Глава 18

Эрика

На удивление спала я спокойно, даже не подпирая дверь спальни от непрошеного гостя, и не терзаясь муками совести. Тело получило такую разрядку, что всякие мысли о непотребстве не смели меня отвлекать. Безмятежный сон в стенах дома Беркутова в эту ночь оказался самым сладким.

А наутро лёжа на широкой кровати я вспоминала не о Денисе, которого предала. А о Романе, чьи ласки даже по прошествии времени кружили голову и томительным желанием ныли внизу живота.

Прервав поток воспоминаний, наскоро привела себя в порядок. Надела шорты и самую обычную майку, собрала волосы в небрежный пучок. Оставив несколько прядей свободно выбиваться из причёски.

Я спустилась к завтраку сама, не дождавшись привычного приглашения. Неловкость от предстоящей встречи с Романом была в разы меньше чувства голода. Именно поэтому я запретила себе пасовать перед трудностями, а решила пойти и восполнить энергию. Вчера я отказалась от ужина, сегодня добровольно лишать себя завтрака в мои планы не входило.

За пределами спальни царила тишина, впрочем, как и на первом этаже, и в самой столовой. Стол, как всегда, был сервирован на двоих, но место самого хозяина пустовало. Чашка кофе, два тоста и кипа документов — повседневное меню делового человека, совмещение работы и приёма пищи.

Я прошла к столу, присела на своё место, но разглядев содержимое тарелок, разочарованно приступила к завтраку. Несмотря на голод, еда в меня совершенно не лезла. Я ковыряла ложкой овсяную кашу, отодвигая к краю тарелки чернику, вкус которой никогда мне не нравился. Не собиралась заставлять себя есть, хотя бы тут предпочла оставить себе выбор. Выпив лишь зелёный чай без сахара.

Соблазн насолить Беркутову был настолько велик, что я не удержалась и сделала это в прямом смысле. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что кроме меня в комнате никого нет, занесла над его чашкой солонку. От всей своей щедрой души сдобрила бодрящий напиток солью, не забыв размешать ту в чашке.

Несмотря на то что рано или поздно Беркутов бы явился в столовую, я неожиданно вздрогнула, когда тот появился в дверном проёме. Сегодня на нем был костюм глубокого серого цвета, оттенок которого прекрасно подходил к цвету его глаз. Которые стали тёмного, почти антрацитового цвета.

Роман вальяжно прошёл к столу, но не к своему привычном месту, а встал за моей спиной. От его тесного присутствия по телу разлилась томительная дрожь и я нервно сжала в руках салфетку.

— Доброе утро! — костяшки его пальцев прошлись от основания моей шеи к оголённому плечу. — Как спалось? — он развернул руку и теперь уже ладонью заскользил обратно к шее. Пальцами подцепил оставленные локоны. Начал играючи наматывать их, слегка потягивая за них и не причиняя боли, но как-то странно будоража фантазию.

— Спасибо, не очень, — наконец-то смогла выдохнуть ответ.

— А мне так не показалось, — с издёвкой продолжил он и сел на свой стул.

— Вы что приходили в мою спальню? — взволнованно взвилась я, мысленно пожалев, что пренебрегла безопасностью и не подпёрла дверь на ночь.

— Здесь любая спальня — моя, кроме тех в которых ночуют гости. Ты не гостья, а моя жена и твоим ночёвкам вне моей постели скоро придёт конец. — Роман крепко взялся за ручку кофейной чашки и я шумно сглотнула. — Супружеский долг неотъемлемая часть нормального брака и я хочу получать его в полной мере, а не урывками оральные ласки.

Горячая волна сродни кипятку устремилась вниз, сосредоточившись между моих ног. Я с силой свела их, но вожделение не прошло, так и пульсировало, помня и движения пальцев, и губ с языком. Каждую клеточку тела пронзило покалыванием от воспоминаний и намёков Романа.

Отпив глоток из своего стакана, чтобы снять сухость во рту, я поспешила перейти к разговору, пока ещё Беркутов не попробовал свой кофе.

— Я выполнила свою часть договора и хотела бы попросить вас ослабить контроль. Теперь я Беркутова, — произнося его фамилию, я запнулась, поймав взглядом ухмылку на его губах. — И мне ничего не угрожает. Я хотела бы вернуться к нормальной жизни. Посещать занятия, встречаться с подругами и не сидеть на привязи.

— Иди, одевайся. Сегодня, мы можем просто погулять.

— Но Вы говорили…

— Я помню, что говорил, — перебил меня Беркутов. — И очень скоро ты вернёшься к почти привычной жизни, осталось немного подождать.

— Чего подождать?

— Документы должны вступить в юридическую силу, Эрика. Твоя подпись, пока ничего не значит. Разве что ты теперь… моя, — понизил голос до хриплого шёпота, отчего мурашки побежали по спине.

Он губами припал к чашке и сделал глоток. Совершенно не поморщившись, шумно проглотил кофе.

— Вкусно? — выходя из ступора, с видом победителя осведомилась я.

— Очень. Но я бы предпочёл что-то сладкое на десерт. Например тебя… — он стрельнул похотливым взглядом, кончиком языка сняв остатки кофе со своих губ. — Иди ко мне.

Откинувшись на спинку стула, приглашающе похлопал ладонью по своему колену. — И тогда я прощу шалость с солью.

— Мне не нужно ваше прощение! И я не секс игрушка, чтобы удовлетворять вашу похоть каждый раз, как вам это вздумается.

Раскрасневшись, я выскочила из-за стола и пока он не поймал меня, поднялась к себе. Негодование и злость болью отдавались в висках, но я не стала отказывать себе в прогулке. Хотя бы ненадолго покинуть клетку, было утешением.

Неспешно выбирая наряд, вдруг вспомнила о тех самых платьях, которые оплатил Роман Андреевич. Для меня они были вульгарными, но он же купил их, поэтому вполне могла примерить. Мысль вновь позлить Беркутова обожгла кончики пальцев. Не мешая, выбрала короткое платье. Надела его поверх трусиков, так как под слишком глубокий вырез спереди бюстгальтер был не нужен. Распустила волосы, перекинув их волнами на одно плечо. Надела короткие сапожки на каблуке, мазнула розоватым блеском по губам и поспешила из комнаты, пока "муж" не передумал и вновь не запер меня в клетке.

— Зачем ты это надела? — прогремел его голос, как только я появилась в гостиной.

Позлить Беркутова мне удалось и даже больше. Он так сильно стискивал челюсти, что желваки заиграли на его скулах.

Если бы я накинула пальто поверх вульгарного платья, то наверняка эффект был бы менее фееричным. И я почти жалела, что не надела его…

— Вы были так любезны, оплатив мои покупки, что я просто не могла пренебречь ими, — соблазнительно одёрнула подскочивший подол платья и ещё сильнее расправила плечи.

— Сними немедленно эту…, — он размашисто шагнул мне навстречу. — Пошлость.

— Пошлость? — невинно похлопала глазками. — Нет, Роман Андреевич. Пошлость — это то, к чему вы меня вчера склонили.

— Сними… — хрипло прорычал мне на ухо и меня вновь обдало жаром.

— Нет.

Широкие ладони легли мне на плечи, а спустя секунду с остервенением рванули за платье. Ткань жалобно затрещала под натиском цепких пальцев.

Рывок, и верх платья соскочил с плеч, обнажая грудь. Затем ещё один и порванное платье скользнуло к ногам. Кожу обожгло холодным воздухом. По телу поползли мурашки, а низ живота болезненно заныл.

В одних трусиках и сапожках я стояла посреди гостиной и даже не пыталась прикрыться. Зачем? Вчера Беркутов видел каждый сантиметр моего тела. И то что с ним творилось, под его умелыми руками. Что дальше? Вновь усадит на рояль, чтобы наказать ласками? Или пойдёт дальше?

Я устала бояться, поэтому просто смотрела в потемневшие глаза, ожидая своей участи.

— Лучше поднимись в комнату, Рика, — прорычал мужчина, склонившись к моему лицу. — Не играй со мной, потому что это плохо закончится.

Он сделал шаг назад и кивнул на лестницу. Сжал руки в кулаки и убрал их в карманы брюк. Я чувствовала его злость и причину этой злости. Он хотел меня! Хотел обладать мною!

Неуверенно шагнула к лестнице, оставляя тряпки, в которые превратилось платье на полу гостиной. Замерла возле первой ступеньки и посмотрела на Беркутова. Скользнула взглядом по его лицу, по широкой грудной клетке и ремню на брюках. Он немного склонил голову набок и его взгляд стал ещё темнее.

— Я передумал, — отчеканил мужчина. Порывисто снял пиджак и отшвырнул его в сторону. — Нам пора исправить кое-что, Рика, — произнёс он и громко сглотнул.

— Что? — оторопело прошептала я, наблюдая за тем, как его пальцы ослабили галстук, и как умело справились с пуговицами на рубашке.

Из-под ткани показались грудь и мышцы пресса. А Беркутов просто шагнул ко мне, схватил под бёдра и поднял на руки.

— Твоя невинность… она мешает.