Глава 23

Руслан выхватывает у меня мобильник, впивается взглядом в короткие строчки. Лицо его мрачнеет с каждой секундой. Желваки ходят ходуном на скулах, пальцы побелели от напряжения.

Наконец он поднимает на меня потемневшие глаза. В нём плещется такая ярость, такая душевная мука!

– Вот почему ты пропала, – цедит сквозь зубы. – Не только из-за этого, конечно, но ещё и из-за той вечеринки, а потом – нашла себе парня, чтобы вызвать у меня ревность или отомстить.

– Насчёт своего одноклассника, я уже говорила.

Он отшвыривает телефон и стискивает виски ладонями.

– Я помню это сообщение, но он выставил всё иначе! К тому же мне тогда было так хреново, что я едва соображал… И сделал выводы на эмоциях. Отец сильно давил на меня, а он… ну ты знаешь, он прирождённый манипулятор. Это конечно меня не оправдывает, но всё же… Со здоровьем и с сознанием у меня было хреново. Мне страшно такое говорить – но неужели он мне что-то подмешивал, чтобы меня контролировать!

Зажмуривается, мотая головой.

– Отец считал меня своей собственностью… Считал, что я ему всем обязан. Боже, какой же я дурак! Как же я раньше не догадался? Ведь и следствие странно быстро закрыли. И обвинения с меня сняли. Без отцовского вмешательства тут точно не обошлось!

Я прикусываю губу, чувствуя, как щиплет в носу. Мне тоже больно от этих мыслей. До чего же подло, мерзко со стороны Валерия Владимировича! Сломал нам жизнь, разрушил семью. И всё ради чего? Ради власти, ради своих амбиций? Чтобы доказать своему сыну, что он не прав и всё равно без него ни на что не способен.

Сажусь рядом с Русланом, обнимаю его за напряжённые плечи. Чувствую, как он дрожит от сдерживаемых эмоций.

– Мне очень жаль, – бормочу чуть слышно, утыкаясь лбом ему в плечо. – Правда очень жаль… Знаю, тебе сейчас паршиво. Предательство отца – это такой удар…

Руслан судорожно выдыхает. Притягивает меня к себе, зарывается лицом в волосы.

– Бог ему судья, – глухо роняет в пространство. – Папа уже умер, с ним не поспоришь. Но я во всём разберусь, Полина. Найму людей, добуду доказательства его махинаций.

Он чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза. В его взгляде – решимость пополам с болью.

– Прости меня, – произносит твёрдо, почти торжественно. – За всё прости. За то, что усомнился в тебе. За Раду, за пьяную вечеринку. Я просто… Я был слепым дураком. Наломал дров, навредил тебе. Знаю, простых извинений тут мало. Но я всё исправлю!

У меня по щекам текут слёзы. Я икаю, всхлипываю, цепляясь за Руслана как за спасательный круг.

До чего же больно! И сладко одновременно. Неужели правда раскаялся? Неужели мы ещё сможем всё наладить?

– Я… Я пока не могу тебя простить до конца, – сглатываю, шмыгая носом. – Но я постараюсь, Руслан. Ради детей. Ради тех чувств, что нас когда-то связывали.

Он кивает, прижимает меня к себе покрепче. Гладит спутанные волосы, целует влажные от слёз щёки.

– Спасибо, родная. Я так виноват перед тобой! Клянусь, теперь всё будет иначе. Никакой Рады, никаких измен и пьянок. Только ты, я и наши дети. Настоящая семья, как мы всегда мечтали. Я хочу заслужить второй шанс, позволь!

Я слабо киваю, чувствуя, как проваливаюсь в сладкую дрёму. Сказывается нервное перенапряжение, недосып, стресс. Последнее, что слышу, ласковый шёпот Руслана над ухом.

– Поспи, солнышко. Ты совсем измотана. А впереди долгий и трудный день. Нас ждут великие дела! Но мы справимся, вот увидишь. Мы обязательно вылечим Антошку. Ведь мы теперь вместе, одна команда!

Кажется, я ненадолго отключаюсь. Проваливаюсь в глубокий, без сновидений, сон. Открываю глаза, когда чувствую на своей щеке тёплую мужскую ладонь.

– Полина, просыпайся, – шепчет Руслан, ласково поглаживая моё лицо. – Мы прилетели. Спецмобиль уже ждёт, Антона вот-вот повезут в клинику. Пойдём, малыш…

Я киваю, позволяю поднять себя на ноги. Ноги чуть дрожат от слабости, но Руслан надёжно обнимает за талию. Я благодарно прижимаюсь к его боку, вдыхаю родной, успокаивающий запах.

Каким-то шестым чувством понимаю: у нас всё получится…

* * *

Наш кортеж подъезжает к огромному современному зданию клиники.

С восторгом разглядываю сияющий стеклом и металлом фасад. Какое внушительное, почти инопланетное сооружение! Сразу видно, заведение экстра-класса для избранных.

Руслан помогает мне выйти из машины, его люди подхватывают наши вещи.

Анечка сладко сопит у меня на руках, не потревоженная переездом. Мы вместе идём к центральному входу, где нас уже встречает целая делегация медиков.

Руслан пожимает руку главврачу, о чём-то переговаривается. Я с изумлением прислушиваюсь к их беседе.

Ого, как Руслан свободно болтает на английском! Вот уж не замечала за ним такого таланта.

А он меж тем на равных общается с врачами, задаёт какие-то важные вопросы. Сыплет медицинскими терминами, демонстрирует недюжинную эрудицию.

Я смотрю на него во все глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Чёрт, ну почему он такой… такой безупречный? Как ему удаётся быть одновременно брутальным самцом и сообразительным интеллектуалом?

Тем временем доктор Фишман приглашает нас пройти внутрь. Мы идём по сверкающим чистотой коридорам, я верчу головой по сторонам. Тут всё такое современное, почти футуристичное! Новейшее оборудование, дизайнерский интерьер, повсюду приветливый персонал…

– Малыш Антон уже здесь, – сообщает Руслан, положив руку мне на талию. Его лицо сосредоточено и серьёзно. – Транспортировка прошла успешно, сейчас его осматривают.

– Слава богу…

Киваю, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Лишь бы наш мальчик поправился!

Руслан будто читает мои мысли. Бережно прижимает меня к себе, гладит по волосам.

– Не дрейфь, Поля! Мы справимся! У Антохи лучшие врачи, лучшие шансы на выздоровление. Здесь творят чудеса, я отвечаю!

Прикрываю глаза, молча киваю. Очень хочется ему верить. Очень хочется надеяться на лучшее. И спасибо ему за такую поддержку – это успокаивает.

Нас проводят в отдельную вип-палату – просторную, светлую, с окнами в пол. Целые апартаменты, как в комфортабельном номере отеля!

Широченная кровать, плазма на стене, мини-кухня, диванчик. А из окна открывается вид на Иерусалим.

– Это ваши временные "хоромы" на ближайшее время. Чтобы ты могла комфортно ухаживать за Анечкой и отдыхать, пока Антон на обследованиях.

Такой внимательный, такой предусмотрительный. Сразу видно – переживает, хочет для нас самого лучшего.

– Спасибо, – шепчу одними губами, стискивая его ладонь, – спасибо, что поверил, кстати, даже тест не стал ждать.

Он мягко улыбается в ответ и целует меня в макушку.

– Тест и не нужен, теперь я уверен, что двойняшки мои. Отдыхай, набирайся сил. А о насущном я позабочусь.

Следующие несколько часов проносятся как в тумане. Мы знакомимся с персоналом, заполняем кучу бумаг и анкет. Антона тем временем подключают к аппаратам, берут бесконечные анализы. Я не отхожу от реанимационного бокса, сжимая ладонями холодное стекло. Всматриваюсь в бледное личико сына, до рези в глазах впитывая его измождённый вид.

Краем глаза замечаю, как Руслан о чём-то спорит с врачами. До меня долетают обрывки фраз: "Нужно ускорить", "Цена не имеет значения".

Сердце щемит от благодарности и любви. Боже, какой же он молодец! Не жалеет ни сил, ни средств. Сделает всё, чтобы спасти нашего мальчика…

Ближе к вечеру Руслана куда-то вызывают. Он извиняется, обещает скоро вернуться. Я провожаю его тоскливым взглядом, чувствуя, как от усталости ноет всё тело. Анечка тоже начинает хныкать и тереть глазки. Пора отдохнуть нам обеим, набраться сил перед завтрашними процедурами.

Укладываю дочку на огромную двуспальную кровать, сажусь рядом. Анюта тут же переворачивается на спинку и задирает пухлые ножки. Агукает и хохочет, разглядывая мамино лицо. У меня губы невольно растягиваются в улыбке. Вот ведь неугомонное создание! В любой ситуации находит повод для веселья.

Наклоняюсь над дочкой, начинаю щекотать её животик. Пою глупые песенки и корчу забавные рожицы. Анютка заливается звонким смехом, пытаясь поймать мои руки. В этот миг я вдруг чувствую, как ноющее сердце наполняется теплом и спокойствием. Всё будет хорошо. Просто не может быть иначе! У Бога ведь не бывает ненужных деток…

Внезапно две сильные руки обвивают меня сзади за талию. Я вздрагиваю всем телом, испуганно охаю. Пытаюсь обернуться, но Руслан удерживает меня на месте. Прижимает спиной к своей груди, утыкается носом мне в затылок. Гладит большими ладонями мои бёдра, посылая волны мурашек по всему телу.

– Знаешь, я только сейчас понял, чего мне так не хватало всё это время, – шепчет он, обдавая жарким дыханием мою шею. – Не хватало вот этого. Тебя, детей. Нашей семьи… Рядом с тобой я будто ожил, задышал полной грудью. Как будто второе дыхание открылось!

Я сглатываю вязкую слюну. Осторожно разворачиваюсь в кольце рук Руслана, встречаюсь с ним взглядом. В серых глазах плещется такая ласка, такая щемящая нежность! Меня охватывает острое, почти болезненное желание. Хочется раствориться в этом мужчине, слиться с ним в одно целое…

Но я усилием воли беру себя в руки. Нет, рано! Рано поддаваться на провокации. Да, сердце верит и тянется к нему. Но разум пока не может забыть всех обид.

– Как там Антоша? – перевожу тему, с трудом отводя взгляд от губ Руслана. – Что говорят врачи?

Он прочищает горло, его пальцы чуть сильнее сжимают мои бёдра. Но потом расслабляется, мягко улыбается.

– Всё идёт по плану. Состояние стабильное, кризиса нет. И знаешь что? Доктора дают отличные прогнозы! Говорят, мы успели вовремя. Если сделать операцию сейчас и строго следовать их рекомендациям, Антоха может стать совершенно здоровым!

– Правда? – шепчу одними губами. – Господи, какое счастье!

– Ещё бы! Обещали, что Антон выкарабкается. Проживёт долгую жизнь без всяких там осложнений! Не то что мой отец…

Я слышу, как дрогнул его голос. Сколько горечи и сожаления в последних словах! Бедный Руслан. Должно быть, ему очень тяжело смириться со смертью папы. Пусть тот и был редкостной сволочью, но всё же…

Тянусь к нему, ласково оглаживаю напряжённую щеку.

– Мне очень жаль, что так вышло. Может, он и поступал иногда неправильно, но точно любил тебя. По-своему, извращенно, но всё же…

Руслан отрывисто кивает. На скулах ходят желваки, губы кривятся горькой усмешкой.

– Да уж, любовь та ещё была! Если сына ядом травить да от семьи отлучать – это нынче любовь зовётся. Хотя, наверное, ты права. Отец просто хотел для меня лучшего. Пусть и методы выбирал так себе…

Тяжело вздыхает, отворачивается к окну. Я молчу, даю ему время собраться с мыслями.

– Ладно, проехали! – наконец произносит Руслан, вновь поворачиваясь ко мне. Глаза его решительно блестят. – Нечего о грустном. У нас вон какие радости – сына вылечим, дочку на ноги поставим. И сами постепенно отношения наладим. Как думаешь?