистом ковре.

Что это?

Какого хрена?

Перевел взгляд на свободную половину огромного ложа.

Так и есть! Она приготовила мне спальное место!

На ковре…