Глава 21

– Ты сама напросилась! – рычит яростно, прижимаясь губами к моей шее. – Нечего расхаживать в этой чёртовой футболке, дразнить меня! Я ведь живой человек, Полина. У меня тоже есть предел!

Бешеный стук пульса отдаётся в висках, мешая связно мыслить. Я упираюсь ладонями Руслану в грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но это всё равно что сдвинуть каменную глыбу.

– Пусти, ненормальный! – шиплю сквозь зубы. – Что ты творишь? Я не давала повода!

Горячие мужские руки скользят по моим бёдрам. Дыхание Руслана щекочет кожу, обжигает своим жаром. Кажется, ещё немного – и я вспыхну, сгорю дотла!

– Провокация? Да ты сам мне эту одежду выдал! – втолковываю хрипло, едва узнавая собственный голос.

Но Руслан уже меня не слышит. Его губы лихорадочно скользят по шее, прихватывая тонкую кожу. Ловлю судорожный вздох, больше похожий на сдавленный стон.

– Я с ума схожу, Полина! Столько времени без тебя… Постоянно о тебе думал, каждую ночь снилась. Уговаривал себя забыть, переключиться на Раду. Да только не вышло ничего! Сердцу ведь не прикажешь.

От этих слов моё сердце пропускает удар. Неужели правда? Неужели он тоже страдал всё это время? Неужели его до сих пор ко мне тянет?

Голова кружится от близости Руслана, от его напора. Чувствую, как предательски слабеют колени. Как всё моё существо тянется навстречу проклятому искусителю.

Пытаюсь взять себя в руки из последних сил, не сорваться в пучину эмоций. Но это так сложно, когда мужчина твоей мечты дышит в самые губы, вжимает в постель своим мощным телом!

– Почему же ты счёл, будто я смирюсь с ролью запасной игрушки? – горько усмехаюсь, захлёбываясь нахлынувшей обидой. – Что буду ждать подачек с барского плеча, когда ты наиграешься с Радой? Нет, Руслан! Я не приму объедки с чужого стола.

Он резко вскидывает голову, впивается в меня диким взглядом. Склоняется ниже, обдаёт жарким дыханием губы.

– Ты не игрушка, Полина! И уж точно не запасной вариант. Как ты не поймёшь? А Рада… Рада – ошибка. Глупая попытка забыться, убежать от боли. Но у меня не вышло. От правды не спрячешься…

Всё моё тело будто плавится от жара его прикосновений, от власти, которую он излучает каждым своим движением.

Горячие сильные руки скользят под тонкой тканью футболки, обжигая кожу. Губы прокладывают дорожку поцелуев вдоль шеи, и я теряю остатки самообладания.

Господи, как же я по нему скучала! По этому огню, этой неистовой страсти…

– Я же места себе не находил… Но запретил себе надеяться. Глупо полагал, что так быстрее смогу тебя забыть.

Невесело хмыкаю, мотаю головой. Ну конечно, как же иначе! Проще ведь закрутить новый роман, чем разгребать завалы старых ошибок. Стереть меня из памяти, будто и не было ничего. А я страдай потом, сходи с ума от ревности и боли!

Руслан с силой стискивает мои бёдра, притягивая вплотную к своему разгорячённому телу. Прижимается лбом к моему лбу, смотрит в упор потемневшими глазами. В них плещется такая мучительная нежность, такая обжигающая страсть!

Он тянется к моим губам, явно намереваясь поцеловать. Я уже чувствую его жаркое дыхание на своём лице, вдыхаю терпкий аромат парфюма. Но в этот момент из кроватки раздаётся тихий хнык. Анечка проснулась и недовольно загукала. Руслан досадливо морщится и неохотно отстраняется. А я пулей бросаюсь прочь из его объятий, спеша к дочке.

Подхватываю плачущую малышку на руки, прижимаю к груди. Меряю шагами комнату, укачивая и что-то беззвучно напевая.

– Полина, постой! – окликает Руслан, шагая следом. – Дай я подержу Аню. А ты иди… полежи. Скажи только, что для неё сделать.

Упрямо мотаю головой, продолжая убаюкивать хнычущую дочку. Ещё чего! С какой это радости я должна подпускать его к моей крошке? Нет уж, сама справлюсь. Без сомнительной помощи непутёвого папаши.

Краем глаза замечаю, что Руслан застыл посреди комнаты, не сводя с нас задумчивого взгляда. Кажется, зрелище мамы с ребенком на руках пробрало его до глубины души. Вон как завороженно пялится, словно первый раз видит!

– Ты такая красивая сейчас, – вдруг выдыхает он, качая головой. – С малышкой на руках особенно. До чего же трогательная, нежная… Любуюсь тобой и не могу насмотреться. Ты потрясающая мать, Поля. Нашим детям невероятно с тобой повезло.

Фыркаю, пряча горькую усмешку. Ага, конечно! Так я и поверила. Так, бросил пару комплиментов для проформы, и совесть типа чиста. Самому-то не смешно, Руслан?

– Знаешь, я многое бы отдал, лишь бы всё переиграть, – задумчиво тянет он, засунув руки в карманы. – Вернуться в прошлое, исправить ошибки. Ту злосчастную вечеринку, к примеру, вычеркнуть напрочь. Если бы…

– Да брось! – обрываю резче, чем хотела. – Не было бы вечеринки, нашлось бы что-то ещё. Ты ведь уже тогда отдалился. Сам всё для себя решил. Зачем теперь попусту страдать?

Голос предательски дрожит. Ну почему, почему всё так? Ведь было же у нас всё так хорошо, так правильно… А потом раз, и будто подменили человека. Холод в глазах, равнодушие. Откуда взялось?

Покачнувшись, с трудом удерживаю равновесие. В глазах темнеет от усталости, дыхание сбивается. Анечка вдруг кажется неподъемно тяжелой. Ещё немного, и точно грохнусь без чувств!

Руслан мгновенно оказывается рядом, обхватывает за плечи. В серых глазах плещется неподдельная тревога.

– Полина, тебе нехорошо? Говорю же, дай я подержу Аню, а ты пока приляжешь.

С сомнением смотрю на протянутые руки и тяжело вздыхаю. Нет, ну а что делать? Не свалиться же прямо тут, в самом деле? Дочь покалечу ещё ненароком. Придется положиться на этого… как его там? Отца года, ха!

– Смотри у меня, чтобы всё путём было! – ворчливо наказываю, осторожно передавая ему Анечку. – Покачай минут пять и сразу в кроватку клади.

Руслан согласно кивает, принимая дочку с таким благоговением, будто величайшую драгоценность.

Прижимает к своей широкой груди, глядя на крохотное личико со смесью нежности и неверия.

Добредаю до кровати, падаю на неё без сил. Завороженно наблюдаю из-под полуопущенных ресниц, как Руслан осторожно покачивает Анечку, что-то ей бормочет.

Огромный суровый мужик и крошечный ребенок… До чего ж контрастно, но как трогательно! Сердце щемит в груди.

К моему удивлению, дочка тоже не выказывает никаких протестов. Хотя обычно с чужими людьми закатывает форменные концерты. Никому на руки не даётся, заходится плачем. А тут – на тебе! Видимо чувствует кровную связь. Так как доверчиво льнёт, глазёнки слипаются…

Не замечаю, как проваливаюсь в сон под мерное покачивание. Без сновидений, без кошмаров. Первый раз за долгие месяцы сплю по-настоящему крепко.

Просыпаюсь от того, что солнечный луч щекочет лицо. С трудом разлепляю веки, щурюсь от неожиданно яркого света. За окном вовсю разгорается рассвет. Птичий щебет оглашает окрестности, в листве играет лёгкий ветерок.

Так, стоп! Аня всю ночь не просыпалась? Я что, правда, проспала до утра? Ни разу не подорвалась к ней, не покормила?

Руслан… Он же не мог… Он же её не украл?!

Подскакиваю на постели как ошпаренная… и тут же падаю обратно. Потому что меня крепко стискивают чьи-то руки!

Сильные мужские объятия оплетают моё тело, чужое дыхание щекочет шею…

Это что ещё за фокусы? Это Руслан, что ли, тут разлёгся?

Вот так запросто улёгся со мной, даже не спросив разрешения? Ни стыда, ни совести!

– Тшшш, Аня спит, – сонно бормочет он мне в ухо, когда я пытаюсь возмутиться. – Всё хорошо, Поля. Поспи ещё, рано вставать.

Да он издевается! Мало того, что без спросу в мою постель забрался, так ещё и указывает теперь, как мне дальше быть? Ну уж нет, я ему не кукла покорная, чтобы потакать всем капризам!

Порываюсь вскочить, но Руслан лишь сильнее притягивает меня к себе. Обнимает, зарывается лицом в волосы.

От его близости, от жара разгорячённого тела у меня опять мурашки бегут по коже. Господи, ну почему он так на меня действует?

Лежу замерев, в то время как в душе бушует ураган. Злость на Руслана мешается с постыдной благодарностью. Ведь он позаботился о дочери, дал мне выспаться. Всю ночь, похоже, глаз не сомкнул – качал, пелёнки менял. А потом ещё и лёг рядом, обнял, защитил…

Но это ничего не меняет, беспощадно напоминаю я себе. Нельзя размякать, нельзя поддаваться эмоциям. Нет у нас с ним будущего! Руслан женится на Раде, заживёт своей жизнью. А мы с детьми – своей. Пора привыкать.

И всё же как хочется продлить этот миг! Ещё чуть-чуть побыть слабой, раствориться в его объятиях. Снова почувствовать единение тел и душ, поверить в искренность его чувств. Хотя бы на полчаса, хотя бы в мечтах…

Закрываю глаза, чувствуя, как защипало в носу. Обманчиво, призрачно это спокойствие. Мираж, самообман. Скоро всему придет конец.

* * *

Утро выдалось суматошным.

Я складывала в сумку самое необходимое для детей: подгузники, питание, одежду – те вещи, которые утром привезли по распоряжению Руслана.

Руки слегка дрожали от волнения, в голове роились тревожные мысли. Главное, чтобы перелёт прошел благополучно! Чтобы Антошка хорошо его перенёс…

Руслан тоже выглядел напряжённым и собранным. Постоянно висел на телефоне, с кем-то спорил, уговаривал, распоряжался.

Я слышала обрывки его разговоров – про самолёт, про врачей, страховки. Видно было, что он тоже переживает.

Ещё бы, транспортировка тяжелобольного младенца за границу дело нешуточное! Требует кучу денег, усилий, связей.

В какой-то момент Руслан позвал меня на завтрак. Признаюсь, есть совсем не хотелось. Кусок в горло не лез от всех этих треволнений. Но перед тяжёлой дорогой нужно было подкрепиться. Тем более Анечке нужно грудное молоко, а какое оно будет, если мама голодная?

Поэтому я спустилась в просторную обеденную залу. Руслан уже сидел за столом, хмурый и задумчивый. Аня радостно агукала при виде него, повертела головой. Надо же, узнала! И впрямь, кровиночка.

Завтрак подали роскошный – свежие фрукты, ароматный кофе, выпечка, яичница с беконом. Но еда застревала в горле, приходилось силой проглатывать каждый кусочек.

Малышка, сидя у меня на руках, весело махала ручками, облизывала ложку. Ох уж эти зубы! Всё в слюнях. Такая очаровательная кроха!

Руслан всё не отрывался от телефона. Даже кофе пил на ходу, одновременно с кем-то говоря и что-то печатая в смартфоне.

Я слышала, как он на повышенных тонах спорил с какими-то шишками, требовал для нас особых условий, лучших врачей.

В груди сжималось от благодарности и тревоги. Всё-таки любит он Антошку! Всё-таки готов на всё ради его спасения!

Наконец Руслан сбросил вызов и со стоном откинулся на спинку стула. Потёр покрасневшие глаза, помассировал виски. Да уж, вид у него тот ещё – бледный, осунувшийся. Огромные синяки под глазами.

Анечка вдруг звонко чихнула. Все вздрогнули от неожиданности и дружно усмехнулись. Какая она миленькая…

– Ты чего это, красавица? – ласково пробасил Руслан, щёлкая дочку по носу. – Никак решила все планы нам спутать? Болеть ни в коем случае нельзя!

– У неё зубки режутся вообще-то! Потому и хнычет, и чихает. Ничего, скоро пройдёт.

И добавила тише:

– А ещё ты ей, похоже, приглянулся. Вон как тянется, в глаза заглядывает.

Руслан расплылся в улыбке. Бросил быстрый взгляд на часы и посерьёзнел.

– Так, ещё полчаса у нас. Потом выдвигаемся, самолёт ждать не будет.

Я тут же напряглась, подобралась.

– Как Тоша? Что врачи говорят?

Руслан успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Всё под контролем, Поля. Ночь прошла стабильно, он держится молодцом. Реанимобиль доставит его прямо к трапу ровно в одиннадцать. Лучшие кардиологи будут сопровождать на борту.

Я судорожно выдохнула и прикрыла глаза. Господи, только бы всё обошлось! Только бы сынок выдержал, справился!

– В Тель-Авиве нас уже будут ждать, – продолжал Руслан. – Сразу из аэропорта в клинику на обследование. А потом операция, как и планировали.

Он вдруг притянул меня к себе и порывисто поцеловал в висок. Потом чмокнул сонную Анечку в пухлую щёчку.

– Соберёшь вещи и на выход. Времени в обрез, сама понимаешь. Давай, действуй! А у меня ещё пара звонков.

И Руслан решительным шагом направился прочь из столовой. А я осталась сидеть, ошеломлённо касаясь пальцами того места, куда он меня поцеловал.

Почему так сладко ноет в груди? Почему с каждой минутой всё больше верится, что у нас ещё есть шанс? Глупая, наивная Полина! Выкинь из головы эти сказки, не до них сейчас.

Встряхнувшись, я поспешила обратно в комнату. Так, что там у нас? Документы, страховки, бутылочки, питание… Кажется, ничего не забыла. Руслан молодец, всё заранее организовал. Надеюсь, я тоже не подкачаю! В конце концов, я мать. И должна сделать всё, что в моих силах.

Ровно в назначенный час мы уже подъезжали к аэропорту. Взволнованно смотрела в окно автомобиля, сжимая спящую Аню в объятиях. Сердце ухало в горле, когда за поворотом показалось лётное поле. Белоснежный красавец-самолёт уже ждал нас у перрона. А возле него – реанимобиль с включёнными мигалками и бригада медиков в синей форме.

Руслан припарковался и помог мне выйти. Подхватил наши сумки, уверенно зашагал вперёд. А я, как завороженная, смотрела на суету возле самолёта.

Где-то там, в недрах спецмашины, лежит мой Антошка! Совсем скоро я его увижу, прикоснусь хотя бы через стенку инкубатора. Господи, дай нам сил всё это пережить!

По трапу меня буквально втащил Руслан. Я плохо соображала, что происходит вокруг. Мельтешили люди в белых халатах, что-то проверяли, спорили.

В углу салона стоял прозрачный бокс, опутанный проводами и трубками. Сквозь блестящие грани я наконец разглядела сына. Такого крошечного, почти прозрачного. Он казался таким хрупким, беззащитным! У меня слёзы брызнули из глаз, колени подкосились.

Но я не могла, не имела права раскисать! Сделав глубокий вдох, приблизилась к боксу вплотную. Прижалась лбом к прохладному пластику, глотая рыдания.

– Мы рядом, сыночек, – прошептала еле слышно. – Мама и папа здесь, с тобой. Мы любим тебя и верим, ты справишься! Ты обязательно поправишься, малыш. Ты будешь жить…

В этот момент Руслан мягко отстранил меня от инкубатора и усадил в кресло. Вручил притихшую Анечку, помог пристегнуть ремни. Сам сел рядом, крепко стиснул мою ладонь.

– Взлетаем, – коротко бросил он, глядя мне в глаза. Этот взгляд будто придал мне сил. – Врачи готовы, всё в штатном режиме. Постарайся не волноваться, Поля.

Легко сказать – не волноваться! Но я мужественно кивнула и постаралась глубоко дышать, когда самолёт, натужно гудя, помчался по взлетной полосе.

Руслан весь подъём сжимал мою руку. Кажется, даже костяшки хрустнули от напряжения! Но мне было плевать. Эта боль, это давление будто связывало нас, роднило. Общая тревога, общая надежда – на двоих, на троих.

Когда джет набрал высоту, я поспешила отстегнуть ремень. Подхватила сонную Аню и рванула к Антошкиному боксу. Долго вглядывалась в восковое личико сына. Молилась, как не молилась никогда в жизни.

Руслан встал у меня за спиной, обнял за плечи. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его живое тепло. Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Мы снова были единым целым – против всего мира, против самой судьбы.

И я знала: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Выдержим, вытерпим, вымолим у Бога жизнь нашего мальчика. А там – будь что будет…