Глава 23

— У вас странные отношения с отцом. Мне показалось или ты на него за что-то обижен? Ну, по крайней мере, как-то предвзято относишься, — решилась спросить насчет Карельского-старшего уже в машине. Прошедший вечер сблизил нас. Да и глупо было бы после всего обращаться к Роману на "вы". По крайней мере, в неформальной обстановке.

Аукцион закончился, банкет тоже, и сейчас мы возвращались домой, рассекая по пустынным улицам города.

Я заметила, что Роман специально выбрал самый долгий путь и, расслабившись, ехал на минимальной скорости.

— Скорее, у него ко мне, — как-то невесело усмехнулся мужчина.

— Ты дал повод?

Последовало странное молчание.

Мысли путались, голова слегка кружилась от пары бокалов выпитого шампанского, создавая ощущение легкости и невесомости, и я с удовольствием подставила лицо навстречу свежему ветру из открытого окна.

— Я с самого начала был не тем сыном, о котором он мечтал. Но выбора, увы, у него не оказалось.

— Это ты про что? Вас же двое? Ты и Артем.

— Артем ему не родной сын. Хотя отец и воспитывал его, как своего. Вернее, он и не знал правды. Это выяснилось, когда Артем был уже совершеннолетний. А жена погибла в аварии с любовником.

— Поэтому вы с братом не похожи? — повернулась к Роме.

— А с чего мы должны быть похожи? У нас разные родители. Мы вообще неродные друг другу, — пожал плечами Роман.

— Что-то я совсем запуталась, — пробормотала себе под нос.

Мы остановились на красный свет на перекрестке. Босс нервно побарабанил пальцами по рулю, дожидаясь нужного сигнала светофора, и только после этого продолжил:

— Я жил с матерью и сестрой до тринадцати лет. Мама работала на двух работах, чтобы обеспечить нас всем необходимым. В небольшом поселке платили мало, особо не разгуляешься, а помочь некому. Она сама сирота — родителей, родственников не было. Вот и выживала как могла. Отца я никогда не видел, а на все вопросы о нем мать коротко отвечала, что умер. Не успели расписаться до родов. Так было ровно до одной проклятой зимней ночи. Пьяный урод сбил ее на машине, когда она возвращалась поздно со смены. Никто не видел. Да и искать особо не стали. Нас с сестрой сразу определили в детский дом. Помню, как сбегал на могилу. Как ловили и возвращали назад менты.

— Подожди. Так Карельский тебя усыновил что ли? Но… тогда что означают твои слова про то, что у него не было выбора?

— Да нет. Как раз таки он и оказался тем самым "погибшим" папашей, — усмехнулся мужчина, заворачивая в темный переулок, ведущий в мой двор. — Я не знаю, откуда он узнал о моем существовании. Кто ему рассказал… Но он появился спустя год моего пребывания в детдоме. Приехал с щедрыми пожертвованиями. На дорогом авто. В стильном костюме. Вопрос: где он был

раньше? Когда мать загибалась, работая сутками, без выходных? Когда нам так была нужна его поддержка? Она ведь ради нас пахала ночами. Будь у нас достаток, мама, может, и осталась бы жива…

В его последних словах было столько боли и отчаяния, что я невольно почувствовала вяжущую горечь на языке. От которой горло сжимается и глотать сложно.

Я молчала, не зная, что ответить. Как поддержать. Никакими словами и утешениями близких людей с того света не вернешь. А в претензиях Романа была своя толика правды.

И не хотелось рушить момент откровения нелепой фразой.

— Мне очень жаль, — проронила тихо.

— А мне нет. Да и ему тоже, — после короткой паузы. — Он хоть и признал меня родным сыном, тыкая в нос результатом теста на отцовство, но родным от этого не стал. Ни он мне, ни я ему.

— Может быть, просто не было шанса? Ты не дал ему это сделать?

— Может быть, просто не хотел? — отпарировал мужчина, останавливая машину у знакомого подъезда. Облокотился на открытое окно автомобиля, вглядываясь стеклянным взглядом в темную часть двора. — Он ведь до сих пор мне не доверяет. Это на бумаге я ему родной. По документам. А в жизни же я для него по-прежнему нестабильный элемент, который в любой момент может выкинуть что-нибудь недостойное.

Зря я завела этот разговор. Не на такой ноте я хотела сегодня расстаться.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — тронула его за ладонь, желая разбавить атмосферу.

Эта вечная тема отцов и детей. Болезненная. С кучей нюансов.

Лезть дальше в душу, наверное, не стоит.

И так слишком много откровений за этот вечер.

Подождала еще пару минут, ожидая ответа, и тронула ручку двери.

— Подожди! — мгновенно среагировал Роман. — Не уходи! Побудь со мной еще немного. Пожалуйста.

Я застыла в нерешительности, не зная, как поступить. И совсем не ожидала того, что произошло следом.

Вечер, тишина, расслабляющая атмосфера и… внезапный поцелуй, заставший меня врасплох. Все произошло так неожиданно, что я не успела среагировать. Вначале распахнула глаза от растерянности, застыв неподвижной статуей, но уже через несколько секунд не смогла устоять, утопая в нахлынувшем желании.

В памяти было еще свежо воспоминание о недавней близости, о пережитых оргазмах, и предательское тело мгновенно отреагировало на призывные ласки.

Вспыхнуло накатившим возбуждением, подобно спичке, от одного невинного поцелуя.

Мягкие теплые губы не давили. Они исследовали, осторожно ступая на чужую территорию, спрашивали, молили. Подкупали чувственностью и странным отчаянием.

Роман провел языком по контуру губ, скользнул в рот и полностью завладел инициативой, когда почувствовал, что я отвечаю ему взаимностью. Подвинулся ближе, зарываясь пальцами в прядях моих волос.

Вечер закончился, и я позволила себе вытащить из прически все сдерживающие шпильки, поэтому сейчас волосы густой копной упали на плечи.

По телу прокатилась сладкая волна предвкушения, ушла в низ живота и скрутилась там тугой ноющей пружиной.

— Хочу тебя, малышка! Не торопись уходить, — выдохнул мне в рот мужчина.

От него вкусно пахло ягодами, мужским парфюмом с сандаловыми нотками и своим, дурманящим мой мозг ароматом. Терпким, зависимым, на который подсаживаешься, как на самый опасный наркотик. Без шансов устоять.

Руки сами потянулись к его груди, затеребили пуговицы на рубашке в тщетной попытке расстегнуть их. Мне было важно коснуться его сейчас. Почувствовать тепло кожи, ощутить бьющие невидимыми микротоками импульсы. Не через ткань, а именно телом к телу. Провести кончиками пальцев по его груди, вобрать в себя мужскую энергетику, насладиться этим новым для меня чувством. Сладкой зависимостью друг от друга.

— Ты сводишь меня с ума, — тихо, словно разговаривая сам с собой, произнес Роман. Но я услышала. — С самого первого дня, как увидел тебя. Еще тогда, в клубе. Помнишь? Когда ты отшила меня, даже не взглянув.

Я отрицательно мотнула головой, полностью растворяясь в своих эмоциях. О каком клубе он говорил?

О каком "отшила"? Мы ведь познакомились в ресторане, куда Аринка прихватила меня с собой для храбрости.

Хотя не все ли равно сейчас? В момент, когда тело плавится, сознание плывет, а душа рвется наружу.

К нему.

Ближе!

Мужская рука опустилась ниже, раздвинула мои колени так, что глубокий разрез платья распахнулся, неприлично обнажая бедра.

— Я весь вечер не мог перестать думать о том, что ты без трусиков… — оглушая чувственным шепотом, продолжил он. — Не мог дождаться момента, когда мы останемся одни. Когда я снова услышу твой стон…

Мужские пальцы настойчивыми поглаживаниями подбирались к главному, не давая свести колени вместе. Коснулись нежных складочек, и меня словно прострелило разрядом удовольствия, стоило Роману проникнуть внутрь.

Он замер, останавливаясь. Вглядываясь мне в глаза потемневшим от страсти взглядом. Наблюдая, впитывая каждую эмоцию, проскальзывающую на моем лице.

С Антоном все было по-другому. Я всегда контролировала и управляла происходящим. Разгоняясь до той скорости, которую считала допустимой.

Сейчас же я словно летела на неуправляемом автомобиле. Без тормозов. Не зная, куда меня занесет и чем все обернется.

Пальцы мужчины проникали все глубже, выписывая внутри меня замысловатые фигуры. Двигались то медленно и нежно, сводя с ума сладкой

пыткой, то начинали действовать решительно, имитируя толчки члена, и грозили довести до пика раньше, чем мы перейдем к главному.

— Моя страстная дикая кошка! Моя отзывчивая девочка… — не отпуская меня из дурманящего плена, прошептал Рома.

Лизнул кончик уха, проведя языком по мочке, спускаясь по шее вниз и оставляя за собой влажную дорожку.

По телу то и дело пробегали нарастающие разряды удовольствия, заставляя выгибаться сильнее, разводить ноги шире и буквально насаживаться на его пальцы, умоляя о большем. О чем-то глобальном, от предвкушения которого из горла невольно вырывался стон.

Да!

Вот так!

Еще-е-е….

Боже, мир вокруг заискрил такими яркими красками, когда я почти… почти дошла до пика. Почти взмыла в небо. Почти вырвалась в космос, но…

Роман внезапно остановился, чувствительно прикусывая кожу на шее и тут же зализывая ее. Срывая меня с моей вершины и частично возвращая в реальность.

Словно пытаясь за что-то наказать и тут же извиняясь.

— Ро-ма-а-а… — выдохнула, не в силах разлепить веки.

Дыхание сбилось, сердце стучало как сумасшедшее. Причем я была уверена, не у меня одной.

Я просто поражалась, как у Романа хватало выдержки не сорваться в эту минуту, не подмять меня под себя, не кончить в эту же секунду, а с садистским наслаждением продолжать растягивать удовольствие.

— Кажется, я все-таки влюбился… — прозвучало фоном.

Я даже не была уверена, что мне не показалось и я услышала именно то, что было сказано. А не моя фантазия дорисовала желаемое.

— У тебя телефон звонит, кажется, — мягко проведя рукой по щеке, оповестил Рома.

В клатче, брошенном на заднее сиденье, действительно вибрировал мобильник.

Мама! Она ведь просила предупредить, если я задержусь!

Только у меня напрочь вылетела из головы ее просьба в связи с событиями вечера. 152e1bc

С трудом, но придя в себя, я взяла из рук мужчины свою сумочку, вытащила непослушными руками телефон и ответила на звонок:

— Да, мам! Все в порядке, извини. Да, я в машине. Нет, ничего не случилось, мы просто разговариваем. Уже иду домой, — произнесла в ответ на посыпавшиеся градом вопросы от родительницы.

— Она заметила мою машину? — озорно усмехнулся Рома, когда я скинула вызов.

— Похоже, что да. — Хорошо, что в темноте не видно, как я покраснела от мыслей обо всей этой ситуации.

Он вздохнул, откидываясь на спинку сиденья и пристально всматриваясь в даль, в темную часть двора, а после довольно улыбнулся:

— Хорошо, иди. Только с одним условием, — опять разворачиваясь в мою сторону.

— Каким? — Гормоны снова взбунтовались, ударив в низ живота сладким спазмом.

— Обещай мне, что ты не кончишь без меня до завтра? Я ведь знаю, что ты не успела. А тело будет требовать. Дома, в ванной, в кровати… Ты ведь будешь вспоминать наш секс? Меня? Ведь будешь!? — понижая голос до страстного шепота, спросил мужчина. Отчего в горле пересохло и захотелось остаться. До покалывания в кончиках пальцев. — Не трогай, не ласкай себя сегодня. Оставь это мне? Завтра, малышка, слышишь? Со мной. Вместе. Обещаешь?