Глава 18

— Дина уснула, — оповестила Роману, когда мне наконец удалось невозможное.

Очередной рубикон был взят. Уставшая, сонная, вымотанная, но с чувством собственного удовлетворения, я выползла в столовую. Стрелки на часах показывали почти полночь.

Никогда не думала, что маленьких детей так сложно укладывать спать!

Нет, в теории, конечно, предполагала. На практике столкнулась впервые.

И поняла, что заснуть, усыпляя малыша, быстрее него — проще простого. Даже сидя, даже скрючившись рядом в неудобной позе, но вполне реально.

А ведь раньше смеялась, не верила.

— Спасибо, — слабо улыбнулся босс, жестом приглашая сесть рядом.

Поужинали мы сразу после ухода Ларисы, а сейчас просто хотелось пить.

На столе стоял френч-пресс с заваренным чаем и лимоном. Остывший.

Налила кружку, размешала пару ложек сахара и пригубила приятный кисло-сладкий напиток.

Краем глаза замечая, что Роман пристально следит за каждым моим движением.

Странно, что за то время, пока я убаюкивала Дину, босс еще не уснул, ожидая меня больше двух часов.

Я не хотела, чтобы он близко контактировал с малышкой и, не дай бог, заразил ее, поэтому заботу о Дине взяла на себя.

— Все в порядке.

— Мне кажется, ты все больше и больше загоняешь меня в неоплатный долг, — усмехнулся он, переводя взгляд на свои кисти рук, разглядывая жилистую тыльную сторону ладоней, как в первый раз.

— Мне не сложно, — отозвалась я.

Отчасти это было правдой. Возиться с маленьким ангелочком доставляло мне удовольствие, даже в таком выжатом состоянии.

— Я не отпущу тебя домой сегодня. Уже поздно. Останешься у меня, переночуешь, а утром позвоню шоферу, тебя отвезут. — Я согласно кивнула. Спорить смысла не было. Маму уже предупредила о форс-мажоре, а больше беспокоиться не о чем. — У тебя хорошо получается ладить с детьми. Ты знаешь, что после смерти родителей Дина не признавала никого?

— Как это? — не поняла сразу.

— Она была очень привязана к матери. Марина не работала, жила в одном доме со мной. Мужчина, от которого она родила, так и не признал ребенка, хоть и появлялся периодически. Видимо, поэтому Дина решила, что папа — это я, — задумчиво произнес Роман, глядя невидящим взглядом куда-то мимо меня. А я молчала, понимая, что все, что связано с прошлым, с родителями Дины и самой девочкой, — это старая больная рана для шефа.

Просто слушала, затаив дыхание, боясь спугнуть хрупкую атмосферу доверия, создавшуюся между нами в этот вечер.

— Ей не хватало внимания отца, и я, как мог, пытался восполнить его. Сам рос без отца, знаю, что это такое. — Странно, а как же Карельский-старший? Он ему не родной отец? Поэтому Роман не похож со старшим братом? Но вслух озвучить эти вопросы не решилась, а босс продолжил: — Я привязался к Дине даже больше, чем ожидал, обеспечил всем необходимым материально, уделял большую часть свободного времени. Но в какой-то момент родной папаша решил взяться за ум. Казалось бы, жизнь налаживалась и у мелкой наконец обещала появиться настоящая семья. Проблема нарисовалась откуда не ждали. Дина отказалась воспринимать его как отца. Она попросту боялась, не доверяла, убегала, искала защиты у меня. В один из таких дней разгорелся скандал. Марина обвинила меня в том, что я влез и продолжаю влезать в их семью. Якобы настраиваю Дину против и тем самым мешаю ее личному счастью. Мы поругались, наговорили друг другу много гадостей. Я высказал все, что думаю по поводу ее выбора, — он внезапно замолчал, погружаясь в свои мысли. Словно заново переживая, переваривая события прошлого. Тяжелые, болезненные, по-прежнему не отпускающие. — Я в тот день собирался отвезти машину в сервис, бросил ключи на тумбочке и забыл. А Марина решила ею воспользоваться. Не знаю, почему она не взяла свою машину. Поленилась идти в гараж? Хотела отомстить мне? Просто была на эмоциях? — он снова умолк, оборвав рассказ на самом интересном.

Будто слова застряли в горле, мешая говорить. Вздохнул тяжело, переводя взгляд на меня, и горько усмехнулся.

— Они не выжили? — спросила тихо.

И без того зная ответ.

— Нет. Там без шансов. Высокая скорость, плохие погодные условия, неисправные тормоза. Я до сих пор простить себе не могу, что отпустил ее в таком состоянии, позволил… Ведь мог же, мог! Видел, сука! И не остановил! — стукнул со всей силы кулаком по столу.

— Ты не мог знать…

— Думаешь, мне от этого легче? Когда каждый день вижу копию сестры, ее глаза, которые с такой надеждой смотрят на меня и чего-то ждут. Ждут, когда я верну ей маму? А что я скажу ей, когда она вырастет? Как объясню, кто виноват в смерти ее родителей?

— Ты поэтому гонишь ее от себя, Рома? — впервые обратилась к нему на "ты".

Перешагнула разделяющую нас черту "начальник-подчиненная", незримо став ближе. Ощущая, что весь офисный этикет сейчас ни к чему. Шелуха, не имеющая веса.

Хотя мужчина этого явно не заметил.

Роман вообще сейчас был на своей волне.

— Знаешь, вначале казалось, трудно будет первые дни. Похороны, осознание. Думал: пройдет время и я смогу. Пережить, принять, смириться, забыть. И, может быть, даже получилось бы. Если бы…

— Не Дина, — закончила за него.

— Она не признавала никого. Звала маму и засыпала только у меня на руках. Все попытки нанять ей няню провалились. Лариса работала тогда управляющей у нас, ее ребенок знал и хоть как-то воспринимал.

— А ты, значит, самоустранился? — скорее утверждая, чем спрашивая, сделала вывод.

Чувствуя, как от несправедливости раздирает грудную клетку, как бьет по нервам неприятие его позиции. Стягивает узлом желание высказать ему в лицо все, что думаю по этому поводу.

— Выходит, так, — подтвердил Роман, лишний раз доказывая правоту моих догадок.

И я не сдержалась.

Встав со стула, подошла к мойке. Ополоснула кружку и развернулась к мужчине:

— Только это подло. И трусливо. Ты понимаешь, что перекладываешь всю вину на ребенка, хотя она ну никак здесь не виновата?! Делаешь ее корнем всех своих бед? А все потому, что она полюбила тебя, как отца, поверила, приняла? И в момент, когда Дина лишилась матери, ты тоже решил отказаться от нее? Только из-за того, что ребенок напоминает тебе о твоей ошибке?! Как это называется? Предательство! Самое настоящее предательство того, кто тебя любит. Не жди от меня понимания. И раз уж у нас сегодня ночь откровений, то скажу честно: если раньше я просто не понимала твоего странного отношения к Дине, местами даже пытаясь найти оправдание, то теперь вряд ли я смогу уважать тебя как прежде. Спокойной ночи! — выплюнула, пытаясь справиться с тем ураганом эмоций, что взметнулся вихревой воронкой в груди и грозился вырваться наружу, оставляя за собой безжизненные руины.

Возможно, завтра, когда проснусь, я пожалею о том, что сказала. О том, что выдала свои мысли, озвучила отношение к боссу и показала ему обратную сторону его страхов и обид. Ту, которую он упорно не желал видеть, взращивая и лелея в себе чувство отторжения к ребенку.

А ведь нам еще сотрудничать, и неизвестно, как подобное откровение скажется на моей работе.

Но сейчас…

Сейчас все кипело, бурлило внутри от несправедливости к маленькому ангелочку, которая и пожить-то не успела, а уже взяла на себя грехи старших.

Я решительным шагом направилась в гостиную. Мне нужно уединиться. Успокоиться, отдохнуть.

Просто остыть.

Хватит на сегодня потрясений!

— Настя! Настя, подожди! — крикнул Роман, сорвавшийся следом за мной.

Догнал уже в полутемном коридоре.

Схватил за локоть, резко крутанув к себе, и прижал к стене, лишая возможности вырваться.

Скрыться.

Уйти от дальнейшего разговора.

Все произошло слишком быстро. Я сама не поняла, в какой момент что-то изменилось. Надломилось, пустив ход событий совсем в другом направлении.

Вспыхнуло, заискрив от простых прикосновений, и выбило воздух из груди, лишая возможности дышать.

— Не уходи, пожалуйста! — прошептал Роман, не сводя с меня взгляда. — Ты мне нужна…

Он находился так близко, что я чувствовала жар мужского тела, слабый запах лимона от его губ, напряжение в сильных пальцах, которые почти до синяков впивались мне в руки, удерживая на месте.

Ночь, приглушенный свет, мужчина и сгустившаяся атмосфера, мягким коконом окутавшая нас двоих. Укрывшая от всего мира. Погрузившая в какую-то параллельную реальность, где все проблемы вторичны.

— Настя… — фоном, прежде чем я успела сообразить, что происходит.

Прежде чем поняла, что вся моя уверенность расползается по швам, рушится и летит к чертям собачьим под натиском мужских феромонов. Кровь ударила в голову мощным потоком, выстукивая ритм заполошного сердца.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

А расстояние между нами вдруг стало стремительно сокращаться, тая на глазах до катастрофически опасных миллиметров.

Все вокруг размылось до неузнаваемых контуров, превратилось в ничего не значащие мелочи, исчезло, оставляя лишь полыхающие пламенем в глубине зрачков синие глаза.

Как путеводный светлячок, маяк, мерцающая звезда на горизонте.

Земля ушла из-под ног.

Я уперлась ладонями в грудь Романа в попытке сохранить равновесие. Прикрыла на мгновение веки, пытаясь справиться со странным наваждением, слишком поздно понимая, что проиграла.

Что уже лечу навстречу этому огню, подобно заплутавшему мотыльку, забывая, как больно можно об него обжечься.