Глава 16

Удивляют ли меня слова Тамерлана? Нет. В последнее время меня сложно удивить. Чего я только не увидела, чего только не прожила.

Вон, сначала Беркутов сам унизил меня. Сказал самые подлые слова. А теперь я что вижу? Он избивает тех, кто говорит про меня то, что когда-то говорил он сам.

Жизнь такая штука... Удивительная...

— Я тебя слушаю, — говорю я, нервно дёргая плечами. Не приглашаю сесть, хотя вижу, что парень хочет. Так и стоит напротив стола, всматриваясь в мое лицо. — Давай только коротко. Сегодня слишком много людей решили взяться за ум, да только это ничего не изменит... Мне совершенно плевать на то, что обо мне думают левые люди, которым нет места в моей жизни.

Глаза Тамерлана разбегаются точно так же, как несколько часов назад глаза Галины.

— Я поверил Герману. У него твои фотки были... То есть... Оказалось, что не твои, просто умелый фотошоп. Вот я лоханулся. Подумал, что он прав насчёт тебя. Но вчера узнал, что все не так. Афанасьев сам признался, когда Беркутов ему чуть шею не свернул.

Хмурюсь, ни черта не понимая. Они вчера встретились или как?

— Подробнее, — требую я, напрягаясь всем телом. Подаюсь вперёд.

— Мне Дима твой позвонил. Буквально три часа назад. В ресторан позвал. Я, конечно же, поехал. — Переминается с ноги на ногу, как школьник, который стоит перед директором и рассказывает, что натворил. Нервничает, конечно, боясь наказания. — Расспрашивать начал, почему я к тебе так отношусь. Почему ерунду про тебя распространяю, хотя я такого не делал. Наехал... И я объяснил все как есть.

Усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. Закинув руки за голову, сцепляю пальцы на замок.

— А дальше?

— Фотки показал, которые Герман послал. А там оказывается совсем другая девушка. Только лицо твое. Татушка на ноге, которой нет у тебя. Родинка на плече, которой у тебя тоже нет. Я твои снимки в интернете посмотрел. Короче... Я облажался, Милен. Подумал, что ты действительно такая...

— Какая такая?

— Легкодоступная.

— И? Тебе-то что? Допустим, я именно такая. Допустим, я каждый день встречаюсь с разными мужчинами. — Возвращаю руки на стол и снова подаюсь вперёд. — Тебе что, Тамерлан? Какая тебе разница?

— Вот именно... Мне-то что? Но я почему-то поддался на провокации Германа. Идиот, одним словом. Вот и говорю, что заслужил, — указывает рукой на свое лицо. — Ты меня прости, если можешь. Обещаю, что больше не посмею посмотреть на тебя косо.

Усмехаюсь который раз за сутки. Киваю на дверь.

— Уходи.

Тамерлан кивает, шагая к выходу. Но останавливается в тот момент, когда уже хочет выйти. Разворачивается ко мне лицом.

— Беркутов потом Афанасьева позвал. Он не приехал. Пришлось мне подключиться... Твой... Он избил его прямо в VIP-комнате, где мы сидели. Я еще нормально выгляжу, если сравнивать с Германом.

— Господи, — закатываю глаза, не веря в услышанное. И чего же хочет доказать Дима? Думает, эти его поступки что-то изменят? Смягчат меня? Хрена с два.

— В итоге я еле вытолкнул Германа из ресторана вместе с охранниками. Он даже ходить нормально не мог. Настолько в хреновом состоянии был. В больницу его увез. Короче, я к тому, что каждый из нас получил по заслугам. Правда... Это цветочки по сравнению с тем, как поступили мы с тобой. Мне стыдно, Милен. Прости ещё раз.

Тамерлан слишком резко отворачивается и выходит из кабинета, закрыв дверь. Я же чувствую себя настолько паршиво, что хочется поехать домой, лечь на кровать и просто полежать. Закрыться в спальне.

В последнее время я слишком отстраненной стала. Ни с кем разговаривать не хочу. Абсолютно не имею на это желания. Единственный, кто поднимает мне настроение — это Эмин, который звонит раза три в сутки и начинает шутить. А сегодня ни разу он ни разу не позвонил, что очень странно.

Заказываю еду. Молча обедаю ближе к четырем часам. Включаю телефон и сразу же получаю сообщение, что звонили мне неоднократно. Родители, Эмин… И Дима. Аж пять раз.

«Мне не терпится уже... Очень хочу увидеть нашего малыша».

«Милен, почему телефон выключен? Я переживаю», — прочитав его сообщение, за сегодняшний день я впервые так искренне улыбаюсь.

Переживает, ага. Верю.

Ближе к пяти приходит тетя Арина вместе с дядей Эмилем. С ними я провожу около часа, возможно даже больше. Время летит так быстро, что сама не замечаю, как начинает темнеть.

— Этот проект очень выгодный. Как по-мне, ты обязательно должна принять это предложения. Стать лицом известной марки парфюма... Возможно, в следующем году поедем в Англию, если ты согласишься, конечно... Контракт будем подписывать.

— Я не против, — пожимаю плечами, действительно не имея ничего против. — Съёмки когда начнутся? Нужно бы пораньше. Потому что живот скоро будет виден.

Дядя Эмиль улыбается, взглянув то на меня, то на тетю Арину.

— Когда они успели так вырасти, а? Вон, скоро и Милена матерью станет. Хотя сама ещё ребенок...

— Третий десяток прёт как танк, дядь Эмиль. Какой из меня ребенок? — возмущаюсь я.

— Только Эмин наш остался и сын Тимура. Который полностью стал американцем. Его бы тоже пора на родину возвращать.

Про брата я даже говорить не хочу. Он действительно очень отстраненный парень. И говорим мы раз в несколько месяцев. И то, если можно попасть на его прием. Поэтому и ездят родители часто в Штаты. Чтобы брата увидеть. Он на связь почти ни с кем не выходит. Весь в учебе и очень сильно увлекается автогонками. Сюда, в Россию, даже не думает возвращаться. Никогда не думал. Говорит, что ему там хорошо, а здесь делать нечего.

В итоге я соглашаюсь подписать контракт. Завтра должны подготовить нужные документы.

Из агентства выхожу к шести часам. Иду на парковку, снова чувствуя вибрацию телефона.

— Да, — отвечаю на звонок Димы.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Вышла уже? Я бы хотел тебя увидеть.

— Вышла, — киваю, будто мы не по телефону говорим, а по видеосвязи. А второе предложение игнорирую.

— Я у агентства.

Завожу двигатель и выезжаю из парковки.

— Зачем приехал? — оглядываюсь, замечаю Беркутова у здания. Останавливаю машину, моргая фарами. — Иди, садись.

Убедившись, что он увидел меня, сбрасываю звонок.

Дима садится на сиденье и сразу же поворачивается ко мне. Разглядывает мое лицо так, будто давным-давно не видел меня.

— Привет, — снова здоровается он. — Как ты?

— Все хорошо, Дим. Ты как? Зачем приехал?

— Тебя увидеть захотел, — легкомысленно пожимает он плечами.

Ответить я не успеваю, потому что мой телефон снова подает признаки жизни. Одновременно с Диминым.

На экране моего мобильного номер Алины, а на его Сашин.

— Черт! — смеётся Беркутов. — Я и забыл, что Чернов просил к ним приехать.

А я не забыла. И совсем не хочется, если честно. К себе охота, под одеяло. И поспать немного. Чувствую себя очень уставшей, хотя ничем таким не занималась...

— Да, — отвечаю я и сразу слышу в трубке звонкий голосок племянницы.

— Тёть, а ты где? Я тебя жду...

Выдохнув, я прикрываю глаза. Успеваю заметить, как Дима отключает звонок Саши, печатает сообщение. Наверное ему же.

— Приеду, Айсель. Скоро буду.

— Тёть, а «Альпен Гольд» купишь мне? Белый который, — шепчет она. — Мама мне не разрешает сладкое, но я очень хочу. Пожалуйста...

Невольно улыбаюсь. И соглашаюсь спустя короткую паузу.

— Хорошо, малыш. Но пообещай, что не будешь есть все сразу.

— Обещаю! — доносится радостный голосок.

Сказав, что буду буквально через часик, я выключаюсь.

— Значит, все спланировали, — выдает вердикт Дима. — Как думаешь, чья идея? Саши или Алины?

— Даже думать об этом не хочу. Не интересно. В магазин заехать надо. Айсель шоколадку хочет.

Уже через пятнадцать минут мы стоим у кассы, ждём своей очереди. Вечернее время... Все возвращаются с работы, поэтому супермаркет заполнен людьми.

Слышу за нами плач ребенка, оборачиваюсь. В метре от Димы стоит девушка примерно моего возраста. На руках ребенок. Год, не больше.

Когда Айсель только родилась, она могла плакать около часа. Не переставая. Поэтому я часто гуглила, желая узнать причину, по которой она не может успокоиться. И однажды я наткнулась на статью о синдроме Дауна. Кажется, этот ребенок именно из тех... Особенных малышей.

— Проходите, — чуть отстраняюсь, даю пройти девушке вперёд. Сама же кошусь на Диму, заглядываю в его глаза. Тот хмурится, не сводя взгляда с ребенка.

В груди отчего-то неприятно покалывает. Становится настолько дурно, что хочется скорее выйти наружу. Подышать свежим воздухом, которого здесь мне катастрофически не хватает.

Господи...

Дима расплачивается за купленные продукты. Мы выходим из магазина.

Едва мы оказываемся на улице, как я втягиваю в лёгкие побольше кислорода. Рука сама собой тянется к животу. Зажмуриваюсь, чувствуя теплую ладонь на своей талии. И не сопротивляюсь, когда Дима прижимает меня к себе, целует в висок.

— Все будет хорошо, — обещает он. — Не думай о плохом.

— А если наш ребенок будет таким же? — вылетает из меня прежде, чем я успеваю подумать. — Что тогда, Дим?