Глава 26

— Давай я лучше наберу ванну? Или ты под душ хочешь? Первое будет куда безопаснее. Вдруг голова начнет кружиться?

Смотрю в глаза Беркутова. Никак не могу заставить себя отвернуться. Он говорит тихо, в его голосе действительно мелькают встревоженные нотки. А я все думаю: ну как? Как он мог сомневаться во мне? Почему лишил нас счастья? Лишил нас друг друга?

Кусаю щеку изнутри до крови, изо всех сил пытаясь держать эмоции под контролем. Ибо они душат, не дают возможности сделать и вздоха.

Мне так сильно хочется прижаться к нему... Так крепко обнять... Но чертова гордость не позволяет. Обида никуда не ушла, точно так же как и любовь...

Я киваю, опуская взгляд на руки, которыми он держит мою голову до сих пор.

— Ванна? — слегка улыбается Беркутов.

— Да.

Он отстраняется, уходит в ванную комнату. Следом раздается звук льющейся воды. Дима возвращается минуты через две.

— Чуть подождем. Не проголодалась ещё?

— Не-а, — сажусь за стол на кухне, на котором разбросаны бумаги. Компьютер Димы включен, он явно что-то печатал до моего прихода.

— Эмин принес, — говорит, едва я хочу спросить, откуда тут его ноутбук. — Приезжал буквально час назад.

Я снова киваю. Увидев кастрюльку на плите, широко улыбаюсь.

— Ты готовить откуда научился? Неожиданно.

— Когда в большинстве случаев живёшь один — приходится всему учиться.

А самое удивительное, что на кухне очень чисто. Обычно мужчины не бывают такими аккуратными, а наоборот: им все равно, где что оставили. Здесь же все иначе... Даже посуды нет — он все помыл и убрал в шкаф.

Я встаю, решая не отвечать на его слова. Иду в сторону ванной. Дверь не закрываю, как просил Беркутов. Все равно не зайдет, не сможет... Ибо знает, что можем поссориться.

Снимаю с себя сорочку, затем белье. Первым делом чищу зубы, умываю зачем-то лицо. Смотрю некоторое время на свое отражение в зеркале... Господи. Выгляжу ужасно. Под глазами темные круги, а во взгляде лишь тоска.

Забираю гель для душа, шагаю к ванне. Вдруг все передо мной начинает шататься. Ощущение, будто пол из-под ног уходит и я вот-вот упаду. Держусь за голову, словно это как-то может меня остановить, не дать свалиться. Что-то падает с грохотом на кафель, не сразу понимаю, что это гель. Зато отчётливо слышу за спиной Димин голос:

— Милен... Что случилось? — Хватка на моих плечах. Слегка сжимает, поворачивая к себе. Но такое чувство, будто в кожу пальцами впивается. — Голова закружилась, да? Это от болезни, плюс беременность. Слабая ты ещё. Врач предупреждал.

Будто ребенку что-то объясняет.

Берет меня на руки. Не успеваю я толком понять, что он делает, и возмутиться, как он опускает меня в ванну, заполненную теплой водой.

— Что... — слова комом застревают в горле. Не знаю, что сказать. Будто дар речи теряю.

— Я не буду смотреть, — обещает он. — То есть...

Вздыхает, когда я киваю.

Я опускаю глаза снова, стараясь не встретиться с темными глазами Димы. По коже бегут мурашки от каждого его прикосновения. От того, как он моет мое тело мочалкой, как касается груди, живота. Но я не могу не почувствовать его учащенного дыхания.

Смотрю на него исподлобья. Челюсти плотно сжаты, а между бровей образовалась складка.

Он действительно не смотрит на меня. То ли таким образом пытается сдержать свои истинные эмоции, то ли просто... Ему все равно, что я сижу перед ним в ванне абсолютно голая. От этой мысли что-то щелкает внутри, неприятно царапает.

Едва я вылезаю из воды, как Дима укытывает меня в махровый халат. Я проскальзываю, чуть ли не падаю, который раз ругая себя за такую невнимательность. Что же за глупые недоразумения, Господи?!

Дима ловит меня за талию, резко прижимает к себе. Почувствовав его эрекцию, которая упирается мне в живот, я понимаю, что зря накручивала себя.

Сглатываю нервно, прикрываю глаза, когда он снова берет меня на руки и как пушинку несёт в спальню.

— Я сама... Одежду надо взять и белье...

Смущаюсь непонятно чего. Вроде бы Беркутов мне не чужой. И не впервые он видел меня обнаженной. У нас неоднократно был секс. Но я чувствую себя странно. Будто я девственница и у меня будет первый раз.

— Разве есть разница? Когда искал, во что бы тебя переодеть, запомнил, где что находится.

Я сижу на краю кровати, наблюдая, как Дима выбирает мне одежду. Бюстгальтер, потом нижнее белье, спортивный костюм.

— Я сама. Дим...

Смотрю в упор, чтобы понял, что я серьезна. Он не железный, я тоже. Только черт знает, с каким усилием воли он сдерживается... Меня саму сейчас несёт совсем не туда. Если он сделает шаг ко мне... Если поцелует... То я просто поддамся. А этого нельзя допустить.

Кивнув, он выходит из спальни. Быстро натянув на себя одежду, я уже хочу выйти из комнаты, как Дима возвращается. Взгляд серьезный, даже строгий.

— Волосы высушить надо.

Да Господи! Мне и смеяться хочется, и плакать одновременно.

— Хватит, Дим. Я нормально себя чувствую. Справлюсь сама.

— Ты точно так же говорила, когда в ванную шла, — недовольно ворчит он, открывая то одну дверцу шкафчика, перед которым я обычно наношу макияж, то другую. Наконец находит фен. — Иди, садись.

Качнув головой, я улыбаюсь ему. Делаю, как он велит, и минут двадцать в отражении зеркала наблюдаю, как он играет с моими волосами. Каждое движение такое медленное, будто кайфует от этого процесса.

Едва фен выключается, я слышу мелодию своего телефона. Нахожу его на тумбочке. Дима поставил его на зарядку. Ну что за человек, а? Сегодня он удивляет меня по полной программе.

— Мама звонит, — выходит так, будто я отчитываюсь. Принимаю звонок. — Привет, мамуль.

— Здравствуй, дочка. Ты там как? Пришла в себя? Как себя чувствуешь? — закидывает меня вопросами мама, и я просто не знаю, на какой из них ответить.

— Мам, давай поочередно отвечу? — предлагаю я, наблюдая, как Дима выходит из спальни. — Со мной все замечательно. Пришла в себя и чувствую себя гораздо лучше. Волноваться не стоит. Честное слово.

— Да, Дима сказал... Слава богу... Как же не вовремя мы улетели в Штаты. Такое паршивое чувство внутри...

— Мам, прекрати, пожалуйста. Болезнь по заказу не приходит. Откуда ты могла знать, что я заболею? Да и я сама не ожидала, — честно признаюсь, крутясь перед зеркалом, чтобы понять, как я выгляжу после душа. Кажется, действительно лучше. Щеки порозовели, в глазах снова появился блеск.

— Он хорошо за тобой ухаживает? — вдруг снижает мама голос, спрашивает вкрадчиво. — Заботится, да?

— Да, мам, — широко улыбаюсь, бросаю взгляд на дверь. — Это так приятно.

Слышу тихий смешок мамы.

— Береги себя, родная. Здоровье важнее всего, не забывай. Отдохни несколько дней, на работу не ходи. Хорошо, милая?

Обещать не могу, потому что я не сдержу свое слово. Врать тоже не хочется. Поэтому я бормочу что-то вроде «угу» и сказав, что иду ужинать, отключаюсь. Не хочу я сидеть в четырех стенах. Умру от скуки. Завтра же поеду в агентство. Там столько дел... Надо все успеть.

Положив телефон на тумбочку, я выхожу из спальни. В гостиной Димы нет, как и в другой комнате. Кухня тоже пуста.

Нахожу Беркутова на балконе. Он натянул на себя рубашку, стоит ко мне спиной и курит.

Наблюдаю за его широкой спиной минуты две. До тех пор, пока он не выкидывает окурок.

— Гадость какая, — подаю я голос. Беркутов оборачивается, услышав меня. — Ладно бы, если какая-то польза здоровью была.

— Я редко курю, — уголки его полных губ приподнимаются, изображая ухмылку. — И то, когда очень напряжён.

Я прищуриваюсь, облокачиваясь на дверной косяк. Складываю руки на груди.

— Что же вас так напрягло, Дмитрий Сергеевич?

Беркутов усмехается, качает головой. Затем разглядывает меня с ног до макушки, от чего мурашки покрывают кожу.

Такой усталый, такой задумчивый...

— Милен… — Он за один шаг подходит ко мне. Останавливается настолько близко, что я чувствую исходящее от его тела тепло. — Тебе противно, когда я к тебе подхожу? Скажи честно. Мне это важно знать.

Врёт. Он просто манипулирует. Ведь видел, как каждый волосок на моей коже становился дыбом, едва он прикасался ко мне.

Поджав губы, я поднимаю голову. Смотрю на него снизу вверх. В упор, стараясь не опускать взгляд ниже, на его губы. Иначе вся наша выдержка полетит к чертовой матери.

— Понял, — натягивает на лицо улыбку. — Больше не стану приближаться. Прости. Ужинать будешь? Давай поедим что-нибудь, а потом... Мне поработать надо.

Он проскальзывает мимо. Но не успевает сделать даже шага в сторону, потому что я цепляюсь за его руку, тем самым останавливая.

— Так спешишь уйти?

— А ты разве хочешь, чтобы я остался? — Дима выжидающе смотрит в глаза.

— Хочу, — шепчу не своим голосом. — Не уходи.