Глава 19

— Милена... Милен... — доносится до меня голос Димы, а затем я чувствую, как щеки касаются теплые пальцы.

Открыв глаза, я моргаю несколько раз. Помню, как положила голову на плечо Беркутова. Услышала слова водителя о том, что случилось ДТП, поэтому можем застрять в пробке. Добремся до больницы чуть позже. Дальше темнота. Я, скорее всего, уснула.

— Милен... — слышу я снова.

— М? — едва шевелю губами, глубоко выдыхая.

Это был сон.

Страшный сон... Просто кошмар.

Чувствую боль в груди, бешеный ритм своего сердца.

— Все в порядке. Слышишь? Посмотри на меня.

Зажмуриваюсь и снова распахиваю глаза, все ещё в шоке от увиденного. На мгновение мне кажется, что это был вовсе не сон. А продолжение того, что случилось. Жестокая реальность. Может, я просто упала в обморок после тех ненавистных слов Беркутову?

Резко подняв голову, я оглядываюсь. Машина стоит у больницы, водителя нет. Мы сидим в салоне автомобиля вдвоем. На лице Димы недоумение, растерянность, даже страх. Он встревожен и смотрит на меня вопросительно, не понимая, что со мной произошло. Лишь наша одежда доказывает, что это действительно был сон. Сейчас на мне джинсы, а там я была одета иначе. Дима тоже.

— Что случилось? — Он берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони. — Ты уснула. Увидела что-то неприятное?

В горле встаёт ком. Я сглатываю несколько раз, чтобы прийти в себя. Закрываю глаза и откидываюсь обратно на сиденье.

— Кошмар, — шепчу охрипшим голосом.

Не знаю, откуда он ее берет, но в следующий момент Дима протягивает мне бутылку воды. Подносит горлышко к моим губам. Забрав, я выпиваю почти половину, чувствуя, как напряжённое тело начинает расслабляться.

— Расскажешь? — тихо, вкрадчиво просит Беркутов, убирая выпавшую прядь моих волос за ухо.

Низ живота скручивает судорогой от неприятных воспоминаний. Я все ещё не могу унять дрожь во всем теле.

— Якобы мы у врача были. Она сообщила, что ребенок у нас больной. Что нужно сделать аборт, а ты... Ты был рад этой новости. Сказал, что нужно избавиться от плода немедленно.

Заглядываю в глаза Беркутова, замечая там удивление и... Боль. Он качает головой, грустно усмехается, снова сжимает мою ладонь.

— Глупости какие. Ты себя накрутила, Милен. С ребенком все будет замечательно. Я уверен.

— А если не будет? — выдавливаю из себя едва слышно. — Что тогда?

— Это и мой ребенок тоже. Ты реально думаешь, что я заставлю тебя избавиться от него, потому что он больной? Или же думаешь, что я оставлю вас? Ни за что! Милен, я жизнь свою без тебя не представляю. Я мечтаю скорее взять нашего малыша на руки. Хочу... Безумно хочу, чтобы ты стала моей женой. Снова. Чтобы мы жили вместе. Засыпали, просыпались вместе. Я без тебя подыхаю. Ни в коем случае не потеряю ни тебя, ни нашего ребенка. Больше на те же грабли не наступлю. Разве не видишь, как мне плохо, а?

Отвечать нет желания. Потому что повторять одно и то же, говорить, что он сам довел нас до такого состояния, не хочется. Я устала.

А этот долбанный сон вымотал меня, высосал всю энергию. Чувствую себя выжатой как лимон.

— Я тебе задала этот вопрос ещё тогда... Когда в магазине больного ребенка увидела. Ты не ответил мне. Почему?

Нервно сглатываю, невольно сжимая руку Димы в ответ. Не моргаю, внимательно смотрю ему в глаза, чтобы увидеть его реакцию. Он снова усмехается.

— Ты спросила, а когда я хотел ответить, отвернулась. Подумал, что не нуждаешься в моем ответе. Милен, ты каждый мой поступок, каждое слово в штыки принимаешь. Я сто раз думаю перед тем, как что-то ляпнуть. Потому что боюсь. Ты выворачиваешь каждое мое предложение, ищешь подвох. Да, я понимаю, что сам виноват. Сам добился такого обращения к себе. Но, черт возьми... — он морщится, словно от боли. Касается пальцами моего подбородка, поднимает его. Между нами миллиметры. — П**дец как не хочу с тобой ссориться по каждому поводу. Так приятно быть рядом, чувствовать твой запах, теплоту твоего тела. Милена, я люблю тебя. Никогда не думай, что я когда-то смогу тебя подвести в очередной раз. Это невозможно, нереально. Что бы не произошло, я не позволю, чтобы ты отстранилась от меня. Больше этого не допущу. И ты моя, и наш малыш. Каким бы он ни был. Слышишь?

В горле пересыхает. Туда будто битого стекла подсыпали. Прикрываю глаза, замечая, что Дима наклоняется. Размыкаю губы.

Беркутов прижимается к моему рту. Целует. Я хочу ответить, но не могу себе этого позволить. Гордость орет, что он не достоин поцелуя. Что нужно оттолкнуть. Но я ничего с собой поделать не могу.

Дима кладет руку на мой затылок, углубляет поцелуй, выбивая весь воздух из лёгких. Он зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу головы и, одновременно с этим, его язык проникает в мой рот.

Запах его одеколона сводит с ума, а опасная близость заставляет низ живота гореть огнем. По коже рассыпается табун мурашек, тело становится ватным. Я издаю непонятный мне звук. То ли стон, то ли еще что.

Касаюсь пальцами колючей щеки Беркутова, провожу по лицу ногтями и отвечаю ему. Его волосы, его губы... Его прикосновения вызывают во мне дикое желание раствориться в нем. Я так скучала... Так хотела быть к нему максимально близко... так хотела зарыться пальцами в его волосы, потянуть их, как делаю сейчас...

Его рука лезет под кофту, касается кожи. Вторая гладит бедро. Едва наши языки сплетаются, как до меня доходит понимание того, что я вытворяю. Если я не остановлюсь, это будет означать, что я готова поддаться. Готова простить его и начать все заново. Назад дороги не будет...

Замираю, слишком резко отстраняюсь, нервным движением приглаживая свои волосы.

Черт! Черт!

— Милен, — хриплый шепот прямо у уха. — Хочешь ведь... Давай начнем все с чистого листа. Прости...

— Нам пора, — бросаю, окончательно отстраняясь.

Тяну ручку двери, выхожу из салона автомобиля. Смакую чистый воздух. Ветер дует в лицо, рассыпает волосы по плечам.

Губы горят, как и кожа, в тех местах, где меня касался Беркутов. Дима оказывается рядом и берет меня за руку.

— Пойдем, — говорит он, кивая на входную дверь.

Эта больница не вызывает страха, как та, которую я увидела во сне. Тут светло, люди передвигаются внутри так, будто каждый куда-то спешит.

И снова лифт, однако сейчас поднимаемся на шестой этаж.

Я чувствую некую лёгкость. Нет напряжения, словно из головы вылетели все плохие мысли. Внутри только уверенность, что все будет замечательно. Наверное, мне не хватало его поддержки. Его взгляда, полного теплоты и нежности.

Мы заходим в кабинет. Женщина в белом халате сразу встаёт из-за стола, обходит его, улыбается добродушно.

— Здравствуйте. Я очень вас ждала, — говорит она бодрым голосом. — Присаживайтесь.

Врач задаёт мне некоторые вопросы по поводу беременности, затем отправляет сдавать анализы. Минут через сорок я уже ложусь на кушетку. Дима нависает надо мной. Целует в лоб, садится рядом на стул. Руку мою не выпускает из своей крепкой ладони. То сжимает, то прижимается губами к моим дрожащим пальцам.

— Первая беременность, верно? — спрашивает врач и, повернув голову, заглядывает в мои глаза с широкой улыбкой на лице.

— Да, — отвечаю, а у самой пульс учащается.

Она будто замечает мою взволнованность.

— Вы чего так напряглись? Расслабьтесь. Все прекрасно, — возвращает она свое внимание на монитор. — Четырнадцатая неделя уже... Ой, какой мальчик хороший.

Мальчик? Мне не послышалось?

Я чувствую на себе взгляд Димы. Кожей ощущаю, как он рад. Беркутов сжимает мою руку крепче. Я же расплываюсь в улыбке, облегчённо выдыхая.

— Отлично. Нечего волноваться. Малыш в полном порядке. Завтра результаты анализов будут готовы. Я вижу, что вас что-то тревожит, — обращается она ко мне. — Это лишнее. Поверьте моему опыту, Милена Тимуровна.

— Спасибо, — благодарно шепчу я.

— Сын, да? У нас сын родится? — спрашивает Беркутов. Его голос дрожит. Повернув голову, я сталкиваюсь с ним взглядом и вижу, как блестят его глаза.

— Да, мальчик. Без сомнений. Близости избегать не нужно, отвечаю заранее. Наверняка вас волнует этот вопрос.

Ее слова вызывают у меня улыбку, а вот Дима все так же пялится на меня. Как маленький ребенок, которому вручили долгожданный подарок, а он готов расплакаться от счастья.

Врач выходит из кабинета, оставляя нас наедине.

— Сын, — выдает отец моего малыша с хрипотцой в голосе. — У меня... У нас будет сын. Милена... Черт! Как же это приятно. Быть рядом, держать тебя за руку, поддерживать. Как же я счастлив.

На языке вертятся некоторые слова. Хочется подколоть его, сказав, что мог бы не лишать нас этого счастья еще несколько месяцев назад. Точно так же мы радовались бы вдвоем, узнав о моей беременности. Мы могли бы насладиться каждым днём, прожитым вместе, рядом друг с другом. Но я решаю не портить момент.

— Ты так сильно хотел сына?

— Да нет, без разницы, если честно. Просто мне не верится. Будто самый приятный сон в жизни вижу. Милен, — переплетает наши пальцы, — я безумно люблю тебя.