Глава 15

Эрика

Губы саднило от поцелуев так сильно, словно Беркутов жёстко клеймил меня ими. Упивался властью, пока я податливо плавилась в его руках. Играл с моим пределом прочности, хотя и не скрывал собственного удовольствия. Его трясло от возбуждения, но он умело держал себя в руках. Ему словно до безумия было важно сделать в первую очередь приятно мне, чтобы я сдалась и приняла всю его страсть… И власть!..

Всё что происходило между нами было для меня в новинку. Денис ни раз, и даже ни два, переходил к решительным действиям и ненавязчиво склонял меня к интиму. Но тогда ничего похожего я не чувствовала. Всё было как-то пресно. Не спасали ни чувство влюблённости, ни любопытство первого раза. Да и сам Денис действовал слишком несдержанно, неумело, а порой и грубовато. А не получая согласия на продолжение, злился, упрекая за то, что я недостаточно сильно его люблю, раз оттягиваю момент секса. Но я любила его. И у меня никогда не было возможности считать как-то по другому.

А теперь, стоило мне подумать об одном парне, как в голову моментально полезли воспоминания о другом более зрелом мужчине. Чьи неторопливые ласки будили во мне потаённые желания, превращая в грешницу.

Боже!.. Как же всё запуталось!

Я ненавидела себя за молчание, с которым позволила Беркутову вольности. Горячие поцелуи, от которых всё горело внутри. Ласкающие прикосновения рук и губ на моей груди. Слишком дерзкие движения пальцев в моих трусиках.

Это было немыслимо и неодолимо. Хотеть чего-то большего от мужчины, которого ненавидела всем сердцем, так же сильно, как и желала каждой частичкой тела. Я не могла простить себе откровение, с которым призналась Роману в своей несостоятельности сопротивляться ему.

А сейчас у меня не получалось выкинуть произошедшее из головы.

Нервно прижала ладони к позорно пылающим щекам, с силой кусая губы.

Роман вышел из комнаты больше получаса назад, но до сих пор присутствовал манящим привкусом на кончике языка. И горячим вожделением внизу живота и под ажурной тканью слишком мокрого белья.

Мне не терпелось смыть с себя этот позор и пьянящий мужской запах.

Я торопливо прошла в ванную комнату, тихонько притворив за собой дверь. Сил на агрессию больше во мне не осталось, лишь какая-то опустошённость, которую Роман не стал заполнять, решив предпочесть уйти к себе.

За это я была ему безмерно благодарна, хотя и не исключала, что рано или поздно играть в благородство ему надоест.

— Никогда не говори никогда, Эрика, — брезгливо повторила я, вставая под упругие струи.

Вода потихоньку начинала возвращать меня к жизни. Я густо намылила мочалку, обтёрла плечи. Смыла с шеи прикосновения проворных пальцев. А с кожи груди смыла следы, оставленные влажными поцелуями. Вскользь прошлась по соску, ощутив, как он подобрался под моей ладонью.

Со мной творилось что-то необъяснимое. Тело словно жило своей жизнью, чувствуя острую потребность продолжения ласк.

Выкрутила синий кран до упора, вскрикнув, когда меня окатил ледяной душ. Дождалась полного эффекта от контрастной смены температуры. А когда мурашки от холода сменили дрожь возбуждения, отключила воду.

Наскоро вытерлась. Стянула с крючка банный халат, закутавшись в него, вернулась в спальню.

Перед сном подпёрла ручку двери высокой спинкой стула — осторожность не помешает. И если Беркутов охранял меня от невидимых врагов. То я берегла себя от самого Романа Андреевича.

Ночь пролетела быстро, а назойливая мелодия будильника резко вырвала меня из сна. Я сонно потёрла глаза, скинула одеяло и поплелась чистить зубы. Косметикой я решила пренебречь, лишь слегка мазнув под глазами консилером, скрывая тёмные круги, которых не получилось избежать. Стресс и бессонные ночи сказывались не лучшим образом на моём внешнем виде.

Вытряхнув из пакетов купленную накануне одежду, недовольно поморщилась. Она не соответствовала ни моему стили, ни моему настроению. Платья были слишком вульгарными. Одно с огромным декольте и ультра короткое спереди. Другое с глубоким вырезом на спине. И где только были мои глаза, когда я выбирала эту дорогую безвкусицу?

Долго не думая, отбросила обновки в сторону и надела свои вещи. Леггинсы приятно облепили мои бёдра, а широкая белая рубашка, не стала отвлекать внимания от их округлостей. Верхние пуговки в спешке я пропустила, оставив расстёгнутыми.

В доме было без изменений, тихо и пусто, лишь едва уловимые шорохи доносились с первого этажа.

— Доброе утро! — отозвался Роман, едва заметив, как я вошла в столовую.

Он сидел за накрытым столом и при виде аппетитных блюд, мой рот наполнился голодной слюной. Но есть в доме врага — плохая примета.

— Мне нужна машина! — спокойным тоном озвучила просьбу, но наткнулась на игнор.

Роман не поднял глаз от документов, в которые вникал с утра пораньше. Он деловито перелистывал страницы, какие-то из бумаг откладывал в сторону, иные и вовсе отшвыривал в нетерпении. В складке между его бровей пролегло беспокойство, а в быстробегающем взгляде сосредоточенность.

— Вы меня слышите? Мне нужна машина!

— Тебе нужен завтрак, — даже не взглянув на меня, небрежно кивнул на пустующий стул. — Горячий чай с лимоном или молоко с мёдом. А ещё постельный режим. Ты больна и сегодня пропустишь занятия.

— Это вы больны, — резво подскочила к мужчине и приложила свою прохладную ладонь к его высокому лбу. — И я настоятельно рекомендую вам обратиться к специалистам, — пальцы обожгло от прикосновения, но не потому что у Беркутова был жар. Просто реакции моего организма были неоднозначны и остры.

— Меня способна вылечить твоя покорность.

Он нарочито медленно убрал мою руку от своего лица и поднес к губам. Оставил лёгкий поцелуй на запястье, втянул носом цветочный аромат моего парфюма, а после неожиданно лизнул пульсирующую венку.

Ноги предательски подкосились, а в памяти вновь всплыли вчерашние ласки и приятное удовольствие от них. Голову туманило и вело от близости.

— Тогда я советую уже сейчас писать завещание и некролог для газет, — дёрнувшись, освободилась от плена мужских пальцев. — Моя покорность лимитированный товар и совсем не про вашу честь.

— Ну да, ты привыкла упрямиться, — пригубил кофе и взглядом скользнул в расстёгнутый вырез рубашки. — Завтракай и возвращайся в постель.

На последнем слове его кадык нервно дёрнулся и он шумно сглотнул, словно представил меня в этой самой постели.

— Мне нужно в универ, — капризно ударила кулаком по столу, тут же болезненно поморщившись.

Слегка наклонилась вперёд, заметив, как Роман взглядом сразу же нырнул в декольте. По-хозяйски принялся разглядывать, вгоняя меня в краску.

— Не нужно было вчера гулять без пальто!

— Но я здорова!

— В университете осведомлены об обратном! Я уже позвонил и предупредил, что ты пропустишь занятия по болезни.

Задыхаться от возмущения стало привычным действием рядом с этим тираном. Я решила попробовать другую тактику. Покорно села на стул рядом с Беркутовым. Осмотрела стол с яствами и потянулась за тарелкой с оладьями. Схватив один, сразу откусила, не поверив потрясающему вкусу.

"Неужели он сам готовит всё это?" — в голове постоянно вертелась эта мысль. Сначала был вкусный стейк, потом выпечка, теперь завтрак.

— Я могу пожарить мясо, Эрика… Всё остальное слишком сложная кулинарная наука, — словно прочитав мои мысли, пояснил мужчина. — Еду привозят.

Мои губы сложились в понятливое "О". Кивнув, наполнила чашку свежесваренным кофе и посмотрела на Беркутова в упор.

— Что дальше? — спросила ровным голосом, грея ладони о чашку.

Роман Андреевич отвлёкся от своих бумаг и отодвинул их на край стола. Выставив локти на стол, сложил пальцы в замок, сверху уложив подбородок.

— Дальше? — переспросил без тени улыбки.

Но в его тоне было что-то сродни издёвки. Конечно, мы же ходили по кругу. Я не подписывала брачный договор, он держал меня пленницей. И всё же…

— Да! Дальше! — часто закивала. — Вы перестанете выпускать меня даже в институт. Отрежете от всего мира… Что дальше, Роман Андреевич? Вам надоест меня кормить… или в этом доме есть подвал и вы закроете меня там?

На этот раз я смогла его развеселить. Губы дрогнули в улыбке, а потом и вовсе разомкнулись, демонстрируя ровные белые зубы. И я услышала то, что прежде от него не слышала. Смех. Мягкий, гортанный… приятный.

— Подвала у меня нет, — признался Беркутов с улыбкой. — И возможно, я запру тебя на очень длительный срок, когда ты безоговорочно станешь моей.

— Что? Я… Я не понимаю…

Я и правда не понимала. Он говорил, что как только я подпишу договор, то стану более свободной. А теперь получалось, что нет?!

— Когда ты станешь моей, Рика, — мужчина подался вперёд и пальцами коснулся моего предплечья, скользя вниз к запястью. На его губах не осталось ни следа от улыбки. — Полностью моей, — вновь провёл ладонью вверх до самого плеча и сжал. — Тогда я покажу тебе, что такое подчинение. И тебе понравится, обещаю. Ты сама не захочешь покидать этот дом… и постель.

О Боже…