ГЛАВА 29

*Таисия*

Свекровь мне досталась мировая! Хоть какой-то плюс от этого сумбурного брака. Чуть полноватая, среднего роста и копной черных волос, собранных на макушке в замысловато-небрежный узел. Данэла Калиева излучала добродушие и заботу истинно итальянской женщины и матери семейства.

Несколько лет работы с людьми, курсы психологии и я осмелюсь считать, что, все же чуточку разбираюсь в том, дружелюбен ли человек или стоит держаться от него подальше. Сеньора Данэла внушала доверие, она излучала уютное тепло и располагала к общению.

За те несколько минут, что мы, оставив мужчин на парковке, шли по, выложенной мозаичной брусчаткой, дорожке к красивой вилле из светлого кирпича с большими панорамными окнами, я поняла одно: она рада! Вот прямо по-настоящему рада моему появлению в жизни своего сына.

Она так искренне удивлялась этому событию и так активно возмущалась на отпрыска за сокрытие такой замечательной новости, что невольная улыбка засияла на моем лице. Я выдохнула напряжение, колючим комком копошившееся где-то в районе солнечного сплетения. Вдохнула полной грудью теплый воздух Греции и расслабилась, позволив себе окунуться в ту заботу, которой намеревалась окружить меня эта женщина.

О! А еще я обязательно разузнаю у нее кучу разных интересных и пикантных историй из детства и юности моего мужа! Ведь наверняка она хранит их все в специально отведенном уголке своей материнской памяти.

— Зови меня просто Данэла, — оборвала она мою попытку обратиться к ней, соблюдая все правила приличия, — зачем эти формальности? Мы же семья!

Мы остановились в холле, пол которого был выложен плиткой, а мозаичный рисунок посередине изображал большое солнце, в центре которого были фрагменты различных сцен из древнегреческих мифов. Справа от нас широкая лестница с массивными перилами вальяжно поднималась на второй этаж. Слева — распашные двери вели, приветливо приглашая заглянуть, в столовую. А прямо огромное панорамное окно с видом на задний двор, где вольготно разместились: огромный бассейн овальной формы, раскидистые пальмы с натянутым между ними гамаком, пара шезлонгов и плетеных кресел так и манивших опуститься в них и расслабленно принимать солнечные ванны. И все это великолепие в буйстве зелени омывалось лучами послеполуденного солнца.

— Ой! — всплеснула руками Данэла, — что это я тебя заболтала совсем, — посетовала она, — ты, небось, устала или кушать хочешь?

Ее карие глаза смотрели на меня с такой нежной опекой, что на меня накатило чувство стыда, за наш с Амиром спектакль. Сглотнув ком растерянности я попросила чашку чая.

— Пойдем, пойдем, — женщина приобняла меня и повела в столовую, — давай на кухне, по-домашнему накроем стол и посплетничаем…

— А давайте! — улыбнулась я, махнув рукой.

Самой не хотелось пафосно рассиживаться за большим мраморным обеденным столом и смущаться оттого, что вокруг тебя суетится прислуга. Не привыкла я к такому. Да и все это нисколечко не располагает к душевной беседе.

Мы прошли через столовую в большую кухню, оформленную в стиле французского прованса.

— Ну, рассказывай, — усадив меня за стол, Данэла отошла к кухонному островку, находившемуся в центре помещения, и поставила пузатый чайник, блестящий нержавеющими боками, на конфорку встроенной варочной панели, стилизованной под старину.

— Что? — уточнила я, разглядывая интерьер с мебелью из натурального дерева темных тонов, со стенами, отделанными светлым кирпичом, с мелочами, делающими его живым, а не эскизом на странице модного глянца.

— Откуда ты так хорошо знаешь итальянский?

— Мама лингвист и с детства уроки иностранного языка для меня были обязательной программой. Но, в отличие от мамы, я с языками дружу плохо, так что, — вздохнула, — что умею, то умею.

— Отлично умеешь, мне хоть будет с кем поговорить на родном языке. Что муж, что дети его хоть и знают, но особо не стремятся на нем разговаривать, все больше на русском. Мы же только пять лет как переехали в Грецию, до этого жили в России. — рассказывала Данэла и суетилась с чайником.

— Ну, а как вы с Амирчиком познакомились?

Она так ласково произнесла его имя, что меня опять кольнуло позорное чувство несправедливого обмана. Врать этой милой женщине не хотелось от слова “совсем”. Но и правду рассказывать не стоило.

Поэтому я, вдохнув поглубже воздуха, пропитанного ароматами домашней выпечки, схватила с тарелки румяную булочку, только чтобы чем-то занять свои руки. Они слегка подрагивали из-за неловкости. Подняла взгляд на, ожидавшую моего ответа, женщину и приукрасила нашу первую встречу с ее любимым сыном.

— Он просто попутал адреса и завалился ко мне в квартиру, требуя немедленно рассказать, где я прячу какого-то поганца, нахально влезшего в его дела, — хлопая ресницами, сочиняла я.

Мысленно поставила галочку, припомнить этому поганцу свое состояние нервного врунишки. Он там, понимаешь ли, с отцом обсуждал рабочие вопросы, а я тут отдувалась за нас двоих. Еще бы не забыть. Что рассказала, чтобы дословно передать балладу мужу.

— Да ты что? — наливая чай в толстую керамическую чашку восхищенно причитала Данэла, — а дальше, что?

— Когда догадался о своей оплошности, извинился и ушел, — пожала плечами, поднося чашку ко рту и делая робкий глоток душистого настоя.

— Да? — разочарованно выдохнула она и села напротив.

— Но на следующее утро вернулся с цветами и… — опять заняла свой рот, на этот раз булкой, чтобы сообразить, что дальше приплести. — Вот! — кивнула на живот и это все, что пришло в мою голову, — вы лучше расскажите мне, что-нибудь из детства Амира, — перевела я разговор, не желая больше лукавить, — это так интересно, — и это была сущая правда.

— Ой, сейчас! — воодушевилась она, а я приготовилась слушать и, как говорится, мотать на ус…

Она засуетилась, видно было, как данная тема ее зацепила и ей просто не терпелось рассказать. Глаза блестели.

— Сейчас моя дорогая, — опираясь на стол, она поднялась и отошла к двери ведущей, видимо, в подсобные помещения, — Алексия, — крикнула она, приоткрыв створку, — принеси, пожалуйста, нам альбом из комода в гостиной.

Женщина средних лет, одетая в форменное платье серого цвета, длиною чуть ниже колен, чуть недовольно глянула на меня.

— Да, синьора Данэла, — ответила как-то нехотя и, пройдя через кухню, удалилась выполнять просьбу хозяйки.

— Сейчас посмотришь, каким милым малышом он был, — умилялась Данэла, возвращаясь к столу. — А на Алексию не обращай внимание, — махнула она рукой, — она Амирчика с пеленок знает и всегда с пристрастием относилась ко всем его девушкам.

Я пожала плечами и поднесла чашку к губам. Мне-то какая разница, какое впечатление я произвела на постороннего человека. Я здесь на пару дней — если Амир не соврал — да и в его жизни ненадолго. К горлу опять подкатил комок неприятной горечи, заставив меня поперхнуться глотком чая, отставила в сторону тонкий фарфор.

— Да все нормально, — безразлично махнула рукой, — я в чем-то ее понимаю.

Женщина удивленно прищурилась, безмолвно требуя пояснений

— У меня есть старший брат. Так вот я в свое время знатно откалибровывала его девушек. По четко отработанным проверочным критериям, у меня ни одна не проходила проверку на пригодность.

— Ох и доставалось тебе, наверно — усмехнулась свекровь.

— От брата, — кивнула я, — когда пришла моя очередь ходить на свидания. Вот тут он оторвался, за все мои каверзы и подставы. В общем, на первое свидание без его надзора и придирок я смогла сходить, только когда он, окончив университет, укатил в другой город по приглашению на работу.

— А как у них с Амиром отношения?

— Нейтралитет, — ну, а что мне еще ответить, если эти двое даже не знают о существовании друг друга?

Алексия появилась на кухне как нельзя кстати. Она несла пухлый альбом в старой, изрядно потертой кожаной обложке, коричневого цвета. Показательно громко приземлив его на стол между мной и Данэлой, она развернулась и, вздернув подбородок, направилась к двери в подсобное помещение.

— Через три часа ужин, — уже держась за ручку и не оборачиваясь, будто, между прочим, напомнила и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью.

Я с детства любила смотреть старые фотографии, ни те, что сделаны год или два назад, а именно архаичные. Хранящие в себе историю прожитых лет. От них пахло как-то по-особенному сентиментально. Они затрагивали незримые струны души, заставляя грустить, смеяться, умиляться… Рисовали сюжеты прошлых лет, каждый раз словно заново погружая тебя в атмосферу тех далеких дней. И неважно, что на фотокарточке была не ты, важно то, что она хранила в себе и передавала тебе.

Чуть подрагивающими от волнения пальцами я потянулась к фолианту и замерла в нерешительности.

— Можно? — спросила я, подняв глаза на Данэлу.

— Конечно, — она подвинула альбом в мою сторону, встала со стула и пересела на другой, тот, что стоял ближе ко мне.

Я бережно перевернула первую страницу и улыбнулась упитанному ангелочку, смотревшему на меня большими темными глазами с черно-белой фотографии.

— Ой, — заметив, на какую из фотографий упал мой взгляд, аккуратно вынула ее из уголков, — здесь ему полгода, — нежно провела пальцем по картинке, — только-только научился вставать в кроватке и вылез первый зубик.

Как же это сентиментально, аж до слез умиления. Он и правда, безумно мил в своей беззубой младенческой улыбке. Хорош и чертовски привлекателен. Разглядывая его детские фотографии и слушая забавные истории, я с трудом сопоставляла двух этих людей.

Того что так нахально ворвался в мою тихую, безмятежную жизнь. С порога предъявив права. Безапелляционно установив свои правила. Знавшего чего он хочет от жизни и получавшего это, не откладывая в долгий ящик.

И этого, что смотрел на меня с, местами повыцветших, фотоснимков. С глазами полными восторга, любопытства и жажды новых приключений. С копной чуть вьющихся непослушных волос. Худосочный, похожий на кузнечика, с острыми, разбитыми коленками в свои двенадцать лет.

— А вот здесь, — Данэла передала мне очередную фотографию с изображением новогодних декораций, собакой, выкрашенной в зеленый цвет и довольными детьми.

Я с немым удивлением взглянула на женщину потом опять на картинку. За что собаку-то так?

— Да — да! Это они с сестрой выпросили у отца под шумок, подловив момент, когда тот погруженный в работу не особо вникал в их, на первый взгляд, безобидные просьбы, пару пачек Басмы. Он купил. А они выкрасили собаку, только вот что-то пошло не так и вместо черного лабрадора они получили зеленого.

— Бедный пес, — пожалела я животное, — как он это пережил?

— Стойко, — усмехнулась женщина, — краска, как назло, попалась ядреной и не смывалась и даже цвет не выгорал. В общем, проходил он у нас вот таким вот болотным пока не полинял полностью.

За разговором и воспоминаниями мы не заметили, как время утекало безвозвратно, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя теплые ощущения внутреннего успокоения. И пусть мне еще предстояло многое узнать об Амире то, что он должен рассказать мне сам — легкая прогулка в его прошлое радужными искорками пробралось в мою душу. Устроила там красочный фейерверк и запомнилась приятным послевкусием.

Мы заболтались настолько, что не заметили, как в кухню вернулась Алексия. Ее негромкое покашливание и назидательное напоминание о скором ужине, который еще предстояло приготовить, вырвали нас из затягивающего омута прошлого.

— Да — да! — спохватилась Данэла, — давай я провожу тебя в вашу комнату, — обратилась она ко мне, складывая фотографии в альбом, — ты отдохнешь, — заботливо коснулась она моей руки, — вон, что-то бледненькая.

— А я думала помочь вам с готовкой, — вежливо предложила я свои услуги, краем глаза поглядывая на недовольную помощницу.

Ее передернуло от негодования, а кастрюля в ее руках с грохотом опустилась в раковину, и вода из крана полилась резким напором. Вот все же, не стоит мне здесь отсвечивать, а то, чувствую соли в моей тарелке будет выше нормы.

— Перестань, — подталкивая меня к двери, женщина вручила мне альбом, — на, вот посмотришь еще сама, а к ужину я тебя позову.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Прошли по светлому коридору, устланному пушистым ковром, почти до самого конца.

— Проходи, — открыв дверь, Данэла пригласила меня войти, — Амир всегда останавливается в этой комнате.

Я шагнула за порог в просторное помещение. Нежная бирюза стен тонко перекликалась с графитно-серым текстилем на окнах и кровати. А мебель из выбеленного дерева добавляла света и легкой простоты всему дизайну. Королевских размеров кровать под балдахином из полупрозрачного фатина, занимала большую часть комнаты. Пара плетеных кресел с мягкими подушечками стояли около окна, укутанного дымчатой вуалью. Просторный гардероб, небольшой комод и шикарная ванная комната.

— Маттео принес ваш багаж, — кивнула Данэла на стоящие неподалеку чемоданы, — попрошу горничную разобрать их.

— Не надо! — встрепенулась я, — вот еще! Я сама. Что там разбирать, мы же всего на пару дней.

— Да? — удивилась женщина, вздохнула и пошла к двери, — ладно, отдыхай, а через час спускайся в столовую. Будем ужинать.

— Спасибо.

Она улыбнулась, кивнула и вышла, оставив меня одну, наслаждаться тишиной и умиротворяющим видом за окном. Лазурная морская гладь, простирающаяся вдали, так и манила окунуться в нее. А у меня даже не было с собой купальника. Да и из обуви только домашние тапочки, в которых меня утащил из дома мой неандерталец.

Мой?

По телу пробежали взволнованные мурашки и всполошили бабочек внизу живота. Нет-нет-нет Тая! Выкидываем все это из головы и просто выполняем взятую на себя роль. Чувства в сторону!

Сдвинула штору, приоткрыла окно, вдохнув теплый воздух, наполненный запахами моря и цветущих трав, я присела в кресло. Положила на колени альбом, что так и держала в руках, и медленно переворачивая страницы, пыталась угадать в ускользающем прошлом очертания будущего.

Час пролетел незаметно. Переодеваться к ужину я не стала. Не на светском же приеме? Да и с моим скудным гардеробом, собранном не для данной поездки, я могла, разве что поменять цвет лосин и тунику. А домашние тапочки незаменимы — другой обуви просто нет.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила я, заходя в столовую, где уже накрывали на стол Данэла и Алексия.

— Да, деточка, — улыбнувшись мне свекровь, переставляя плетеную хлебницу с одного края стола на другой, — сходи позови мужчин. Они в кабинете.

Я вопросительно вздернула бровь, а она указала рукой в сторону извилистого коридора.

— Туда до конца, а там не промахнешься.

Кивнула и отправилась на поиски. И правда, нашла достаточно быстро. Тяжелая дверь из светлого дерева, как в общем и все на этой вилле, была приоткрыта. Негромкие голоса мужчин доносились из-за нее. Я тихонько постучала и заглянула в кабинет.

Какой чертик во мне вдруг решил повеселиться, подтолкнув меня такое? Украсив свое лицо милой улыбкой, вошла плавной походкой (насколько это вообще было возможно в моем положении) и, подойдя к, слегка опешившему мужу, оставила легкий поцелуй на его щеке.

— Эм-м-м, — тихо выдохнул он и пришел в себя от моей выходки.

Его рука смело легла ко мне на талию, а жесткие губы накрыли мои. Нежное, до дрожи чувственное прикосновение, обволакивало и утягивало в параллельную вселенную. Сознание сдалось под его натиском, вспорхнуло и умчалось ввысь, разум дал деру в кусты, оставив меня безвольную на растерзание его жаркого поцелуя. Боже меня еще никто так не целовал! До замирания сердца, до щекотки в душе, до…

Но нет же, нет! Так нельзя! Нельзя поддаваться на его уловки, он играет, а я, как дура…

Мучительно сложно, я все же отталкиваю его от себя, прерывая это безумное падение. Собрав всю волю в кулак, призвав из кустов притаившийся разум, обуздав бушующие гормоны (да! да! это все они!) решительно отмела все дальнейшие поползновения этого несносного мужчины.

Весь вечер я ловила на себе внимательный взгляд Амира. Мысли шалили, постоянно возвращаясь к сцене в кабинете. Я ела, почти не разбираясь, что было на тарелке, отвечала на вопросы невпопад и злилась на себя.

— Я, пожалуй, откажусь от чая, — отодвинув от себя так и недоеденный ужин, — устала. Пойду я спать. Всем приятного вечера и спокойной ночи. 1439f7c

— Да — да деточка, — подхватилась было Данэла, но я кивком остановила ее порыв, — иди, конечно.

В растрепанных чувствах я зашла в комнату, глянула на большую кровать, застеленную стеганым покрывалом.

Нет! Однозначно нет! Я не буду спать с ним в одной постели!

Розовый туман, окутывавший мое сознание, рассеялся, уступив место грозовой туче негодования.

Ну, уж нет, мой “хороший”, так дело не пойдет! Послушной и прилежной женой не становятся по единоличному желанию деспотичного мужа (даже так сладко целующегося).

Решительно сдернула с кровати покров, расстелив его на ковре, с высоким и мягким ворсом. Кинула одну из подушек и вспомнила, что в гардеробной видела на полке запасное одеяло. Вот и отлично! Спальное место готово и пусть скажет спасибо, что не на коврике около двери.

Довольная собой я приняла душ, одела любимую пижаму с длинными брючками и широкой футболкой и, укутавшись в невесомое одеяло, беззаботно погрузилась в сон.

Где-то на задворках бодрствующего сознания я уловила, как хлопнула дверь и вроде бы просела кровать…