Глава 11. Нельзя ли мыть руки по очереди?

Соня Поворачиваю ключ в первом замке, во втором. Уже заношу ладонь над дверной ручкой и тут задумываюсь: если он сейчас войдёт внутрь и увидит все, то поймет, кто я на самом деле такая. Хватаюсь за ручку, но не тяну на себя. Разворачиваюсь к Дане и выдавливаю улыбку. – Я там с утра такой бардак устроила, – закусив губу, быстро сочиняю историю. – Собиралась слишком быстро и… – Я понял, – кивает парень. – Иди спрячь трусики в шкаф, я подожду. Сначала я чувствую, как щеки вспыхивают. Вот ещё, этого он точно не дождётся – трусики мои смотреть! Да и не разбрасываю я их по квартире! Есть кое-что другое, что мне надо спрятать. Сумку с крутым логотипом на застежке, например, ведь по ней сразу видно, что я не из Богом забытого городка приехала. Фотографию с семьей, где отец в форме, – рамка стоит на столе. Я решила держать перед глазами, чтобы понимать, что все равно связана крепко со своими родными. Глазами выхватываю какие-то точки в пространстве, не зная, что ещё может меня раскрыть. На столе в комнате валяется мое водительское удостоверение, которым я пока не успела воспользоваться. Открываю ящик стола и закидываю карточку туда. Не стоит Даниилу знать мою фамилию сейчас. Закончив все процедуры, открываю дверь и зову его в квартиру. – Все спрятала? – шутит Даня, хотя я понимаю, что это не шутка. Корчу рожицу, пока он разувается, и закрываю за ним дверь. Разворачиваюсь и собираюсь пройти к ванной, но натыкаюсь на Даню. Практически въезжаю в его тело, ощущая каменные мышцы под тканью. Он так следит за собой, в такой форме, что невольно хочется поднять руки и потрогать его мышцы, но я не позволяю себе заводить такие желания. Отстраняюсь в сторону и как будто от стены отлетаю. – Мне нужно пройти вымыть руки, – слышится мой лепет. Я и сама как со стороны себя слышу. – По правилам хорошего тона гостю тоже нужно это предложить. – Если гость будет себя так вести, то я снова пролью кофе мимо, опыт у меня есть, – нахожу в себе силы на такой ответ. Он не должен видеть, что я стесняюсь его в СВОЕЙ квартире. Он не может сделать мне ничего плохого. Не выглядит Даня как человек, который на такое способен. Хотя чем я думала, впуская его к себе? Одно дело сесть в его машину в центре города, другое дело – позволить ему, чужому человеку, войти в квартиру, где мы будем вдвоём. Я проскальзываю вдоль стены в ванную, а скала из мышц уверенно двигается за мной. Пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом, но он ловит ее и отводит обратно. – А нельзя ли мыть руки по очереди? – интересуюсь, все ещё держа оборону на пороге ванной. – Нельзя, – заявляет Даня и заходит в помещение. – Мило и чистенько. И пахнет вкусно. Он открывает кран и усердно намыливает руки, пока я стою и хлопаю глазами.Он специально, он специально,– повторяю про себя для самоубеждения. Смотрю, как он снимает с крючка мое красненькое полотенце и вытирает им руки, вешает обратно и чуть отходит в сторону. – Твоя очередь, – подмигивает мне Даня. – В моем доме у меня не может быть очереди в ванную, – ворчу я, подбираясь к раковине. Нажимаю на дозатор тюбика, ладонью ловлю ароматные капли жидкого мыла и принимаюсь за процедуру. Я спиной чувствую присутствие Дани в узкой крохотной ванной, и от незапланированной близости меня вновь начинает потряхивать. А когда я поднимаю глаза и вижу его отражение за моей спиной в зеркале, мои нервы берут в руки молоточки и начинают стучать друг по другу. Кто ему разрешает стоять за моей спиной? Это слишком… интимно! Он не заслуживает такого доверия, чтобы я разрешала ему быть так близко. – Может, ты подождёшь на кухне? – предлагаю этот вариант, чтобы опять не мучиться с ним из-за нарушения моих прав. – Может. А может, нет. Засранец. Самоуверенный красивый засранец, от которого вечно пахнет мятной жевательной резинкой и за километр разит наглостью. Я кручусь на сто восемьдесят градусов и обрызгиваю его каплями воды, оставшимися на моих ладонях. Даня прищуривает глаза и одной ладонью прикрывает лицо. – Сонь, тебе обязательно надо меня чем-то облить? – Видимо. А тебе обязательно вторгаться в мое личное пространство? – Тебе это мешает? – наконец-то интересуется Даня. – Самую малость. Сверлит меня взглядом. Глаза у него такие темные, карие до самой крайности. Умные. Я очень люблю, когда у мужчины в глазах прослеживается не только животное желание завалить тебя и залезть к тебе в трусы, а настоящий интеллект. Я знаю, Даня весьма умён, и все качества, что сочетаются в нем, делают этого парня для меня таким… интересным. Не должна я так думать. Не должна! Он поступал в университет, когда я ещё в куклы играла. Он спал с девушками, пока я сидела над геометрией и физикой. Он старше, он наверняка умеет соблазнять и пользуется этим. Я не могу уступать ему, потому что ему так захотелось. – Я дождусь кофе или нет? – спрашивает Даня и предаёт мне полотенце, чтобы руки вытерла. – Дождёшься. Смотри только, чтобы я его не посолила специально для тебя. Или не поперчила. – Можешь рискнуть, – улыбается Даня, выходя из ванной. – Иди сюда, я жду. Лёва Трусишка, только не зайка серенький, а рыжая лисичка. Стоит такая на своей кухне, пытается изображать из себя хозяйку. А я пока присаживаюсь за стол и достаю из кармана телефон. Свой старый, который ещё не успел никуда пристроить. Решил, что если буду и дальше ходить с «прошкой», Соня заметит и спросит обязательно, а врать про кредит я не хочу. Уже с машиной у неё сомнения возникли, так что лучше временно буду шифроваться. Оставляю смартфон на столе и даже экраном вверх – мне женщины не пишут, прятать некого. Соня достает из верхнего шкафчика банку, куда насыпан кофе, и турку. – Ты варишь в турке? – Да, мама научила, – отвечает, не поворачиваясь. Нет, скрывать не буду, вид со спины меня вполне устраивает, но предпочёл бы все же, чтобы на меня смотрели, когда разговаривают со мной. – Ты часто пьёшь кофе на ночь? – я и не думаю молчать. – Нет, только когда ближе к полуночи заваливаются гости. – И часто это бывает? – Нет, – односложно и грубо отвечает Соня, продолжая стоять ко мне спиной. Ладно. Рассматриваю маленькую, не особо удобную кухню, какие строили в многоквартирных домах прошлого века. У Сони чисто и убрано, никакой грязной посуды, плита отмыта. Мысленно хвалю ее за это – ненавижу нерях, которые не могут держать в порядке свой собственный дом. Обращаю внимание на стеклянные баночки с цветными наклейками «рис», «греча», «макароны». Выходит, Соня еще и системный подход любит, чтобы не просто порядок, а идеальное удобство. Еще раз хвалю без всякого сарказма. – Достань чашки из сервиза в шкафу, – неожиданно приказывает Соня. Не просит, а именно приказывает, иначе это не назвать. – Из какого конкретно? Она кивает в сторону нужного. Поднимаюсь медленно, подхожу к шкафчику, открываю дверцу и достаю две чашки с блюдцами. Боковым зрением слежу за тем, как она внимательно наблюдает за туркой, не позволяя кофе сбежать от нее. И кофе я отлично понимаю: я бы тоже на его месте остерегался сбегать. Хотя я знаю точно, что никуда не сбегу. Только если меня пинками выставят из дома, чего исключать нельзя. Я спокойно расставляю чашки на столе, Соня по-прежнему молчит. Меня начинает раздражать ее поведение. – Послушай, рыжая, если тебе так страшно рядом со мной, я разворачиваюсь и ухожу, – заявляю ей, смотря в ее затылок, так как другим видом меня не удостоили. – Мне не так страшно. – Да? По тебе заметно. Ты даже боишься на меня смотреть. Она резко делает разворот на все сто восемьдесят и уверенно впивается взглядом в мое лицо. – А чего ты хотел? – Ты сама меня сюда позвала, рассчитывал, что ты будешь подобрее. – Это уже предел моей доброты, – шипит рыжая и снова поворачивается к своей лучшей подружке – турке. – Ладно, приму к сведению, – шепотом бросаю куда-то в пространство и сажусь обратно на то место, которое присмотрел для себя. Она снимает турку с плиты и спешно разливает горячий кофе по чашкам. Так, теперь эта ее не особо смешная комедия меня откровенно достала. – Да убери ты ее! – выдергиваю пустую турку из рук Сони, с грохотом ставлю на стол и за талию тяну рыжую на себя. Наверное, у неё шок. Не визжит. Не толкает меня. Не ругает. – Что ты делаешь? – без жестких претензий спрашивает Соня. Стоит, возвышаясь надо мной, а мне вот так даже нравится. – Запрещаешь? Думаю, запрещает, но пока она решит для себя и озвучит, я успею восхититься тем, какая же она хрупкая. Это не талия, а реально тростинка. Зачем только она заправляет водолазку за пояс? Так не вытащишь, а я бы с удовольствием забрался под ткань… – Ты слишком много себе позволяешь, – отрезвляет меня Соня. Точнее, она просто пытается отрезвить, но сознание у меня уже затуманилось от нее. – Ты не ответила на вопрос. Ты запрещаешь? Она смотрит на меня сверху вниз, приоткрыв губы, чтобы ответить, но молчит. Еще раз повторяю вопрос. – Так что, Соня? Можно или нет?